Глава 33

Ничего. В груди не было боли. Не было ничего. Ледяная пустошь. Лёд на сердце стал крепче. Может, оно и к лучшему?

Я всегда была ранимой. Всё воспринимала близко к сердцу. И тон голоса, и неосторожное слово, и чужую боль, как свою.

Много лет я читала умные статьи, тренировала в себе черствость, так жизненно необходимую для мира. Но стоило только почувствовать, что кому-то рядом плохо, где я была? Правильно! Рядом! И помогала всем, чем могла…

«Дура ты, неопытная! Себя пожалей, — усмехалась Лина Фёдоровна. — Тебя на всех не хватит… Ты у себя одна! А их вон сколько! И всё новые прибывают… Выгоришь быстро. Потом сердце, язва… Неизвестно, как это в будущем вылезет… Но то, что вылезет — однозначно!»

Я вспомнила, как мне стало плохо в коридоре возле водички…

Мне с утра было гадко. Но я списала всё на усталость, стресс…

Ещё и денёк выдался нервный… Тяжёлые роды. Очень тяжёлые. Мы чуть не потеряли мать. Неприятный разговор с заведующей отделением. Какая-то капризная мама закатила целый скандалище. Я пока её успокаивала, там уже новые проблемы нарисовались. К вечеру мне совсем плохо стало. Сердце кололо… Я таблетку под язык и к водичке, а дальше темнота и другой мир…

И сейчас я стала такой, какой всегда хотела быть. Черствой и бесчувственной. Той, которая может спокойно пройти мимо чужой боли. Как Лина Фёдоровна. Быть может, так даже лучше?

Руки мужа обвили мои плечи сзади.

Горячие, дрожащие, как у тонущего, который впервые за час касается берега. Пальцы впились в кожу под тонкой тканью рубашки — не грубо, а отчаянно. Словно этим прикосновением он хотел убедить себя в том, что я всё ещё его…

Его губы коснулись моего виска. Дыхание обожгло кожу — тёплое, прерывистое, пахнущее мелиссой и слезами.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости, моя маленькая королева… Я допустил ошибку… Страшную ошибку… Понимаешь, я… С того момента, как на твоей руке вспыхнула метка, я чувствовал свою вину перед братом… Всё это время… Я ведь отнял тебя у него… И эта вина превратилась в белое пятно… Я… Я не видел того, во что он превращается… Что он стал настоящим чудовищем… Для меня он навсегда остался братом, лучшим другом… Единственным, кому я могу доверять безоговорочно… И это погубило тебя… Меня… Нас…

Иаред вдохнул мой запах так, словно пытался забрать меня. Снова сделать частью себя.

И тогда случилось то, чего я не ждала.

Внизу живота что-то дрогнуло. Не сердце — оно молчало под ледяной коркой. Не душа — она спала вечным сном.

Тело. Просто тело, привыкшее к его прикосновениям за годы брака, отозвалось памятью плоти. Тепло расплылось по бёдрам. Сладкое, знакомое, почти нежное. Я почувствовала, как напряглись мышцы спины, как расправились плечи — тело помнило, каково это — быть в его объятиях.

Как сладко бывало в те моменты, когда он скользил поцелуями по моей спине, когда выдыхал слова любви в тот момент, когда я сгорала от наслаждения, не сдерживая ни крика, ни стона.

Моё тело стало вдруг податливым, чувственным. Оно выгнулось так, чтобы мои бёдра прижались к его штанам. Плавное движение бёдер заставило меня почувствовать то, как сильно он меня хочет. Как напряглись его штаны, как натянулась ткань ширинки, сдерживая страсть.

Он это почувствовал.

Его пальцы дрогнули на моих плечах.

Дыхание сбилось — стало глубже, тяжелее.