Глава 25

Возле больницы меня ждала машина — Елена даже не заглушила мотор. Я скользнула на переднее сиденье рядом с ней, и мы сразу же тронулись, быстро набирая скорость. На заднем сиденье спали мои девочки, утомлённые тревогами и переживаниями последних дней.

В темноте за окном мелькали безликие придорожные пейзажи, а у меня перед глазами всё ещё стоял образ Адиля — его разбитое лицо, его печальные глаза. Его последнее «прощай», сказанное мне с такой мукой, что у меня сердце сжалось от переполняющих его чувств.

— Ты молчишь, — сказала Елена, не отрывая взгляда от дороги. — Как всё прошло?

— Не знаю, что сказать, — ответила я тихо. — Хотелось бы сказать, что всё нормально, но... Видеть его таким... Избитым, еле живым — в этом нет совершенно ничего нормального!

— Спроси, — сказала Елена после паузы. — Я знаю, что у тебя есть вопросы...

Я немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Почему он не мог поехать с нами? — наконец вырвалось у меня. — Он же... он мог бы! Я видела, что он хотел. Он смотрел на меня так, будто...

Я осеклась, понимая, насколько неправильно всё это звучит. Признаться в том, насколько этот мужчина стал для меня небезразличен, было совершенно невозможно. Даже Елене.

— Будто он очень хотел поехать с нами, — но я всё равно сказала вслух то, что безумно хотела сказать.

Елена тяжело вздохнула.

— Потому что если бы он поехал, мы с тобой не добрались бы и до конца области.

— Но почему?

— Мадина, подумай сама. Ислам знает, что Адиль — полицейский, который ведёт его дело, который пытается посадить его в тюрьму. Ты думаешь, что за ним нет слежки? Даже тот факт, что сейчас ты появилась здесь, — Елена с тревогой вглядывалась в окно заднего вида, желая убедиться, что за нами никто не едет. — Это было очень, очень рисковано! Я очень рискую тем, что позволила тебе это!

— Спасибо, — прошептала я еле слышно. — Мне очень нужно было это, правда...

— Кроме того, Ислам абсолютно уверен, что Адиль знает, где ты, — продолжила Елена. — Как думаешь, что он будет делать теперь?

— Следить за Адилем, — медленно проговорила я, понимая, к чему она клонит.

— Именно. Следить за ним ещё внимательнее, чем уже следит! Его телефон на прослушке, его дом под наблюдением. Если бы он сел сейчас в эту машину... — Елена тяжело вздохнула и покачала головой. — Но он остался. Он должен был. Он остался для того, чтобы довести начатое до конца...

— То есть он остался как приманка? — ужаснулась я.

— Как отвлекающий манёвр. — Елена покосилась на меня. — Он профессионал, Мадина. Он знает, что делает. Его работа — ловить таких, как Ислам.

— Но если Ислам поймёт, что он его обманывал... Что на самом деле Адиль знал, где я, и прятал...

— А ты правда думаешь, что он этого не понял? — усмехнулась Елена. — Ты правда думаешь, что твой муж настолько глуп?

У меня внутри всё похолодело. Всё это время я думала, что нам удалось обмануть Ислама, но... На самом ли деле он поверил в то, что меня не было в том доме? Сейчас, когда я подумала об этом снова, я вдруг поняла, что, если бы Ислам хотел меня уничтожить, он бы это сделал. Но он уехал, потому что ему, наверное, не так уж это было и нужно...

— То есть, ты хочешь сказать, что главной целью был Адиль? — воскликнула я.

Елена кивнула.

— Адиль устроил ему много проблем. И Ислам знает, что он устроит ещё больше. А ты тем временем будешь очень далеко...

— Ты думаешь, ему удастся посадить Ислама?

— Он сделает это, — уверенно заявила Елена. — Даже если ему придётся положить на это годы.

— Годы? — эхом повторила я.

— Может, и годы. Ислам силён. У него деньги, связи, власть. Чтобы посадить его, нужно время. Много времени. И всё это время Адиль будет здесь. А ты будешь там, строить свою новую жизнь... Свободную.

Я смотрела на убегающую дорогу. В голове крутились её слова — как вынесенный нам приговор: пройдут годы, прежде, чем мы сможем снова увидеться...

Сзади завозилась Сафия, что-то пробормотала во сне. Амина придвинулась к ней, укрывая своей курточкой.

— Посмотри на них, — кивнула Елена. — Ради них ты должна быть сильной. Ради них ты должна жить, работать, строить своё будущее. А Адиль... Адиль подождёт. Он обещал, что сделает всё возможное, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы смело утверждать: свои обещания он всегда держит.

Машина мерно гудела, унося нас всё дальше от города, где остался Адиль. Я закрыла глаза и постаралась представить его лицо — не разбитое, не в крови, а таким, каким оно было в тот вечер на кухне, когда он смотрел на меня и говорил, что я имею право на счастье...

— Я буду ждать, — сказала я тихо, в пустоту. — Сколько нужно.

— Знаю, — ответила Елена. — Такие, как ты, не сдаются.

За окном мелькали редкие огни придорожных кафе и заправок, но в основном — только чернота ночи и белые полосы разметки, убегающие под колеса. Я смотрела на них невидящим взглядом, прокручивая в голове каждое наше с Адилем слово друг другу, каждую секунду нашего прощания. Могла ли я сказать ему больше? Могла ли открыть перед ним свое сердце?

И теперь я понимала, что обязательно бы это сделала, если бы знала, что мы прощаемся так надолго...

— Но если Ислам его убьет... — прошептала я, и мой голос дрогнул.

— Не убьет! — Елена старалась говорить уверенно. — Если с ним что-то случится, подозрение падет на Ислама. А он этого не хочет. У него и так куча проблем.

Я переваривала информацию. Голова шла кругом.

Сзади вдруг раздался голосок:

— Мама?

Я обернулась. Амина сидела, сонно протирая глаза.

— Мы уже приехали?

— Нет, доченька. Ещё не скоро...

— А куда мы едем?

— Мы едем в новый дом, — мягко сказала Елена. — Вам там понравится, обещаю!

— А дядя Адиль? — вдруг спросила Амина. — Он тоже приедет?

У меня сжалось сердце.

— Не сейчас, малышка. Сейчас у него очень много работы.

— А потом?

Я встретилась взглядом с Еленой. Она едва заметно кивнула.

— Потом — да, — ответила я. — Он приедет. Обязательно.

Амина, кажется, удовлетворилась ответом. Она зевнула и снова уткнулась в сиденье, прикрывая себя и сестру курточкой.

— Она успела его полюбить, — тихо сказала Елена. — Они обе успели к нему привязаться.

— Да, — сказала я с горечью. — Успели...

— А ты?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на дорогу, на белые полосы, на темноту за окном, и чувствовала, как внутри разливается тепло, смешанное с горечью и болью.

— Я тоже, — ответила я еле слышно.

Елена ничего не сказала. Просто протянула ко мне руку в темноте и сжала мою ладонь.

Дальше мы ехали в тишине. Где-то позади, в городе, который с каждой минутой становился всё дальше, остался человек, разбитый, израненный, но не сломленный. Человек, который обещал нас защитить.

А впереди была новая жизнь. И я должна была сделать всё, чтобы она состоялась. Ради девочек. Ради себя. И ради него — чтобы, когда он сможет приехать, ему было куда возвращаться...