Глава 12

София

Ветер едва шевелит невесомые полупрозрачные занавеси. Свет магических огней приглушен. В просторной спальне тепло и тихо.

Но у меня холодеет лицо.

Мы с Инквизитором замерли у изножья кровати, прямо на полу. Мы вместе держим потерявшего сознание ребёнка на переплетённых руках.

А Альма не дышит.

Моё сердце проваливается куда-то вниз. Я больше всего на свете хочу сейчас поменяться с Альмой местами. Чтобы это мне не хватало воздуха, не ей…

Что это за чувство?!

Сквозь мишуру моей ревности и абсурдности этой реальности я впервые остро чувствую – я верю Инквизитору. Не во всём, конечно. Но в том, что это мой ребёнок – точно верю.

Не знаю, как это возможно.

Как будто я могла забыть кусок своей жизни… но удивляться существованию Альмы… это как удивляться, что у меня есть руки… или глаза… или дыхание.

Дыхание, которого мне сейчас так мало.

И разум носится по закоулкам памяти, спешно выгребая всё, что может сейчас пригодиться.

Первая помощь. Как в моём родном мире. Или Лекари. Или королева Виктория. А они хоть добегут?..

А сколько ребёнок может не дышать?!

Недолго.

"Она пустая", сказала Альма про свою игрушечную птицу-Соню.

Значит, надо вернуть всё как было. Чтоб была непустая. Если игрушка – подарок культистов-врагов-Руанда, то и в рот им ноги, как говорится. Я запихаю все запрещённые волшебные штуки обратно в птицу, даже если король против.

Я в отличие от Ри, который разве что не козыряет со словами “служу Руанду!”, не буду терпеть задвиги его величества, если они несут потенциальную угрозу.

Интуитивно повторяю недавний жест Ри – вытягиваю руку перед собой, отчаянно желая чтобы в ней оказалось недавнее содержимое игрушки. И вот в мою ладонь влетает каменный кубик… Больно! По руке до самого плеча проходит отдача. Как выстрел в ладонь из детского пистолетика. Мерзкой маленькой пулькой… Стискиваю зубы. Эта боль – наименьшая моя проблема.

На что же этот кубик похож? Что я видела недавно точно такое же?!

Неважно. Не сейчас.

А иголка – во мне… Надо её достать. И тоже запихать обратно в игрушку? Ну, чтоб заработало?..

Или так справлюсь?

Я и Ри появились в комнате всего несколько секунд назад. Но мне кажется, что я непростительно долго копаюсь. Всё делаю слишком медленно.

Потому что Альма не дышит всё это время.

Я соберу эту систему из иглы-яйца-утки назад, даже если мне придётся на клочки разорвать своё плечо, чтобы выдернуть кусок чёрной иголки…

“Это излишне леди София…” – гулко звучит в моём разуме знакомый голос, и я чувствую как неприятно… до дрожи в зубах вибрируют игла и шип в моём плече, под самой кожей.

– Твою ж мать!.. – шиплю я. В висках стучит. Голову больно, но мне плевать.

“Положите камень Альме на грудь, я помогу…”

Выполняю требование голоса, поддававшись чутью: именно так и надо поступить.

И только когда Альма не открывая глаза медленно и сипло вдыхает, я позволяю себе задуматься…чей это голос? Точно ли он поможет? И вообще…

Почему Ри никак не реагирует? Не комментирует эту сцену? Не мешает мне выдёргивать запрещённые артефакты из загребущих ручонок короля?..

Беглый взгляд на Инквизитора вводит меня в ступор.

Ри замер. Он смотрит на меня, но… он меня не видит. Точно его поставили на “стоп”.

Высвобождаю из рыжеватых кудрей Альмы руку и медленно вожу перед остекленевшим взглядом Инквизитора.

Ноль реакции.

А ещё длинные занавеси, недавно трепетавшие на ветру, замерли как вмороженные в начищенный до блеска пол. И магические светильники не переливаются текучим уютным светом – тоже замерли…

Смутно знакомое ощущение. Очень неприятное.

“Не помните меня, леди София?” – снова привлекает внимание голос. В нём звучит лёгкая ирония.

Дыхание девочки становится ровнее, и ко мне возвращается способность связно мыслить.

– Спасибо за Альму, конечно, – бормочу я, силясь вспомнить, откуда я знаю невидимого гостя, – но…нет, я не…

И тут меня озаряет.

Как обухом по голове.

– Это же ты!.. Ты вселился в моего жениха! Ты выкинул меня в окно!

"Да… и не кричите так, леди София, у вас здесь есть враги. Но я не один из них", – насмешливый голос звучит как будто у меня над самым ухом, – “и вам на благо будет… сохранить в секрете, что слышите меня…”

– Ты кто такой? – я нервно верчусь, пытаясь установить источник звука.

“Опасно, леди София… ради Альмы, ради вашей семьи, выполните мою просьбу”, – насмешка ушла, голос ослаб, – “мы ещё поговорим”.

Ри начинает медленно двигаться. Свет в комнате – мерцать. Тёплый ветерок касается моего лица.

Инквизитор переводит взгляд мне за голову.

– Нет!.. – вернувшийся к жизни Ри вскидывает руку, и от него расходится уже знакомая энергетическая волна – он раскрыл за моей спиной щит! Укрыл меня от удара, что пришёлся бы ровненько мне в затылок. А осколки артефакта, похожего на детскую погремушку, которым меня недавно “сканировала” старая нянька Инквизитора, стеклянным водопадом осыпались на мой защитный кокон.

Только сейчас разбитая “погремушка” светилась не успокаивающим мятно-зелёным. Она была ярко-красной, уходя на некоторых осколках в кроваво-бордовые тона.

Я даже мельком подумала, может, мне всё-таки разбили голову, и это моя кровь?..

Провела свободной рукой по растрёпанным волосам. Фух, нет. Раны не обнаружилось.

И, наконец, я повернулась к тому, кто нанёс удар.

***

Ри

Хуже просто быть не могло!

Исса. Служанка, в измене с которой меня подозревает Софи. Служанка, которую жена застала недавно в моём кабинете, а после – видела со мной в саду и, естественно, всё истолковала по-своему.

Исса, которая так важна для успеха нашей миссии по борьбе с культистами!..

Вот кто ворвался в только что в спальню и активировал защитный артефакт…

Ну и какого Демона?!

Исса выглядит как бродяжка, что прибилась к замку в день благотворительного обеда. Тёмные волосы растрёпаны. Коричневое форменное платье застёгнуто криво.

Глаза навыкате, зубы оскалены, на губах белая пена.

Артефакт разорвался в руках Иссы, налетев на магические щиты, что я раскрыл над Софи. Но Исса всё ещё колотит голыми руками по защитному куполу.

Артефакт, который Исса явно стащила у няни, – разбит, и несколько осколков впились девушке руку. Она точно не замечает их острые грани, загоняет всё глубже под кожу.

И продолжает неистово колотить.

Красные разводы её крови ползут кривыми дорожками по бесцветному силовому куполу.

А Софи…

Напряжённо замирает под градом ударов служанки, ни один из которых её так и не достиг. Моя жена сидит напротив меня на коленях, развернувшись к обезумевшей Иссе полубоком. Софи медленно моргает и… что это?

Улыбка?

Странная. Нехорошая. Хищная!

Что-то в Софи точно переключилось, и она медленно разворачивается ко мне, удостоверяется, что я держу одной рукой Альму, и с дочерью всё в порядке.

– Я на секунду, господин Инквизитор, – елейным голосом говорит мне жена.

Я не успеваю совсем немного.

Софи вскакивает на ноги с поразительной скоростью. Мои магические щиты складываются, выпуская её наружу.

Моя Истинная впивается пальцами в съехавший на сторону форменный воротничок Иссы, и с огромной силой впечатывает служанку в стену.

Голова Иссы по инерции запрокидывается, с глухим стуком бьётся о стену. Качается вперёд и вновь впечатывается в то же место! Как куклы на верёвочке.

С тревогой замечаю, как от затылка Иссы вверх по стене пошла трещина.

– Ты что-то хотела спросить у меня, милочка… – Софи перехватывает многострадальный воротник и поднимает тело Иссы вверх, да так что у той ноги отрываются от земли. Служанка хватает ртом воздух, бешено вращая глазами.

– Софи… – быстро укладываю Альму на кровать и оказываюсь рядом с женой, – отпусти её… ты всё не так поняла. Это не нападение… Это…

– Я всё не так поняла, – очень медленно цедит сквозь зубы Софи и дышит тяжело… как хищный зверь, зажавший в зубах жертву, – Ри, у пойманных на горячем мужиков по ходу один на всех умственно отсталый спичрайтер… я почему-то от фразы “ты всё не так поняла” рефлекторно впадаю в ярость…

Я замолкаю на миг. Лишь чтобы внимательнее прислушаться.

И слышу, как быстрым шагом к спальне через общую гостиную приближается король Алан.

– Софи, – твёрдо произношу, отмечая нехороший синюшно бледный цвет лица Иссы, – поставь её на пол. Ты не права. Позволь объяснить.

Накрываю руки жены своими, заставляю разжать пальцы, тяну Софи на себя. Исса валится нам под ноги.

– Софи, я тебе клянусь, что у тебя нет повода для…

“Ри!” – в моей голове звучит властный голос короля. Затем в спальню заходит Алан, бесшумно ступая чёрными волчьими лапами. Понятно. Король решил говорить со мной без лишних ушей. Как зверь со зверем, – “в теле Софии шип! Не вздумай ничего ей рассказывать, это всё равно что напрямую сообщить культистам…”

“Значит, надо было рассказать до того, как он появился!..” – рычу, вмиг отпуская Софи, отходя на несколько шагов и сменяя Ипостась.

Алан скалится. Раздражённо бьёт чёрным волчьим хвостом. Поджимает уши.

“Теперь ничего не поделать. Это слишком дорого обойдётся государству”.

Я молчу.

И тут меня озаряет.

“Тогда, может, скажете Виктории?.. То, что возможно. И пусть она поговорит с Софи. И убедит мою жену выслушать меня, когда я буду вправе с ней объясниться!..”

Алан снова поджимает уши.

Теперь иначе.

Видимо, представляя, какую отповедь ему устроит сердобольная королева за то, что он в интересах государства так подставляет меня перед женой.

“Ладно…думаю, это возможно… а теперь оттащи свою ведьму подальше. Пока она не угробила нашу последнюю надежду”

Я принимаю человеческую форму, поворачиваюсь к Софи.

В этот момент спальню проскальзывает лекарь. Заметив трещину на стене и кровь на полу, пытается приблизиться, чтобы осмотреть Иссу.

– Нет, – рявкает Софи, – Альму надо осмотреть! Она чуть не задохнулась! А любовницы господина Инквизитора, которые ещё и напада́ют на законных жён, осматриваются в самую последнюю очередь!..

Лекарь весьма достоверно изображает спокойствие и, отвесив Софии учтивый поклон, перемещается к Альме, мирно посапывающей на постели.

Алан также сменяет ипостась на человеческую.

И вдруг тянется к моей жене. К голому плечу, с которого съехал халат…

Внутренний зверь рычит, и, кажется, я тоже рычу…

Алан замирает. Король и Софи переводят на меня удивлённые взгляды. Софи издаёт нервный смешок. Алан опускает руку, так и не донеся до Софи. Он даёт мне понять, что не собирается трогать мою женщину.

– Ри… – хмурится король, а потом добавляет, – я кое-что заметил у Софи на плече.

– Ай… – Софи следит взглядом за тем местом, куда только что тянулись пальцы короля.

И тут я тоже это замечаю! На моих глазах в плечо Софи втягиваются острые как колышки бугорки.

Софи делает быстрое движение. Дёргает один бугорок! И… удивлённо смотрит на маленькое белое перо, которое только что пыталось втянуться ей под кожу, вместе с множеством таких же.

– Девочка в порядке, – бормочет лекарь и тихонько перемещается в сторону Иссы, что так и сидит на полу, держась за шею и шумно отдуваясь. Чудо, что она не разбила голову о стену и даже не потеряла сознание.

Софи не препятствует. Задумчиво крутит пёрышко в руках.

– Моя мама – птичка Соня…

Мы все поворачиваемся на звонкий детский голосок. Альма сидит и улыбается в центре кровати, обняв себя за колени.

– София, Ри… – задумчиво протягивает король, и мы также дружно переводим взгляды на него, – не знаю, понимаете ли вы… но это всё меняет.

***

София

Нам выделили роскошные апартаменты с тремя спальнями, двумя ванными и гостиной… и называется это всё роскошество – сапфировые комнаты.

Сквозь нежно-голубой тюль пробивается золотистый рассвет.

Солнечные лучи бьют Ри в лицо. Отчего один его глаз кажется насыщенно-лазурным, а второй золотисто-медовым.

Мы сидим за столом в гостевых апартаментах королевского дворца в уютных бежевых креслах. Между нами – стол, накрытый к завтраку… Лекарь дал мне что-то тонизирующее, и я чувствую только волчий голод.

А стресс и усталость бессонной ночи обошли меня стороной. Альма – спит как младенец в малой спальне, через стену.

Иссу куда-то увели под надзором людей Алана, подальше от меня, как сказал на прощание король.

Меня сначала трясло изнутри, а потом то ли капли лекаря заработали… То ли я истощила свою нервную систему настолько, что уже не могла выдать какую-то внятную реакцию. Ни удивиться, ни испугаться, ни возмутиться. Меня всё время разбирал нервный смех. Даже в мыслях. На себе я как будто бы поставила крест, а если от моих вспышек гнева может стать плохо ребёнку, то стоит ли выводить себя на эмоции?

Мы скомкали обсуждение того, что именно изменилось теперь, когда из меня, как из старой подушки полезли птичьи перья.

Но я намеревалась к этому вернуться. А ещё – я твёрдо решила держать себя в руках и не реагировать на любое преисполненное сказочного простодушия поведение Ри – мало ли как это отразится на Альме. Буду источать сплошной позитив. Не вполне искренний. Но уж какой есть.

Остаться с тобой, непорядочный муж? Вряд ли, но посмотрим… На меня напада́ют твои любовницы? Я не в обиде, с кем не бывает… и прочее в таком духе. И ещё желательно, чтобы при этом у меня не скрипели зубы и не дёргался глаз.

Короче, предстояло экстренно постигнуть Дзен. Пока Дзен не постиг меня. Я уже почти не злюсь на Ри. Я всё переварила и смирилась. И не устану себе напоминать: задача номер один – не травмировать больше ребёнка. Задача номер два – разобраться со всей остальной фигней.

– Что это меняет? – нейтральным тоном интересуюсь у Инквизитора после затяжного молчания и третьей добавки завтрака.

– А?..

– Птичьи перья. Которые из меня вылазят…

– Ах это… Софи, Алан имел в виду, что возможно ты оборотень. Птица. Странно, что этого никак проявилось раньше, но… Пока рано судить, но в целом так бывает. Зверь проснулся в определённых обстоятельствах… Есть много частных случаев. Вот у брата короля дочь до шести лет не могла из зверя стать человеком, у Виктории зверь проснулся очень поздно… а ты…

– А я – сатанинский козодой.

– Что?..

– То есть, конечно, Зверь… – фыркаю и произношу нараспев, – журавлеееей косяяяяк.

На самом деле, я уже ничему не удивляюсь. Мужчины в этом мире и в моём родном – одинаково бессовестные. А к магии я уже привыкла. Странностью больше, странностью меньше…Птица, и ладно. Спасибо, что не богомол.

– Софи. Ты только не волнуйся…

– Это вторая моя любимая фраза после “ты всё не так поняла”, – саркастично улыбаюсь Инквизитору, сыто откидываясь на бежевую спинку кресла.

– Если ты оборотень, то перекинуть тебя в твой мир… разорвать нашу связь… Не получится.

– Ну… ладно.

Повисает недолгое молчание, потом Ри осторожно продолжает:

– Ты так спокойно реагируешь…

– Жалко, конечно, что я не увижу маму и папу и… остальных. Но нет так нет. Разведусь с тобой просто, по-человечески. И перееду жить подальше. Мне Вика рекомендовала Аштарию и аштарийских кроликов. А ты будешь телепортироваться к дочке по выходным…

– Что?..

– По выходным, говорю. Ребёнок останется со мной. На воспитание твоим служаночкам я её не оставлю. Нечего травмировать девочку. Иначе с какой моделью поведения она вырастет? Будет думать, что мама её не любит. И что все мужчины гулящие, как папа. Не выйдет потом нормально замуж. Будет к какому-нибудь придурку с меткой привязана и не будет знать, что с этим делать, а так… я её научу. Потом сама выйду за кого-нибудь. Кто понравится. В Аштариии той же можно поискать. Может там есть нормальные… Кролик и птица… Будем вместе комбикорм жрать… – продолжаю злорадствовать с самым доброжелательным лицом, накладывая себе четвёртую порцию омлета с грибами.

А Ри проносит свою вилку мимо рта.

Не удерживаю улыбку. Я рада. Маленькая месть. Никак не искупит унижения преданной женщины, а всё ж приятно.

– Ты шутишь, Софи?..

Снова начинаю напевать про косяк журавлей и любовь, которая прошла стороной. На манер пожилых советских рокеров. Но затем решаю внести ясность.

– Понимаешь ли, Ри. Там, где я выросла, женщины не молчат в тряпочку, когда мужчина унижает их своим поведением. Они расстаются. Всё вполне цивилизованно. И ничего страшного…

– Софи!!! Я… никогда бы… – Ри с явным усилием замолкает. Он тяжело сглатывает и миг смотрит куда-то в сторону. Затем снова переводит взгляд на меня.

Зависаю.

– Ты не изменял?..

Миг мне кажется, что Ри хочет отрицательно качнуть головой. Но не делает этого.

– Мы не будем говорить на эту тему, Софи, – Ри криво усмехается, голос неожиданно жёсткий, с металлическими нотками. А в глазах боль, – проблем и так предостаточно. Я даже не удивлюсь, если попаду под трибунал…

Он не успевает договорить.

Двери в наши апартаменты распахиваются с грохотом.