Глава 21 · Незнакомец с рынка

Утро встретило меня солнцем, просачивающимся через щели в ставнях. Вчера я не стала мыть окна, потому что сил банально на это не осталось. И сейчас грязь на них немного защищала от яркого солнечного света.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Я сонно хлопала глазами и смотрела в потолок, по которому полз паучок. За окном кричали чайки. Пахло морем, пылью и персиками, которых я вчера купила целый кулёк и оставила на подоконнике.

Я лежала и думала о сне, который увидела. Думала о мужчине, которого я, кажется, никогда не смогу разлюбить. Любовь пустила слишком глубокие корни в моё сердце. Любовь к нему я не смогу никогда вырвать, как бы того не хотела.

Я лежала, не двигаясь, слушая, как просыпается город. Кто-то внизу гремел вёдрами. Где-то стучали молотком. На соседней крыше ворковали голуби.

К такой жизни мне ещё предстояло привыкнуть. Я не умела делать практически ничего. И лёжа на кровати, я чувствовала, что всё моё тело просто невыносимо ноет после вчерашней уборки. Каждая клеточка.

Я села на кровати и спустила ноги на деревянный пол. Я достала из дорожного мешка зелье, снимающее боль в мышцах. На ковёр упал флакончик с зельем, меняющим внешность. Я про него совершенно забыла. Прибыв в этот город я не стала менять внешность. Здесь никто меня не знал в лицо. И даже если кто-то видел мои портреты, то на них я выгляжу совершенно иначе. Вряд ли кто-то взглянет на уставшую и бледную женщину, как на императрицу.

Я выпила зелье, дождалась, когда боль в мышцах немного стихнет, поднялась с кровати и потянулась. Нужно было жить дальше.

Первым делом я написала сыну письмо и не стала скрывать своё местоположение. Только попросила не говорить отцу.

Я спрятала волосы под платком, чтобы не лезли в лицо и не мешали работать, встала посреди комнаты, окидывая взглядом фронт работы.

Мне нужна была новая кровать, потому что эта всю ночь страшно скрипела. Матрас был слишком жёстким, а подушка, напротив, излишне мягкой. В кухню нужно было приобрести посуду. И ещё десяток вещей, без которых не получится жить.

Я умылась из кувшина, заплела косу, надела простое платье цвета выцветшей синей бирюзы, которое купила по дороге на одной из ярмарок. Взяла кошель, спрятала его под накидкой, надела соломенную шляпу и направилась на рынок.

Я никогда прежде не ходила по рынку одна. За всю свою жизнь я не была на ярмарках без фрейлин и охраны. И даже когда мы с мужем сбегали из дворца, за моей спиной всегда шёл он. Сейчас же я чувствовала себя потерянной.

Я ходила между рядами, озираясь по сторонам. Я не знала, что мне купить первым. Взгляд цеплялся за вещи, и я понимала, что мне нужно гораздо больше, чем я думала изначально.

Здесь продавали всё.

Сушёные травы висели гирляндами над прилавками. Рыбу привозили прямо с лодок, и она ещё била хвостами в плетёных корзинах. Медники раскладывали свои котелки и чайники рядами, и медь на солнце сверкала так, что приходилось щуриться. Женщина в красном платке продавала яркие ткани. Из гончарного ряда пахло тёплой глиной.

Глаза разбегались от разнообразия. И я долго ходила между рядами, слушая крики торговцев и пытаясь собраться с мыслями.

Начала с покупки чайника и маленькой сковородки. Потом присмотрела две глиняные миски и кружку с красивыми узорами. Мешочек соли и мешочек каких-то пряностей, которые пахли так, что у меня свело живот от голода.

Я поняла, что не ела больше суток ничего кроме персиков. Заметила прилавок с хлебом, запах которого заставил сжаться живот от нового приступа голода. Я купила круглую тёплую лепёшку прямо из печи, плоский сыр, завёрнутый в виноградный лист и жареную рыбу.

Я ела это всё по дороге, роняя крошки на подол платья, пачкая пальцы в жир. И чувствовала себя живой в первый раз за много дней. Я чувствовала себя свободной. Впервые за всю жизнь мне не приходилось думать о том, как я выгляжу со стороны.

Потом я попала на мебельный ряд, который тянулся вдоль каменной стены у дальнего края площади. В конце ряда, у столба, стояла кровать. Большая, из светлого дерева, с простыми точёными столбиками по углам, без излишеств, но с добротной резьбой на изголовье. Я подошла и провела рукой по дереву.

— Нравится, красивая?

Мужчина-мебельщик был невысоким и крепким, с дублённым от солнца лицом.

— Нравится. Я хотела бы её купить, — настороженно отозвалась я, не привыкшая к такому неформальному общению.

— Хорошая кровать, красавица. Добротная! Сам делал из южной сосны. Не скрипит, служить будет долго.

Он назвал мне цену, и мы договорились, что кровать будет доставлена после обеда. Я заплатила, оставила адрес и направилась к другому прилавку за матрасом. Там мне продали новый, туго набитый шерстью и сушёной лавандой матрас, свёрнутый в большой тугой рулон и перетянутый верёвкой. Весил он больше, чем весила я сама. Здесь помощников у продавца не было и помочь дотащить до дома покупку даже за хорошую цену он отказался.

И тут я поняла, что я совсем не подумала о том, как я всё это понесу обратно.

Я стояла с рулоном матраса у ног, с полным мешком купленной утвари на плече, с кулём лепёшек под локтем, в своей широкополой шляпе, которая от ветра сползала на затылок, и совершенно не понимала, что делать дальше.

— Вам помочь? — за спиной раздался приятный хриплый голос.

Я обернулась и шляпка слетела с головы, которую ловко поймал стоящий за передо мной мужчина.

Высокий, как Рейнар. Широкоплечий. Загорелый. Светлые волосы, выгоревшие на солнце, спадали до плеч и падали на лоб. Красив до неприличия. Я знаю, что при дворе такого мужчину пыталась бы заполучить каждая вторая. Синие, как морская вода глаза смотрели на меня с лёгкой насмешкой.

На нём была простая рубашка серого цвета, подвёрнутая до локтей, и штаны, заправленные в крепкие сапоги. На поясе широкий кожаный ремень. Огромные руки бугрились мышцами. Было видно, что эти руки привыкли не только держать меч, но и выполнять тяжёлую работу.

— Благодарю, — я отозвалась машинально, протягивая ладонь за шляпой. Я привычно расправила плечи, чуть приподняла подбородок и величественным жестом вернула головной убор на голову. Вовремя одёрнула себя и улыбнулась. — То есть, да. Помощь мне нужна, если вас не затруднит. Я не думала, что матрас столько весит.

Он хмыкнул и широко улыбнулся, демонстрируя мне крепкие белые зубы. Я отстранённо подумала, что эта улыбка, должно быть, украла и разбила не одно женское сердце.

— Матрасы не стоит таскать дамам в одиночку. Далеко Вам идти?

— К мельничной улице. Я только приобрела лавку. Вот, пытаюсь сделать её уютнее, — я развела руками и пожала плечами, чем вызвала ещё более широкую улыбку на лице мужчины.

— Знаю, где это. — Он наклонился и подхватил мой матрас легко, как подушку. Закинул себе на плечо. — Пойдёмте. Я провожу Вас до дома.

Я колебалась долю секунды. Потом вспомнила, что я теперь Эйла, а не императрица Валенсия, которой нельзя принимать помощь случайных мужчин. Вновь я невольно вспомнила Рея, который всегда дико ревновал меня. Даже если ловил случайные взгляды на мне. Как на протяжении долгих лет после приёмов, на которых с меня не сводили взглядов, он раз за разом заявлял на меня права за дверьми нашей спальне. Как ревниво и страстно рычал, что я его. Как оставлял на теле свои метки.

Одёрнула себя, закусив губу до крови. Довольно думать о бывшем муже!

Я тряхнула головой и, поправив мешок на плече, поспешила за мужчиной.

— Как вас зовут? — спросила я, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Северин. А вас? — Кинул на меня короткий взгляд.

— Эйла, — я растянула губы в вежливой улыбке.

— Приезжая?

— Да. Приехала пару дней назад.

— Жили далеко? — перевёл на меня внимательный взгляд.

— С чего Вы взяли? — я тут же напряглась, неприятный холодок пробежал по спине.

— Вы слишком бледная для здешних мест. У нас все загорелые, — пожал широкими плечами и взглядом скользнул по моему простому наряду.

В глазах мелькнуло что-то странное. Он торопливо отвернулся. Будто сам себе запретил смотреть в мою сторону.

Я кивнула. Он не стал дальше расспрашивать. Шёл чуть впереди меня, просто, без усилия неся матрас. Мы дошли до моей улочки в полном молчании. Северин остановился у дверей, опустил матрас на порог и ждал, пока я достану ключ. Я замешкалась, потому что ключи у меня были в мешке под всеми покупками, и мне пришлось поставить мешок на мостовую, чтобы добраться до них.

Он не торопил меня. Стоял, засунув большие пальцы за пояс штанов, смотрел куда-то в сторону гавани и ждал. Я отперла замок, толкнула дверь. Мужчина подхватил матрас и внёс в лавку.

— Куда?

— Наверх, пожалуйста. В спальню.

В комнате он поставил матрас у стены. Выпрямился. Огляделся. Я увидела, как он скользит взглядом по комнате, внимательно, как хозяин, который прикидывает, что здесь не так. Он обошёл весь дом, а потом молча покинул лавку, не сказав ни слова.

Я осталась стоять у прилавка, глядя на эту закрытую дверь, и не могла понять, что это сейчас было. Мебельщик привёз кровать к обеду, как и обещал. Я уже убрала комнату, вымыла стёкла, кое-как разобрала старую кровать и стащила по лестнице на первый этаж. Новая кровать заполнила собой всю комнату. Мне помогли положить на неё матрас, который я застелила новыми простынями.

Я застыла, рассматривая результаты своего труда. Конечно, не привычные покои, к которым я привыкла с детства, но было уютно. А самое главное, уют был сделан моими руками.

Я спустилась вниз, чтобы расставить купленную утварь в кухоньке. Заварила себе чай в чайнике, купленном утром. Села у окна с кружкой, глядя на кусок моря, видневшийся между соседними крышами.

Я сидела и любовалась видами, стараясь не думать ни о чём, потому что если я начинала думать, то мысли непременно возвращались к Рейнару. А лишний раз испытывать душевную боль я не хотела.

Солнце уже клонилось к полудню. Я быстро перекусила лепёшкой и сыром, допила чай и поднялась на гудящие ноги, чтобы идти убираться дальше.

И в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Северин.

На плече у него был холщовый мешок. В руке плотницкий ящик с инструментами. В другой руке что-то завёрнутое в промасленную бумагу, от которого пахло свежеиспечённым хлебом и жареной рыбой. За спиной у него, прислонённая к стене, стояла лестница.

Он посмотрел на меня спокойно, чуть улыбаясь уголками губ. Широкие плечи мужчины заслоняли собой весь дверной проём. Мне пришлось запрокидывать голову, чтобы смотреть в его лицо.

— У вас петли на дверях на едва держатся. Шкаф перекосило. Доски пола сгнили. Подоконник от воды разбух, раму в сторону повело.

Я стояла и хлопала глазами, пока он перечислял длинный список того, что в доме следует исправить. Деловито, всё так же улыбаясь и демонстрируя белые зубы.

— Это за один день не делается. Но начать можно сегодня, если вы не против.

— Северин, я же вам ничего не говорила.

— Вы и не говорили, хозяйка. Я сам увидел. Женщина одна в доме с таким ремонтом, к зиме пропадёт.

— Я собиралась позвать мастера. Я думала пригласить кого-нибудь из…

— Так я и есть мастер, — подмигнул и, подвинув меня в сторону, шагнул в дом, не дожидаясь приглашения.