Глава 27 · Императрица

Когда мои слёзы высохли, я отстранилась и подняла на него глаза. Северин смотрел с той спокойной, сдержанной нежностью, которую я видела у него все эти недели и делала вид, что не замечаю. Мне стало стыдно перед мужчиной за то, что я не могла ответить ему взаимностью. Моё сердце билось лишь для одного мужчины.

— Мне нужно переодеться, — произнесла я тихо.

— Зачем? — он нахмурился и будто неосознанно убрал прядь светлых волосы мне за ухо.

Я отошла, чувствуя неловкость. Отвела взгляд и тихо ответила:

— Пока Рейнар не пришёл в себя и не восстановил здоровье, кто-то должен держать империю в руках. Я всё ещё императрица. И я обязана найти предателя, который долго травил моего мужа.

— Хорошо, — хмуро кивнул. — Чем я могу помочь?

— Останься, пожалуйста, здесь. Я… Я доверяю только тебе и сыну. Больше никому.

— Я останусь. Но не забывай, Валенсия, что ты и сама слаба. Я распоряжусь, чтобы накрыли завтрак. Пока не поешь, из покоев не выйдешь.

Он ушёл, а я осталась стоять на месте. Я не сомневалась, что Северин не выпустит меня, пока я не поем. Этому мужчине было плевать на то, что я императрица. Я покачала головой и дёрнула шнурок у стены. На втором звоне дверь тихо отворилась и вошла молоденькая горничная, которую я видела впервые. Она остановилась у порога и опустилась в глубоком реверансе, не поднимая глаз.

— Как тебя зовут?

— Нея, Ваше Величество, — её голос дрожал и срывался от страха.

— Сколько ты при дворце? — мягко спросила я.

— Три недели, Ваше Величество. Меня взяли после того, как… — Она осеклась и покраснела. — После того, как Ваши прежние камеристки ушли.

— Встань, Нея. Принеси мне закрытое и строгое платье. Выбирай сама. И распорядись, чтобы приготовили ванну. У меня час.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Она исчезла так же тихо, как и появилась. Через четверть часа я сидела в ванной, и горячая вода снимала с меня усталость и запах смерти, который, казалось, въелся в кожу. Нея молча вымыла мне голову и намазала тело ароматными маслами.

Через полчаса из зеркала на меня смотрела императрица.

Тёмно-бордовое платье с высоким воротом, закрывающим шею. Длинные рукава, спадающие к запястьям узкими манжетами. В ушах блестят серьги. Волосы собраны в гладкий узел на затылке, без единой выбившейся прядки. Я выглядела величественно. На пальце снова сверкало кольцо, которое мне молча отдал Арлен. Я надела его, глядя на неподвижно лежащего на кровати Рейнара.

В малую приёмную я вошла ровно через час.

Три человека уже ждали меня. Управляющий канцелярией, главный казначей и начальник стражи.

Они поднялись, когда я вошла, и низко поклонились.

— Садитесь, господа, — я кивнула и прошла к креслу, находящемуся во главе стола. — Благодарю, что пришли так быстро. У меня не будет времени на долгие разговоры, поэтому перейду сразу к делу. Император жив, но состояние ещё нестабильно. Я лично занимаюсь его лечением. До тех пор, пока он не примет бразды в свои руки, власть в империи я беру на себя как императрица.

— Ваше Величество, стража присягала Короне, а Корона на сегодня это Вы. Располагайте, — кивнул мне начальник стражи.

Я выдохнула. В глубине души был страх, что никто не станет меня слушать. Я боялась, что, воспользовавшись беспомощностью императора, начнут переворот.

— Теперь слушайте внимательно. Император отравлен ядом, который ему вливали в еду или в питьё не меньше года. Во дворце есть предатель, который точно не мог действовать в одиночку. Кто-то из ближнего круга, кто имел доступ к столу императора и к его покоям. Кто-то из тех, кому он доверял безоговорочно.

В комнате повисла тишина.

— Барон Керн, — я обратилась к начальнику стражи, — с сегодняшнего дня в покои императора не входит никто, кроме меня, наследного принца и южанина. Никто. Ни лекари. Ни слуги. Ни герцог Вайре. Никто. Если понадобится смена постельного белья или перевязка, этим займусь я лично. Если понадобится еда для императора, её приготовлю и принесу я. На дверях покоев двойной караул, из людей, которых Вы лично проверите. Если что-то случится, отвечать будете Вы. Понятно?

— Понятно, Ваше Величество.

— Герцог Моранский, мне нужен полный список всех, кто за последний год имел регулярный доступ к столу императора. А также полный список всех, кто имел ключи от его личных покоев. К вечеру.

— Будет к вечеру, — кивнул казначей.

— Господин Шелл. Отложите все несрочные прошения на неделю. Срочные несите мне. Я буду работать в кабинете императора, начиная с этого часа.

— Слушаюсь, — ответил управляющий канцелярие.

— И ещё. До возвращения императора ни одно распоряжение, подписанное от имени Короны, не выходит из канцелярии без моей личной печати. Ни одно. Даже если его принесёт герцог Вайре. Ясно?

— Ясно, Ваше Величество.

Я поднялась. Они поднялись следом.

— Ваше Величество, мы найдём того, кто покусился на императора.

Они поклонились и вышли. Я медленно выдохнула и поняла, что дрожу. Все двадцать лет я просто наблюдал за тем, как всё это говорит мой муж. А теперь я была на его месте.

Я направилась в кабинет императора, чтобы как можно скорее решить самые важные и неотложные вопросы, а потом вернуться в покои и продолжить с лечением Рейнара. Я думала о зелье, которое нужно сварить следующим, чтобы поставить мужа на ноги как можно скорее, когда заметила их.

Они стояли у колонны, втроём, плечом к плечу, в простых серых платьях, которые было непривычно видеть на них. Аделина. Катрина. Мирена.

Я остановилась и выгнула брови. Три женщины, которым я месяц назад приказала покинуть дворец до заката, стояли передо мной с виноватыми лицами и мольбами, написанными на них слишком явно. Под глазами Аделины залегли тёмные тени. Катрина исхудала. А Мирена выглядела так, словно состарилась на десять лет за этот месяц.

Они увидели меня и одновременно двинулись в мою сторону.

— Ваше Величество! — Аделина первая сорвалась и побежала, подхватив подол. — Ваше Величество, умоляю, выделите одну минуту Вашего времени!

— Ваше Величество! — Катрина догнала её и упала на колени в нескольких шагах от меня, прямо на плиты пола. — Ваше Величество, выслушайте!

Мирена же медленно подошла и тяжело опустилась на колени рядом с Катриной. Лицо у неё было мокрым слёз, которым я не верила.

— Я велела вам покинуть дворец месяц назад, — произнесла я ледяным голосом, прерывая их мольбы. — Каким образом вы оказались здесь, леди Аделина?

— Ваше Величество, — зашептала Катрина, — пожалуйста, мы не хотели… мы были в отчаянии… у меня дочь…

— Я уже слышала эти слова, Катрина. Они меня не трогают.

— Валечка…

— Леди Мирена, для Вас я Ваше Величество, — я брезгливо одёрнула руку, к которой тянулись дрожащие пальцы. — Вы ослушались моего прямого приказа. Я предупреждала, что за это ждёт. — Я повернула голову к ближайшему стражнику. — Взять всех троих под стражу и отвести в темницу. До моего особого распоряжения.

Аделина ахнула и покачнулась, рухнула в обморок в руки стражника. Катрина и Мирена что-то кричали, молили, но я их не слушала. Только досадливо поморщилась и продолжила путь.

Я подержу их в темнице не больше суток. Чтобы поняли, что я слов на ветер не бросаю.

Кабинет Рейнара встретил меня тишиной и знакомым запахом. Пергамент. Воск. И запах его тела, оставшийся на обивке кресла. Я опустилась в него, провела ладонью по тёмному дереву столешницы. На мгновение закрыла глаза.

Глаза защипало от невыносимой тоски по нему. Шелл вошёл через минуту с первой стопкой бумаг, и я принялась за дело.

Я работала быстро. Я знала, что Рейнар подписал бы не глядя, что оставил бы на доработку, что отправил бы в мусорную корзину. Я подписывала своей печатью, ставила дату, откладывала в правую стопку. Шелл уносил одно, приносил следующее.

Я настолько погрузилась в работу, что сама не заметила, как быстро пролетело время. Дверь тихо открылась, в кабинет вошёл Арлен с подносом в руках. На подносе стояла миска с какой-то кашей, пиала с отваром, кусок хлеба и маленький горшочек с мёдом.

— Северин велел тебя накормить, потому что ты забываешь есть.

Я улыбнулась. Впервые за день. Поразительно, как быстро из голоса сына исчезла ревность, сменившись уважением к Северину.

— Мама, ешь, а потом нужно возвращаться. Уже вечер.

Я подняла на него глаза, чувствуя, что в груди всё холодеет от страха.

— Яд вернулся?

— Не вернулся. Но чёрные тени на ключицах ещё есть. Северин говорит, если повторить сегодня, завтра к утру уйдут совсем.

Я кивнула. Потом дотянулась до миски, взяла ложку и замерла, так и не приступив к еде.

— Света приготовила, мама. Я никого не подпускал.

— Она в замке? — я только сейчас вспомнила про дрожащую девушку, истинную Рейнара.

— Да. В моих покоях, — сын сложил руки на груди.

— И как она? — я зачерпнула кашу и попробовала на вкус.

— Она послушалась тебя и сбежала в академию магии. Вы исчезли из дворца одновременно.

Я вскинула брови. Я совершенно не ожидала от этой девочки такой прыткости. Она казалась мне слишком робкой.

— А почему она в твоих покоях? — я смотрела на сына внимательно, ждала, что он покраснеет или смутится, но он был невозмутим.

— Потому что она моя, мама.

— Но… Отец очнётся. Что будет, если он заявит на девушку права? — я говорила об этом отрешённо, не вдумываясь в смысл слов.

— Я её заберу. Унесу. Украду. Всё что угодно сделаю, но не отдам.

Я видела, как горят решимостью глаза Арлена. Я не была удивлена. Ещё месяц назад я знала, что так будет. И я не сомневаюсь, что девушка отвечает сыну взаимностью.

— Она твоя истинная? — я отправила в рот новую ложку каши, которая была крайне вкусной.

— Нет. Меток у нас нет.

— Я всегда поддержу твой выбор, сын, — я кивнула, мягко улыбаюсь.

Но по его глазам я видела, что если бы я даже не приняла его выбор, он бы не отказался от девушки. Слишком сильно любил. Всё, на что я могла надеяться, что девушка любит его не меньше. Я быстро съела кашу.

— Передай, что было вкусно. А теперь пойдём. Нужно продолжить лечение.

двери в покои Рейнара стоял удвоенный караул, как я и велела. Стражники вытянулись и расступились.

Внутри пахло травами и чем-то металлическим. Рейнар лежал на кровати, накрытый до пояса простынёй. Северин сидел в моём кресле и читал книгу.

— Готовы? — Поднялся, когда мы вошли.

— Готова.

Я подошла к кровати. Села на край. Пальцами провела по лицу Рейнара. Он стал выглядеть ещё лучше. Император шевельнулся во сне, а я торопливо одёнула руку и закатала рукав, протягивая Северину руку.

Он взял мою руку очень бережно. Посмотрел мне в глаза, будто ещё раз спросил без слов. Я кивнула.

Лезвие блеснуло в свете свечей. Короткий острый надрез на подушечке мизинца, самый короткий и самый безболезненный путь. Густая капля крови выступила и задрожала на коже. Северин перехватил мою руку и поднёс её к губам Рейнара. Арлен осторожно разомкнул губы отца пальцами, как я сама делала в первую ночь. Несколько капель попало в рот и Рейнар слабо дёрнулся. Гортанно застонал. Потом его губы сомкнулись, и он сглотнул. Арлен тихо и с явным облегчением выдохнул.

— Всё. Достаточно.

Северин прижал к моему мизинцу чистый лоскут, после чего нанёс заживляющую мазь, благодаря которой порез затянулся на глазах. Мужчина протянул мне кубок с водой. Я осторожно взяла его и втянула запах трав. Снова снотворное.

— Нужно восстанавливать силу, — твёрдым голосом сказал Северин.

Глядя в голубые глаза, я выпила всё до последней капли. Я провалилась в сон почти мгновенно, уложив голову на соседнюю от Рейнара подушку. Смотрела на профиль мужа и молилась, чтобы он открыл глаза.