Глава 33

И вдруг дверь на кухню открылась.

Я замерла, не в силах обернуться. Я знала, что это он — почувствовала его появление всем своим телом, каждой клеточкой души. Меня моментально бросило в жар, когда я услышала знакомый низкий голос. Сковородка в моей руке дрогнула.

— Всем доброе утро!

Я бросила на него один только быстрый взгляд.

Адиль стоял в дверях, приветливо улыбаясь всем, но мне казалось, что его улыбка обращена только ко мне одной. Он тоже украдкой посмотрел на меня, и в его взгляде было столько затаённого тепла, что у меня снова вспыхнули щёки.

— Адиль! — воскликнула Елена, всплеснув руками. — Глазам своим не верю!

Она кинулась к нему так быстро, как позволило её больное, уставшее тело, и обняла крепко, по-матерински. Адиль обнял её в ответ, и я видела, как его лицо смягчилось.

— Елена, — сказал он. — Ты всё такая же! Ничуть не изменилось!

— А ты... — ответила она, отстраняясь и разглядывая его. — Седины прибавилось... Но глаза те же, глаза не меняются!

Он усмехнулся.

— Работа у меня такая — старит.

— Знаю, знаю, — Елена махнула рукой. — Проходи, садись. Марьям оладьи жарит, ты как раз вовремя.

Адиль шагнул в комнату и начал здороваться с каждой женщиной, пожимать руки, представляться.

А я застыла у плиты, глядя на него. Каким он может быть разным — суровый и жесткий вояка на работе и такой тёплый, открытый с этими женщинами.

И мой. Совсем мой.

Он переводил взгляд с одной на другую, улыбался, отвечал на вопросы — и вдруг замер.

Потому что к нему подошла Амина.

Она выскользнула из-за стола и смело направилась прямо к нему. Маленькая, в своём клетчатом платьице, с двумя смешными хвостиками, которые я заплела ей сегодня утром. Она остановилась в шаге от него и подняла голову, разглядывая его снизу вверх.

В комнате вдруг стало тихо. Взгляды всех присутствующих обратились к ним.

Адиль замер, а потом медленно опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Здравствуй, — сказал он тихо.

Амина смотрела на него огромными глазами. Три года — для неё это целая жизнь. Она была такой маленькой, когда они виделись в последний раз.

Я затаила дыхание. Сковородка в моей руке остывала, но я не замечала ничего вокруг.

— А я тебя помню, — сказала вдруг дочка, внимательно его рассмотрев.

— Правда? — спросил Адиль осторожно.

Амина молчала. Секунда, другая. Она снова принялась разглядывать его лицо — шрам на виске, седые виски, тёплые глаза. Потом вдруг улыбнулась.

— Помню! — сказала она уверенно и звонко. — Ты дядя Адиль!

У него дрогнули губы. Он сглотнул, и я увидела, как заблестели его глаза.

— Да, малышка, — ответил он хрипло. — Я дядя Адиль.

— Ты с нами играл, — продолжала Амина. — И башню из кубиков строил. И катал меня на плечах. Я упала чуть-чуть, но не плакала.

— Помню, — кивнул он. — Ты такая смелая!

— Я и сейчас смелая, — заявила она. — Только мама говорит, что я разбаловалась.

Он улыбнулся. Настоящей, открытой улыбкой, от которой морщинки собрались вокруг глаз.

— Мама правильно говорит. Но чуть-чуть баловаться можно.

— А ты надолго приехал? — спросила Амина, чуть наклонив голову.

Адиль вдруг посмотрел на меня. Коротко, быстро, но так, что у меня сжалось сердце.

— Думаю да, — ответил он после паузы. — Сначала мне нужно будет еще раз отъехать, но потом уже всё. Я останусь надолго.

— А ты будешь с нами играть?

— Буду.

— И башни строить?

— И башни.

— И на плечах катать?

— Обязательно.

Амина подумала секунду, потом шагнула к нему и обняла за шею своими маленькими ручками.

— Я рада, что ты приехал, — сказала она просто.

Адиль замер. Потом его руки обхватили её — осторожно, бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла. Он прижал её к себе и закрыл глаза.

Я видела, как дрогнули его плечи. Как он сглотнул, прогоняя слёзы. Как его большая ладонь легла на её маленькую спинку.

В комнате стало совсем тихо. Женщины смотрели на эту сцену, и у многих на глазах блестели слёзы.

— А меня? — вдруг раздался голос Сафии. — Меня вы возьмете с собой поиграть?

Она стояла рядом, смотрела на Адиля и Амину, и в её глазах была такая надежда, что у меня сжалось сердце.

Адиль поднял голову.

— Конечно! Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.

Я стояла у плиты и смотрела на них. На мужчину, которого люблю. На моих дочерей, которые так сильно нуждались в отцовской руке. Они никогда не говорили об этом, но я это знала.

Чувствовала. Каждый раз, когда Сафия задерживала взгляд на чужих отцах, играющих с детьми на детской площадке. Каждый раз, когда Амина просила почитать ей сказку про принцессу, у которой был добрый и храбрый король-отец. Они не жаловались, не плакали, не спрашивали — просто молча несли в себе эту пустоту, которую не могла заполнить даже бесконечная материнская любовь.

И сколько бы я ни старалась — я не могла заменить им того, чего они были лишены. Спины, которая защитит от любой беды. Уверенного голоса, который скажет: «Не бойся, я рядом». Отцовской груди, в которую можно уткнуться, когда страшно или обидно.

Я знала это. И это разбивало мне сердце.

Каждой девочке нужен папа, для которого она будет маленькой принцессой. Каждая девочка заслуживает чувствовать тепло надежной отцовской руки.

— Мама, оладьи стынут, — сказала вдруг Амина, подняв на меня взгляд. — А я кушать хочу!

— Идите завтракать, — позвала я, сглатывая ком в горле. — Все вместе.

Адиль поднялся, взял Амину за одну руку, Сафию за другую, и повёл их к столу.

Я поставила перед ними тарелки с оладьями, разлила чай, разложила ложки. И в какой-то момент поймала себя на том, что представляю будто это наше обычное утро. Будто мы просто живем вот так — я, Адиль и девочки. Обычная семья. Мама, папа, две дочки. Впереди вкусный завтрак, веселый смех, планы на день. Нет ни страха, ни бегства, ни прошлого, которое нависает над нами тяжёлой тучей.

Адиль сидел между Сафией и Аминой. Он улыбался, с готовностью ухаживая за девочками — остужая чай, предлагая варенье. И в этой его улыбке я видела обещание, что всё возможно. Что мы действительно можем быть счастливы. Что так может быть теперь всегда.

Как же я хотела бы этого! Чтобы мы — наконец-то — стали настоящей семьей. Не беглянкой и мужчиной с тяжёлым прошлым. А просто — обычной, банальной семьей.

Но на самом деле всё было не так. Угроза нависала над нами, а это прекрасное утро было лишь передышкой, которую Всевышний подарил нам.

И всё, что я могла с этим поделать — это молиться о том, чтобы он даровал нам свободу. Эту простую жизнь. Это бесконечное счастье.

Я не знала, услышит ли Он. Не знала, будет ли нам даровано это право — просто жить, просто любить, просто быть вместе. Но сейчас, в этом мгновении, я позволила себе поверить. Поверить, что чудо возможно. Что слёзы, страх, годы одиночества — всё это было не зря. Что мы его выстрадали.

— Мама, садись с нами! — позвала Амина.

Я улыбнулась и опустилась на стул рядом с Адилем. Он взял меня за руку под столом — незаметно для девочек, но так крепко, так надёжно. И я сжала его пальцы в ответ, обещая себе наслаждаться каждым мгновением, которое Всевышний в своей бесконечной щедрости подарит нам.