Глава 15

София

Я перестаю видеть яму-ловушку, в которой нас заперли враги. И перестаю ощущать колкую мёрзлую землю чужого мира.

Моя вселенная сужается до этих глаз… глаз Инквизитора-Волка.

Один медово-карий, другой льдисто-голубой. Они завораживают меня как в тот самый миг, когда я взглянула в них впервые.

Запах свежескошенной травы, свежий, чуть горьковатый, с нотками сладкой ириски – запах этого мужчины мягко обволакивает меня.

Пожалуй, оно того стоило…

Ошибиться женихом, жизнью, миром… выпасть в окно с восьмого этажа, возможно даже умереть.

Да хоть бы и трижды умереть!

Одна смерть там, дома, на асфальте под немыми бездушными окнами многоквартирного дома… Хотя то место теперь кажется мне таким чужим и нереальным, что его и домом-то называть странно.

И две смерти здесь. Та, что ждёт меня завтра, когда планеты этого мира выстроятся в ряд, если мы проиграем, если нам не повезёт… И та, третья – бесконечно далёкая. В глубокой старости, когда Ри будет держать меня за руку. И потом мы останемся вдвоём – в садах Божественного Зверя. Навечно. Что это за мысли? Откуда они?

Да и к чёрту. Сколько бы ни было смертей…

Эти мягкие горячие губы Инквизитора всё искупают.

То, как он властно целует меня, как мягко, но настойчиво Ри заставляет меня подчиниться.

Как я плавлюсь в его руках. Обжигающе горячих.

Сама не замечаю, как оказалась на спине, на земле – меня отвлекла цепочка колких поцелуев, что оставил Инквизитор на моей шее и увёл ниже, к груди, к животу…. Я теперь просто лежала поверх расстеленного инквизиторского камзола.

Я смотрела вверх, на закрывшиеся створки нашей ловушки из полупрозрачного камня и не видела её.

Не видела опасностей и не размышляла о мрачных картинах вероятного будущего.

Потому что сейчас энергия во мне бьет через край, слух и обоняние обострены до предела, а сердце дико колотится. И я готова поспорить с любой установкой судьбы.

А ведь я никогда раньше не верила в судьбу! Не верила… пока не заглянула в его глаза.

Когда сильное тяжёлое мужское тело накрыло меня сверху, я почувствовала себя такой счастливой – мне на миг захотелось кричать об этом счастье на весь мир. Но я лишь тяжело и со стоном выдохнула…

– Ри…

Снова поцелуи. Я даже ничего не могу сказать. А мне есть что говорить? Мысли ушли. В голове блаженная пустота.

А в душе́ всё переворачивается. Чувство полной гармонии сменяется эйфорией, а та – липким страхом. А затем всё повторяется сначала!..

– Софи…– Ри вдруг замирает надо мной, приподнявшись на руках. Я невольно засматриваюсь на широкие сильные плечи, точёные черты лица Инквизитора… а эти глаза разного цвета – будто слегка подсвечиваются.

Я только тяжело выдыхаю. И сама слышу в этом выдохе дрожь.

– Софи, ты помнишь, как у нас это было?..

Я с усилием обращаюсь к своим воспоминаниям – неподатливый разум отказывается подчиниться. Всё моё существо требует распасться на инстинкты и ни о чём не думать. Но Ри спросил меня. Для него я постараюсь вспомнить.

– Да, Ри… Я помню… И первую брачную ночь. И все последующие… но…– слова подбираются с трудом.

– Но?..

– Точно это было не со мной. С моей сестрой-близнецом. С актрисой, что играла мою роль. Что выглядела как я. Из её глаз я всё видела… Но всё-таки… – голос дрожит. Если бы ни его обстрённый звериный слух, понял бы он меня?

– Знаешь, Софи… – Ри опускается ниже, чтобы быть ближе ко мне, и дальше шепчет мне в самое ухо, опаляя горячим дыханием, – я тоже чувствую всё по новой. Как будто мне выпал шанс прожить первую ночь с любовью всей моей жизни заново…

– Ри… – я невольно всхлипываю и чувствую, как горячая слеза щекочет мне внешние уголки глаз… медленно сбега́ет на виски и теряется в волосах, колючий страх снова заворочался где-то в груди, – Ри, я…

Я кладу руки на грудь Инквизитора, пытаясь отстранить его от себя чуть дальше. Чем он ближе – тем хуже я соображаю!..

– Не бойся, Софи…

Я на миг прикрываю глаза. Глубоко вдыхаю. Его запах – даёт мне покой и чувство безопасности. Он заполнил мои лёгкие. Заполнил весь мой мир. И я перестаю сопротивляться. И умом, и телом. Руки безвольно падают – я уже не пытаюсь отстранить Инквизитора, точно моё тело только и ждало от меня малейшей поблажки. Точно всё моё существо к этому и стремилось, а сопротивление было нелогичным и противоестественным.

Это оказалось легко. И совсем не больно. Я не заметила, как Ри избавился от своей одежды.

Едва почувствовала его сильное возбуждённое тело внутренней поверхностью бедра, последние следы моей нерешительности развеялись.

Я только ахнула, когда он заполнил меня изнутри единым слитным движением.

Вот так?!

Этого определённо стоило подождать.

Он двигался медленно, туго… от каждого движения по моему телу пробегала сдержанная упругая волна удовольствия. Она становилась острее с каждым новым движением.

Потом меня точно ошпарило где-то над лоном – и низ живота скрутило сладкой судорогой, а по венам за миг разлилось пламя по всему телу. Я замерла. А через несколько ударов сердца пришла вторая волна жара. Ещё пронзительнее, ещё острее. Перед глазами замелькали пятна, мир разорвался золотыми огнями. Я закричала… Мой крик смешался с рыком Ри…

Я невольно попыталась отстраниться. Мне показалось – я сейчас сгорю до тла. Но сильная рука Инквизитора вдруг обвила мою талию, не позволяя мне сдвинуться с места. И тогда пришла третья волна!..

Чуть позже я лежала у Ри на груди. От него шёл жар. Мир кренился куда-то вбок, дрожал и неохотно проступал перед моими глазами. Мы по прежнему в яме-ловушке. Одежда Инквизитора – разбросана вокуруг, по каменистой земле… Это не имело значения.

Я знала: помимо очевидного, случилось ещё что-то очень хорошее.

По нашим всё ещё переплетённым телам изредка пробегали силовые вспышки то золотисто-белые то исчерна-бордовые.

Я чувствовала себя готовой вскочить, оторваться от земли и пробить двери нашей темницы насквозь.

Но не делала этого.

Позволяла непостижимой силе гулять во мне.

И понимала по дыханию Ри – с ним сейчас происходит что-то очень похожее.

Наши магические резервы наполняются.

И теперь – у нас есть шанс на победу.

– Софи…

Какую победу? О чём я вообще?..

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с этими глазами.

Сил так много. Мысли такие вязкие…

А я… так счастлива.

***

Ри

Я смотрю в потолок нашей темницы. Операция по захвату ключевой позиции культистов, что мне было поручено возглавить, – провалена.

Я и моя жена заперты в магической ловушке-саркофаге, из которой нет выхода. Всё идёт крахом…

Так почему же я так счастлив?

Потому что это чудо… лежит на моей груди. Софи. Моя жена, моя Истинная, любовь всей моей жизни. Её подрагивающие после нашей близости обнажённое тело лежит поверх моего. Я не смотрю на её лицо, но я знаю, что она улыбается. Я нахожу её тонкую, изящную руку. И мы сплетаем пальцы. Я чувствую, как между моей кожей и её пробегают магические силовые разряды. Колкие, насыщенные, такие приятные. Я знаю, что могу приказать силовым линиям концентрироваться, могу всё погасить и призвать из небытия заново. Сейчас мне это ничего не будет стоить. Я наполнен магической энергией до краёв. Но это не главное. Я вдыхаю пряный цветочный запах кожи моей Софи. Я полон любви. И сейчас я чувствую, что могу всё преодолеть.

Зарываюсь рукой в золотисто-белые шелковистые волосы Софи, что разметались по моим плечам, по груди, по каменистой земле ямы, на дне которой мы замерли в своём немыслимом счастье. Чуть натягиваю волосы жены на затылке и привлекаю Софи к себе для ещё одного глубокого поцелуя. А затем нехотя присаживаюсь вместе со своей обнажённой Истинной на руках.

Тяжело вздыхаю и касаюсь нежнейшей кожи Софи на груди. Концентрация даётся непросто. Небольшой магический импульс – и на Софи материализуется тонкое дорожное платье, белое как её чудесная вторая ипостась – иномирная птица.

Конечно, она не сохранила одежду при трансформации. Она просто не умеет и никаких специальных артефактов при ней не было. Да если бы и сохранила… Одежда могла бы "сгореть в пламени нашей страсти".

– То есть ты всё это время мог меня одеть – Софи мягко усмехается, поднимается на ноги и тянет меня за руку вверх.

С трудом отвожу взгляд от её смеющихся глаз и начинаю спешно одеваться сам. По-человечески. Моя одежда – всего лишь разбросана по дну нашей темницы.

– Я был опустошён, Софи, неспособен даже на простую бытовую магию… – между делом говорю, уже накидывая на плечи форменный камзол.

– Ну-ну,– Софи складывает руки на груди, – вот и верь после этого людям…

На самом деле я знаю – она всё понимает. Я её чувствую. Мы чувствуем друг друга. Сейчас, после того, что между нами произошло, особенно остро.

Я зеркально улыбаюсь ей и подтягиваю жену ближе к себе. Не удерживаюсь и запечатлеваю в уголках её аппетитных губ нежный поцелуй.

Сейчас нам ничего не сто́ит броситься друг на друга снова…

– Софи… – рычу я, наслаждаясь ласковыми прикосновениями Софи к моей груди через тонкую ткань форменной рубашки, – не провоцируй. Я не железный…

– Ри…– у Софи очень странный тон. Я вдруг напрягаюсь. Неужели она собирается сказать что-то, что уничтожит этот момент?

Не делай этого Софи…

– Ри, я тоже тебя люблю... я сейчас счастлива. Очень глупо, нелогично и не об этом надо думать, но…

Беру её руки в свои и коротко прижимаю к губам.

– Ри, дай мне слово, что сделаешь всё, что от тебя зависит, чтобы мы с тобой не потеряли это счастье. Чтобы у тебя, меня и Альмы было будущее…

– Хочешь предостеречь меня, когда следующий раз встану перед выбором "Верность присяге" или "любовь"?

– Я не заставляю тебя, Ри. И ты не обязан думать так же, как и я, как по лекалу. Но для меня тут выбор очевиден. И если наши с тобой выборы не совпадают… может, нам и впрямь не стоит…

– Софи – рычу я… – мы позже всё обсудим. И обо всём сумеем договориться. И ты права. Сейчас надо подумать о другом.

– Да, конечно… Это я так. На случай если не будет другого времени.

Я напрягаюсь всем телом. Напрягается мой внутренний зверь. Ярче вспыхивает внутренний магический источник. Не сейчас… Пусть наши желания станут топливом. Пусть станут нашим шансом на победу…

Пусть…

Мы с Софи ещё какое-то время стоим на дне подземелья обнявшись.

– Софи… я хочу быть с тобой предельно откровенен, – слова сами собой слетают с моих губ, – приказ короля регламентировал мои действия до атаки на алтарь… Но сейчас я формально даже ничего не нарушаю. На такой случай инструкций не было. И я хочу рассказать всё, что знаю, и хотел бы, чтобы ты тоже…

Софи косится на плечо. То, в котором заключён осколок чёрной иглы и шип Паучихи, прикрытые заглушающим браслетом… Но браслета тоже больше нет. При её трансформации в птицу он не уцелел. А вот остальное – я чувствую – на месте.

– Ри, как бы это объяснить… голос в моей голове сказал, что я могу рассказать тебе всё… Давай я первая. А уж потом ты реши, что можно, а что нельзя… С учётом того, что нас немножечко кому-то слышно… – Софи печально усмехается, – чтоб у твоего начальника и друга потом глазик от ярости не лопнул.

Согласно киваю. И против воли широко улыбаюсь. Она великолепна. Я обожаю каждое её хлёсткое словечко. Обожаю за то, что говорит вслух то, чего я не могу.

Она коротко рассказывает мне про подселенца, что выбросил её в родном мире в окно. Что он лечил Альму, помогал и направлял. Что неоднократно спасал нас. И вот она снова его слышит. Он предлагает нам следовать его советам. Предлагает помощь в спасении из ловушки. Но мы должны вместе решить, доверяем ли мы ему достаточно, чтобы рискнуть. Что нам с этим делать?

Если верить таинственному голосу – Паучиха якобы не знает о канале связи, и через шип с иглой, утопленные под кожу в плече Софи, с нами общается только наш доброжелатель, не пожелавший пока себя назвать.

Я хмурюсь.

– Он и сейчас здесь, Софи? Что конкретно он говорит? Зачем это ему?

– Он говорит… – Софи берёт меня за руку и кладёт мою ладонь на своё плечо. Я срастаюсь с вибрацией. Как чувствую мою Софи, так начинаю чувствовать и этот голос. Мужской. Усталый. Бесцветный…

"Я помогу вам выбраться, помогу преуспеть в вашей миссии, Господин Главный Инквизитор. Но у меня есть одно условие. Касательно вашего короля…И второе… касательно вашей дочери…"

– Слушаю внимательно, – стараюсь держать ровный тон, но непроизвольно сжимаю челюсти.

Я готов выслушать просьбы к королю. Даже дикие. И передать в установленном законом порядке – на это мне хватает полномочий с избытком. Вряд ли наш тайный доброжелатель попросит короля Руанда отречься от престола. Но когда неживой голос заговаривает об Альме – внутренний зверь щёлкает зубами, начинает беситься и рычать. Я едва удерживаю контроль…

***

– Так ловушку можно было открыть?! – Софи бормочет себе под нос.

Я подаю жене руку, и мы поднимаемся под холодный лунный свет из нашей темницы, спустя несколько часов заточения под землёй. Я с наслаждением вдыхаю прохладный ночной воздух.

Вокруг пустынно и до странного тихо. Лес мёртвых деревьев не издаёт ни единого звука.

Только лекарь-предатель, мэтр Альвин, в рваной мантии с разбитой головой, с запёкшейся кровью на лице стоит к нам вполоборота и методично дёргает какие-то ветви сушёного дерева, в определённой последовательности касается листьев. Так это выглядит со стороны. Длинные узловатые пальцы бешено пляшут. Как будто он играет что-то виртуозное в быстром темпе на невидимом инструменте.

Но на самом деле Мэтр Альвин только что открыл нашу ловушку снаружи, применяя эту сложную комбинацию магических пассов. Только так и можно было.

Лекарь-предатель поворачивается к нам, и по стеклянным глазам старика я понимаю – его нет в этом теле. Тот, с кем мы с Софи общались через шип, занял место в его разуме и вытеснил прежнего хозяина.

– Мэтр Альвин под моим контролем, леди София… господин Инквизитор – также стеклянно отзывается тело мэтра Альвина, занятое подселенцем.

– Треш… Зомби-апокалипсис какой-то – нервно хихикает Софи.

– И я трачу на это очень много сил. Тогда я взял под контроль вашего жениха в вашем материнском мире… чтобы разбудить вашу память и ваши способности. И вот сейчас…

Меня коробит слово "жених". И воображение рисует самые неприятные картины. Хотя Софи предельно откровенно всё мне рассказала о тех своих отношениях… Внутренний зверь всё равно начинает метаться. Только я успокоил его – вот новая провокация.

– Как это вы выбрались?! – вдруг раздаётся из-за наших спин знакомый голос.

Тут же тело мэтра Альвина падает как подкошенное. А Мы с Софи резко оборачиваемся на голос.

– Охренеть просто! – возмущённо вскрикивает Софи, и я чувствую, как её руки крепко-крепко сжимают моё плечо.

А я ловлю ртом воздух. Это удар. Удар, к которому я не готов! И миг кажется, что я держусь на ногах только потому, что Софи ухватилась за меня с совсем не девичьей силой.

А в висках гулко бьётся всего одна мысль: как же так?!

***

Софи

Ночь. Несколько секунд – не слышно ни единого звука. Сухой мёртвый лес. Тусклое магическое сияние смертоносного каменного алтаря и крупная болезненно-бледная луна – вот и всё наше освещение.

Создаётся стойкое ощущение, что мы на плешивом заброшенном сельском кладбище…

И на алтаре ещё как будто кто-то копошится!.. Слишком высоко – мне не разглядеть.

Да и не до созерцания унылого пейзажа!

У нас тут Измена – в самом пафосном смысле. Нянька!

– Охренеть просто! – сжимаю руку Ри до онемения в собственных пальцах, мне совершенно не нравится, что он не отвечает на моё прикосновение. Я набираю воздуха в грудь и выдаю в звенящей тишине, – понаберут по объявлению… ну ты, бабка, сразу мне не понравилась. "Я такая хорошая, я так забочусь о вашей дочери!". И прочее битьё себя пяткой в грудь!..

Зачем я это говорю? Мне хочется верить, что Ри придаст это сил. Хотя… Чем тут поможешь?

В нескольких шагах от нас замерло бесформенное существо. Но оно говорило с нами, и прозвучавший старческий голос – не оставил сомнений.

Рассматриваю внимательно няньку-предательницу. Знакомая человеческая голова, а дальше… фу блин!

Голова няньки венчает разросшееся битое-перебитое паучье тельце. Ноги-палки широко расставлены на полполяны, вместо двух, правда – обрывки. Так тебе и надо! Вскользь испытываю чёрное ликование.

Его смывает новая волна гнева: вот же старая… Люди к ней со всей душой, а она… Надо было ей все ноги поотрывать! Каталась бы уродским колобочком – шевелила жвалами, хелицерами или что там у них. Тьфу!

Я прислушиваюсь к себе… Так странно. Я не боюсь. Почему? Что мне помогло? Часы просмотренных в родном мире хорроров-триллеров или здоровая злость?

"Бабка ты бессовестная", – продолжаю закипать я, – "Ри тебя, небось, больше кровной родни любил! А тут – такая подстава…".

Виски уже ломит от гнева. Но разум кристально чист.

Бросаю короткий взгляд на Инквизитора. У него сейчас такое лицо.

Как будто только что узнал, что Деда Мороза не существует или родители сказали ему, что больше не любят!

Хотя… это чем-то наверно похоже.

Снова перевожу взгляд на Паучиху. От этой вражины лучше надолго не отворачиваться!

Чувствую холодный ком в горле. С трудом сглатываю. Острая боль за Ри распирает что-то под моими рёбрами. Делает кости воздушнее. Это мой персональный вид реакции. Боль за моего Ри стремительно подменяется неистовой яростью на старую кошёлку… Он стоит как соляной столб. Она его как-то заколдовала или он просто оторопел?

– Вам недолго осталось, господин Инквизитор, – шелестит Паучиха. Маски сброшены. Никакого больше сердобольства. Никаких “ко-ко-ко, мальчик мой…”

Монстр между тем вытягивается. И няню Паулину становится ещё тяжелее узнать. Теперь перед нами высокая, стройная женщина, с молодым, но вполне узнаваемым лицом. Морщины разгладились, седые густые волосы почернели. Чёрное облегающее платье "аля Мартиша Адамс" возникло на стройной фигуре. Вот только от рёбер с каждой стороны отходят беспрестанно шевелящиеся паучьи ноги.

– Да чтоб тебя, бабка. Вроде омолодилась, а лучше не стало…

– Успокойся иномирянка… это не твоя война. Леди София. Хотя какая ты леди… – скрепит Паулина, неприятно шевеля в меру пухлыми молодыми губами, – давай я сделаю тебе предложение, от которого невозможно отказаться. И хотя тебя можно понять, твоё поведение неуместно. Каждая твоя фраза – здесь не ко двору. Ты не отсюда. Ты не приживёшься. Ты чужая… Но и умирать тебе не обязательно.

Паучиха-Паулина выдерживает эффектную паузу и делает шаг к нам, продолжая беспрестанно шевелить длинными тонкими паучьими лапами, закрывая ими бо́льшую часть поляны. Будто ждёт, что мы понесёмся на неё напролом, и вот тогда-то она и сцапает нас этими уродскими конечностями…

Не дождавшись от меня реакции, за исключением одной саркастично приподнятой брови, женщина-монстр продолжает:

– Поэтому… я милостиво исполню твоё желание. Вместо того чтобы просто убить тебя сейчас, я уничтожу твою связь с этим Оборотнем. Ты забудешь всё. Руанд, неверного мужа и чужого ребёнка. Вернёшься в свой мир.

– Да уж конечно…

– Молчи, Иномирянка. Даю своё королевское слово. Готова принести клятву. Без подвоха. Без твоей глупой разбитой головы под окнами твоего странного каменного дома в мире, лишённом магии. Назад, в твою благополучную сытую жизнь…Вы ведь этого хотели, леди София.

Ри, наконец, дёргается и отмирает.

А я вновь замечаю какое-то движение наверху, на алтаре, позади Паучихи…

Да это же Альма!

Сидит в зелёном атласном платье и играет в свою белую птицу!..

У меня леденеет тело вдоль позвоночника за долю мгновения. От ужаса будто промерзают все внутренности.

Как она сюда попала?!

Там же высоко! – мысль, звенящая на грани истерики. Вдох. И медленный выдох.

То, что там высоко – не главная проблема!

Что делать? Что делать?!

Паника – враг. Успокойся, Софа… Думай, что полезного ты можешь сделать? Соберись!!!

– Да… вернуться в мою благополучную жизнь… Я так и хотела – выдыхаю я, чувствуя, как пальцы Ри похолодели в моих и нервно дёрнулись – как непроизвольные мелкие судороги.

Я чувствую боль Ри всем моим бешено стучащим сердцем, но выпускаю руку Инквизитора и делаю шаг к Паучихе.

Он меня не удерживает.