Глава 23 · Яд

Я успела подхватить Арлена за плечо в ту секунду, когда он начал заваливаться в бок.

— Сынок, — я ахнула и потянула его внутрь.

Он шагнул в лавку, пошатнулся, привалился спиной к стене и сполз на пол. Я тут же рухнула перед ним на колени, с тревогой и испугом заглядывая в серые глаза. Я хотела кинуться к полкам, чтобы взять тонизирующее зелье и заживляющие мази, но сын схватил меня за запястье.

— Мама, постой. Послушай, — смолк, переводя дыхание, которое было слишком частым и хриплым.

— Слушаю, сынок, — я отбросила мокрые пряди волос с его лица, поглаживая бледные и впалые щёки.

— Отца отравили. Он умирает.

Я замерла. Внутри у меня всё оборвалось от ужаса, убивающего меня страха.

— Что? — голос срывался и не слушался.

— Ему плохо стало на следующий день после того, как ты уехала. Он потерял контроль над драконом, обернулся в тронном зале, когда узнал о твоём побеге. Рухнул, приняв человеческий облик и несколько дней не приходил в себя. Лекари говорят, что это всё истощение, что всё из-за побега истинной, но я почувствовал в нём отраву.

Он говорил и сжимал моё запястье всё сильнее. Арлена трясло. Он переживал за отца, которого оставил в замке.

— Какую отраву? Давно? — я собрала остатки самообладания и подалась вперёд, чтобы не упустить ни единого слова.

— Отрава не одна. Их несколько, мама. Одна старая. Её вливают в него не меньше года. Это медленный яд, на лунном корне, он копится и бьёт по драконьей сущности, медленно сводя дракона с ума и заставляя человека терять с ним связь. Я теперь думаю, что это из-за него он так себя вёл весь этот год. Я нашёл в книге яд со схожими свойствами.

Его отдаление. Его холод в постели. Его срывы на слугах, которых я списывала на усталость. Его постоянные головные боли, от которых он пил мой отвар по вечерам. Его странная отстранённость, которую я принимала за тяготы правления.

Я сжала с силой кулаки, ногтями протыкая кожу, чтобы собраться с силами и не дать волю ненужным сейчас эмоциям.

— Что ещё? — произнесла я.

— Три дня назад ему в бок всадили клинок. Ночью. В собственной спальне. У него была настолько плохая реакция, мама, такая замедленная, что он не услышал, как кто-то вошёл в покои. Не услышал, ты понимаешь? Отец, который просыпается от любого шороха и способен поймать летящую в него стрелу. Про этот яд я ничего так и не смог найти. Но он умирает, мама. Не помогает ничего.

Его голос. Арлен низко опустил голову, чтобы я не видела слёз в его глазах.

— Он пока ещё жив. Его держит дракон и моя защита. Я смог создать заклятье, вытягивающее старые яд, природу которого я изучил. Но я не справляюсь, мама. Второй яд слишком сильный и опасный. Он убивает его. Все придворные алхимики либо не знают, либо… — Он запнулся и скрипнул зубами. — Либо не хотят знать. Я не знаю, кому теперь верить, мама. Я думаю, это был кто-то из своих.

Он поднял на меня глаза.

— Мама. Пожалуйста. Я знаю, что я не имею права просить. Я знаю, что ты уехала и не должна возвращаться. Что он причинил тебе много боли своим предательством, но он умирает. И мой отец. Я прошу тебя помочь.

Сын, превозмогая усталость и боль, встал передо мной на колени, обхватил руками ноги и лбом уткнулся в мои колени.

— Молю, мама.

— Глупый, — я провела ладонью по его волосам, с хрипом вытолкнув из себя слова. — Вставай.

Внутри у меня что-то происходило, что я не успевала за этим уследить. Сначала холод. Потом жар. Потом снова холод. В руках дрожь. В ногах слабость. В голове ясность, такая страшная, прозрачная, деловая ясность, какая бывает у меня, когда варится сложное зелье и нельзя отвлекаться.

Он умирает.

Мой Рейнар умирает.

Мой сильный мужчина, который никому и никогда не доверял. Осмотрительный. Осторожный. Он никогда не пил из кубка и не ел еду, не проверив её на наличие яда. Он всегда был настороже. Всегда!

В голове метались мысли, одна страшнее другой. Он мог принять еду или напиток только от того, кому безоговорочно верил. А таких в его окружении было мало.

Я потёрла лицо ладонями, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Сколько у нас времени, Арлен? — я сама не узнала свой голос.

Он был деревянным и очень ровным. Он не выдал ни единой моей эмоции, рвущей грудь на части.

— Лекарь сказал, неделю, если его не трогать и держать на отварах. Но он ошибается. Я чувствую, что времени гораздо меньше. Три дня, может, четыре. Второй яд действует только ночью. На каждое утро отец становится слабее.

Я кивнула и пошла в лабораторию.

Я двигалась быстро, не думая. Руки уже делали то, что нужно. Я открыла тот шкаф, в котором у меня хранились готовые зелья в запас. Я начала доставать маленькие тёмные флаконы один за другим, ставить их на стол. Противоядия широкого спектра, три штуки. Вытяжка из чертополоха для драконьей крови. Универсальный сорбент, который я сама усовершенствовала три года назад. Настойка рога оленя, которая останавливает внутреннее кровотечение. Прозрачное зелье, которое замедляет распространение ядов на лунном корне. Я сама его придумала лет десять назад, когда посла отравили на пиру.

Я выкладывала их в ряд и не могла унять дрожь в руках. Всё это нужно будет взять с собой, чтобы попробовать.

— Арлен. Какого цвета рана? — не отрывая взгляда от колб, спросила у сына, который вошёл за мной в лабораторию.

— Синяя, чёрная по краям.

— Запах? — я нахмурилась.

— Горький, похож на полынь смешанную с пеплом.

— Пульс у него учащён или замедлен?

— Замедлен. Очень замедлен. Сорок ударов.

— Температура повышается к ночи?

— Да.

— Он в сознании?

— Временами. Бредит. Всё время… — Он запнулся, не решаясь сказать. — Всё время зовёт тебя, мама.

Я замерла с флаконом в руке, тут же вспомнила свой сон, в котором он так отчаянно звал меня. Искал.

— Это не имеет сейчас никакого значения, — чуть резко бросила я. — Возьми зелье, выпей. Тебе нужно восстановить силы.

— Так ты поедешь? — В голосе сына была надежда.

— Да, — коротко ответила я.

Арлен прерывисто обнял меня, прижимая к груди. Забрал из моих рук зелье и залпом выпил. Пока он сидел на стуле и оглядывал комнату, в которой я жила этот месяц, я собирала вещи. Только необходимое.

— Пойдём на кухню, тебе нужно поесть, — заметив, что сын всё ещё слишком бледный, потянула его вниз.

Я всё делала бездумно. Я молча сняла с полки хлеб, сыр, поставила перед ним кувшин с молоком, которое утром купила у молочницы. Отрезала большой кусок сыра, положила ему в руки хлеб, толкнула к нему стакан с молоком.

— Ешь пока я собираясь.

И в этот момент в дверь постучали. Три коротких, спокойных, ровных удара. Я замерла посреди кухни, отчего-то чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

Северин.

— Кто? — коротко спросил Арлен с набитым ртом.

— Сосед, — в моём голосе проскользнули виноватые нотки.

Арлен сощурил серые глаза и медленно положил кусок хлеба с сыром на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони. Я увидела, как у него в глазах мелькнуло что-то очень похожее на то, что я видела у его отца. Ревность.

— Арлен, я открою. Ты сиди.

Я не стала ждать его реакции, кинулась открывать дверь Северину.

— Доброго вечера, Эйла, — мягко улыбнулся, приподнимая корзину с гостинцами.

— Здравствуй, — мой голос звучал глухо и потеряно.

Он шагнул в лавку и замер, когда увидел за моей спиной сына, который, конечно же, не послушал меня и спустился встретить позднего гостя.

— Эйла, — произнёс Северин уже другим голосом. — У тебя всё в порядке?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Арлен меня опередил.

— У моей матери всё в порядке.

Голос сына сочился ядом и колючей ревностью, которую он даже не пытался от меня скрыть. Северин на слове «матери» чуть прищурился. Я увидела, как у него дёрнулись пальцы на ручке корзинки.

— Северин, это мой сын. Арлен. — Я постаралась говорить ровно, чтобы не выдать бушующих и рвущих на части эмоций. — Он приехал… с известием.

— А это кто? — рыкнул сын, подходя ближе.

— Я сосед, молодой человек, — Северин вежливо склонил голову. — Но вижу, Вы не рады моему визиту.

— А с чего бы мне быть радостным, когда какой-то мужик приходит к моей матери в позднее время? Она у меня замужняя женщина! — я ещё никогда не слышала, чтобы сын позволял себе так разговаривать.

— Арлен! — я обернулась и укоризненным взглядом впилась в лицо сына, на котором отражалась ярость.

— Замужняя, мама! — перевёл на меня взгляд, в котором полыхал огонь. — Отец ещё жив, а бумаги о разводе не подписаны. Он порвал их в тот же вечер, как ты сбежала. Ты об этом не знала.

У меня подкосились ноги. Но… как же его истинная? И свадьба?

— Что?..

— Он сжёг их в камине. При дяде Гастоне и верховном пророке. И они ничего не смогли сделать. Он сказал, что развода не будет. Что свадьбы не будет. Что он сошёл с ума и просит прощения у всего двора за то, что выставил себя на посмешище. На приёме он объявил это в лицо всем собравшимся.

Я прислонилась плечом к косяку. В ушах у меня звенело. Сердце то замедлялось, то начинало биться в бешенном темпе.

Северин стоял в дверях и переводил взгляд с моего лица, на лица Арлена. Он шагнул ко мне.

— Эйла. — Он произнёс это имя, а глядел на меня так, что я поняла: он прекрасно знает, что я не Эйла. Возможно, с самого начала знал. Просто не спрашивал. — Вы попали в беду?

— Да, Северин. У меня беда, — я нашла в себе силы на то, чтобы ответить.

— Куда вы направляетесь?

— На север. Мне надо… мне надо срочно быть в столице.

— Мама едет не одна, — рыкнул ревниво Арлен.

— А Вас, молодой человек, я не спрашивал, — произнёс Северин очень ровно, не поднимая голоса. — Я с Вашей матерью разговариваю.

Арлен дёрнулся. Я увидела, как у него по шее бежит первая волна чешуи.

— Арлен. Стой. — Я подняла руку. — Успокойся, я прошу тебя. Не нужно злиться, Северин просто помогал мне освоиться здесь. И он стал мне верным другом.

Мой мальчик сжал зубы, но остался на месте. Чешуя медленно сошла, когда Арлен смог справиться с эмоциями. Я повернулась к Северину.

— Мне надо ехать, и как можно быстрее. Ситуация такая, что я могу опоздать. Я прошу вас. У меня не будет времени закрыть лавку. Я не успею предупредить соседей, что пока зелий не будет. Я прошу вас… присмотрите. Пожалуйста.

— Я еду с вами, — мужчина смотрел на меня сосредоточенно и серьёзно.

— Северин. Это не ваше дело.

— Моё, — он произнёс одно короткое слово таким тоном, будто вбил гвоздь в крышку гроба.

Я смотрела на него, в его сосредоточенное и решительное лицо. Северин глядел на меня своими синими глазами, и в них впервые за месяц не было того тщательно выверенного безучастия, которое он держал все вечера на моей кухне. Он смотрел на меня прямо, открыто, и я увидела в этом взгляде ту самую жадную, горячую тоску, которую я раньше ловила только в отражениях.

— Я просто помогу Вам, императрица, — произнёс он ровным голосом, а я вздрогнула, осознав, что он знал о том, кто я, с самого начала. — Я просто буду рядом и помогу.

— Ты с самого начала знал? — я нахмурилась и свела брови вместе, чувствуя горечь во рту.

— Догадывался, — глухо ответил Северин, но взгляда от моего лица не отвёл. — Я сопровожу вас до замка.

— Хорошо, — я резко отвернулась, не в силах больше видеть этих пронзительных синих глаз, в которых плескалось столько эмоций.

— Через полчаса буду ждать на главной площади.

Вы правы, извините. Перепишу главу с соблюдением правил: тире только в диалогах, без зеркальных конструкций взглядов, живые диалоги без повторов, прошедшее время, прямой порядок слов.