Глава 16

Ри

Я провожаю Софи взглядом.

Медленно, как загипнотизированная, Софи в тонком белом платье идёт к Паучихе… Паулине.

Стараюсь удержать мысли в порядке, но это не так легко.

Меня предали, да. Мне пронзительно больно, да.

Но всего несколько мгновений. Я не сомневаюсь в Софи.

Нам только что было так хорошо вместе… но… Что, если Паучиха и впрямь сведёт метку и разрушит нашу связь? Вернёт Софию в мир, из которого моя Истинная пришла.

Стискиваю челюсти, сжимаю кулаки.

А я не отпущу…

А если метка исчезнет, я найду Софи – хоть бы и на краю мира. И возьму себе. Без всякой метки. И, если она снова меня не узнает, и снова начнёт нести бред – что я, мол, ей не муж… значит, всё буду методично начинать с нуля.

Столько раз сколько нужно. Пока я жив. Каждый день. Всегда.

Внутренний зверь мечется и рычит. Он словно что-то пытается мне сказать. Я-Волк что-то понял… чего не понял я-человек. Дышу медленно и глубоко. И вслушиваюсь в мысли зверя. Сначала по ушам бьёт скрежещущий звук. Потом я понимаю – это птичий крик! Потом извлекаю из звука суть: Софи говорит со мной!

И тогда я окончательно беру себя в руки.

Я готов драться. Мне есть ради чего рисковать.

Моя жена только что дала мне слово…Остаться со мной.

А я… со своей стороны сделаю всё, чтобы ей помочь.

Хрупкая фигурка в сотворённом мною белом платье уже приблизилась к Паучихе. Та небрежно взмахнула рукой и в отдалении открылся… нет, не портал. Это больше похоже на разлом, наподобие того, через который мы с Софи сбежали из этого мрачного мёртвого мира в первый раз.

Только на этот раз пространственный разлом, открытый Паучихой, – очевидно, ведёт не в Руанд. В нём зияют высокие строения правильной формы, сдержанные и суровые. Изрезанные светящимися неживым жёлтым окнами-глазницами. У подножия громадных строений – снуют шумные самоходные колесницы.

Случайные прохожие одеты так странно.

Неужели я вижу в пространственную прореху мир, из которого пришла Софи?..

Там тоже ночь и луна. Но какие-то совсем другие.

Мне кажется, я прежде видел ту вселенную во сне…

Всего несколько мгновений, и картинка идёт рябью.

– Спешите, леди София, пока я не передумала… – скрежещет Паулина, – предложение щедрое. Повторять не стану. Вам нужно всего лишь дать мне руку. Несколько капель вашей крови. И через несколько минут – ни метки, ни Руанда. Домой – в мир каменных коробок. В мир без магии! Спокойный и понятный… Ну же, леди София… А взамен от вас требуется сущая мелочь.

Бросаю ещё раз взгляд на тот мир…

Он неплох. И люди. И щербатая жёлтая луна. Да и может ли быть плох мир, что подарил мне Софи?..

Нелепая мысль: если она попросит, я уйду туда с ней – в этот разлом. За грань. Возьму Альму и уйду. Начну там всё сначала. Только пусть и дальше не соглашается меня покинуть…

Снова крик иномирной птицы в моей голове.

И я успокаиваюсь. Собираюсь. И, наконец, перехожу к действиям:

– Паулина, где мои гвардейцы? Ты всех убила?

Чёрная Паучиха переводит на меня взгляд тёмных глаз-провалов и саркастично изгибает безупречно очерченные юные губы.

– Ну что ты, мальчик мой… Я не так жестока, как лже-король Алан, которому ты имел глупость присягнуть на верность! К тому же, если убить всех гвардейцев, кто же будет мне служить? И кто будет служить моему сыну – истинному королю Руанда?..

– Объясни, Паулина, ты столько лет была рядом с моей семьёй… – делаю осторожный шаг к Паучихе, параллельно слушая разговор Волка и Птицы на краю своего разума.

– А что мне оставалось, Демоны вас раздери?.. Мой сын уснул! Я знала пророчество – однажды дитя из рода золотого волка пробудит его!.. Конечно, я была рядом с рыжими волками!.. Я ждала поколениями, с великой осторожностью меняя маски!.. Я якобы прошла процедуру отречения от чёрной магии, чтобы не вызвать у вас – верных рабов нынешней короны подозрений!!! И всё – ради этого дня! Осталась одна небольшая проблема…

– Какая?.. – делаю ещё шаг к Паучихе. А Софи уже стояла у алтаря, и если протянет руку – коснётся смертоносного светящегося камня, на вершине которого каким-то образом оказалась Альма.

– Твою дочурку, господин Инквизитор, надо уговорить отдать силу моему сыну добровольно!.. Уж я пыталась по-всякому. Не выходит. И ты мне не помощник… Но… мать уговорит девчонку. А я… милостиво вознагражу иномирную душу за пробуждение сына.

Паучиха резко хватает Софи за руку. Я невольно дёргаюсь. Паулина колет Софи в руку одной из шиповатых ног-отростков, что торчат по бокам из стройного девичьего тела – прямо из чёрной ткани платья Паучихи. Софи коротко вскрикивает. А дальше – Паулина прижимает окровавленную ладонь Софи к алтарю.

У меня внутри всё обрывается.

Что, если Софи погибнет, как командир отряда при касании алтаря?! Как чуть не погиб я сам!..

Но миг, другой – ничего не происходит. Софи тяжело дышит, размазывая кровь с ладони по каменной стенке алтаря.

И я продолжаю стоять на месте лишь потому, что крик птицы в моей голове сначала оглушил и парализовал меня. А потом я услышал, мольбу птицы – довериться ей. Стоять вот так и ждать сигнала…

“Ты веришь мне?” – хрипло вопрошает белая Птица рваными звуками.

“Я верю” – рычит рыжий Волк.

“Тогда дай мне время!.. Отвлеки Паучиху… РИ, ОСТОРОЖНО!”

И тут происходит сразу несколько вещей.

Софи выворачивает руку из хвата Паулины, отталкивается от земли, с нечеловеческой лёгкостью подлетает вверх и оказывается на крыше каменного алтаря рядом с Альмой…

А среди сухих деревьев в полутьме оживают те, кого я мгновенье назад даже не замечал. Даже не так. Их там не было. Они точно появились из ниоткуда!..

Мой отряд… лучшие воины… гвардейцы короля.

Все, кто пришёл вслед за мной на задание в это про́клятое место, затерянное между мирами.

Их лица пусты – как у кукол или мертвецов. Но в воинах ещё теплится жизнь, хоть и очень странная. Лица – бледно-синюшные, и, точно плесенью, покрыты чёрным инеем. Рядом с ними замерли безобразные тени монстров – армия Паучихи.

“Дай мне время, Ри…” – повторяет голос Птицы-Софи в моём разуме

Я вытягиваю руку вперёд, и в неё влетает заговорённый меч нашего погибшего командира с алмазным артефактом королей в рукояти. Оружие идеально впечатывается в мою ладонь.

Их слишком много, Софи…

Но я сделаю для тебя всё, что смогу. И даже больше.

***

София

Что за ночь. Сейчас решится наша судьба. А мне на удивление легко. Как приговорённому к смерти. Решение за себя я приняла, и теперь будь что будет.

Я оторвалась от поляны, окружённой иссушенным лесом с лёгкостью птицы. Как будто мои кости наполнены воздухом. Будто внешние силы подкинули меня на вершину гигантского плоского каменного алтаря – “сердца Паучихи”, который так мучительно искали тайные службы короля Руанда столько времени.

Я касаюсь ступнёй в плоской мягкой туфельке прохладного камня алтаря. Чувствую каждую неровность живого камня. Стараюсь не думать о том, что Ри остался у его подножия. В нескольких метрах подо мной, на мёрзлой земле – окружённый подручными Паучихи. Один. А монстры и околдованные гвардейцы короля выстроились ровным кру́гом. И вот-вот нападут.

Мыслями я, конечно, с моим Инквизитором. И он это знает.

Правильно я поступаю или нет? Что ж. Сейчас узнаем.

В такие судьбоносные моменты лучше не врать, по крайней мере, себе. Так бабушка Ида говорила.

Вот моя правда: я влюбилась. В этого мужчину. В этот мир… И если он мне всё-таки померещился – это лучшее заблуждение в моей жизни.

Альма сидит здесь же, на алтарном камне, в обнимку со своей многострадальной плюшевой птицей. Камешек, который мы с Инквизитором выпотрошили из игрушки. Камешек, такого же цвета и фактуры как этот самый алтарь – снова внутри птицы. Я чувствую. Что такое этот камень? В чём его смысл? Боюсь, мне уже не доведётся узнать.

Альма встряхивает тёмными, густыми волосами, с полосами огненной рыжины вскидывает на меня взгляд. Один её глаз карий, другой болотно-зелёный. Контраст не такой яркий как у её отца. В полутьме цвета почти сливаются – изумруд и жидкое золото.

– Мама… – девочка улыбается мне, и становится легче. А в мир мёрзлой ночи и мёртвого леса как будто проникает немного жизни.

У меня сразу прибавляется решимости действовать. Вперёд, и никаких сомнений.

Опускаюсь на колени рядом с Альмой.

– Альма, я тут поболтала с твоим другом… – тру плечо, надеясь, что в моей голове снова зазвучит голос того, кто вытащил меня и Ри из ловушки Паучихи, и конкретно меня – из никчёмной не подходящей мне жизни. Но ответом мне становится лишь звенящая тишина.

Девочка с разноцветными глазами печально улыбается.

“Он устал”, – произносит моя дочь еле слышно.

– Тебя привела сюда няня Паулина, милая?

Девочка кивает, и я осторожно продолжаю:

– Я тут кое-что поняла… Чего пока, как мне кажется, не поняли ни няня-Паучиха ни твой папа… – Я опускаюсь рядом с Альмой и приобнимаю ребёнка, дочь тут же обвивает мою шею руками, продолжая комично сжимать плюшевую белую птицу в кулачке за розовую трёхпалую лапу, – Я не особо-то любитель любовных романов, но этот мир… со всей этой истинностью… навёл меня на некоторые догадки. Покажи как мне руку, доченька…

Альма снова улыбается. Ей всего пять. Но она о чём-то всё равно догадывается.

– Красивый узор, – я глажу запястье девочки. Если приглядеться – на нём проступают линии. Не такие завитушки как у меня и Ри. А что-то ломано-рваное. Абстрактное скопление переплетённых паучьих лап. Сплошные острые углы в этом узоре… Но… вполне симпатично.

– Мама, мой друг подарил мне птицу-Соню. А ещё он заставил рисунок на моей руке светиться…

– Тот, кто исцелял тебя?

Альма кивает.

– Но, – в голосе девочки слёзы, – теперь ему самому плохо, мама. Ему душно. Он хороший, правда…

– Давай теперь ему поможем, – подмигиваю Альме, и дочка хитро улыбается мне в ответ. И слёз – как не бывало. Дети…

– Знаешь, там, где я родилась, далеко от Руанда, тоже есть сказки. Про спящих принцесс. Про принцев там ничего нет… но знаешь, бывает по-разному. У нас тут получается своя сказка. Про принца, спящего в алтаре.

Нахожу взглядом широкую трещину в грузном алтарном камне, уходящую вглубь.

“Не стоит, леди София, – звучит ослабший знакомый голос в моей голове, – я не уверен, что вы преуспеете”.

И я впервые понимаю, насколько это юный голос. Парню, которого я слышу, лет тринадцать, вряд ли больше!.. Просто он в этом возрасте уже давно… Но что это меняет? Просто ребёнок.

– Я не преуспею, ты прав, – закусываю губу, – но Альма это сделает. Ри, Паулина и остальные живут в этом Руанде со своими метками так давно. С волками и зайцами, ведьмами и инквизиторами. А я… жила в другом мире. У меня глаз не замылен.

Прикрываю глаза. Тянусь к внутреннему магическому источнику, как Ри меня учил. Подключаюсь к Альме. Как когда мы лечили её “загадочную болезнь”. Только теперь я действую одна. Вязкие непослушные потоки моей магии с каждым мгновением становятся всё податливее. И вскоре начинаю вбухивать в Альму всю свою силу чистым широким потоком. Всю любовь, всё, что есть во мне. Чтобы пробудить в Альме какого-то очень милого, но очень хищного зверька. Проснись.

Я слышала – слышала, что таким, как Альма нужна инициация. Но как заставить ребёнка пяти лет повести себя как хищник? И всё же я понадеялась, что природа возьмёт своё.

Должно получиться. Обязательно.

Пока я лишаюсь сил здесь, на высоком алтаре, у его подножия – одна магическая вспышка сменяет другую. Там не стихает магический бой.

Бросаю короткий взгляд вниз.

С облегчением понимаю: чудовища не напали на Ри единой стеной, как я опасалась.

Вместо них всех – один высокий худой старик похожий на мумию, в старой тусклой короне, один в один дух-утопленник из кино про хоббитов. Сражается на мечах с моим Инквизитором.

Бой идёт с честью.

Паулина орёт, шевелит паучьими ногами-палками и заламывает свои тонкие человеческие запястья, пытаясь убедить призрачного старика в короне “оставить это придворные штучки и зарезать, наконец, мальчишку-Инквизитора”. Но мертвец-старик невозмутим. И продолжается в своём роде благородный бой один на один. Что-то в этом породистом призраке не позволяет кругу разомкнуться, а королевской рати чертей, заплесневелых гвардейцев и прочего беспредела и броситься на Ри всем скопом, как гопники в тёмных подворотнях моей родины.

– Мы договорились, иномирянка! Ты не забираешь у Альмы силу для моего сына!!! Что ты творишь?!– внезапно Паулина переключает внимание на меня.

Бой Призрака и Ри тут же сходит на нет.

Призрачный король опускает меч.

Вот как, – угасающим разумом понимаю я, – король-мертвец не сражается. Паулина давит, пытается управлять им как марионеткой, но призрак ещё имеет остатки своей воли.

“Король Георг”, – вдруг сообщает слабый голос юноши в моей голове, – “мой отец. А я – Крис. Это была честь – с вами познакомиться, леди София…”.

– И для меня, Крис… – устало выдыхаю и концентрируюсь из последних сил.

Паучиха ослабила внимание. Не смогла диктовать правила боя Георгу и следить за мной одновременно.

И я успела.

Последнее, что замечаю, уже обессиленно опускаясь всем телом на алтарь: маленькая слабая девочка в атласном зелёном платье истаивает в моих объятьях. С последней каплей отданной мною силы она превращается в очень маленького хорошенького волка. Волчонка. Не пёстрого золотистого, как я думала, глядя на её волосы, схваченные зелёной лентой.

Волчонок получился снежно-белый. Как перья моей крикливой птицы.

Альма смешно чихает, как маленький щенок. Осторожно берёт зубами плюшевую птицу и решительно проскальзывает в раскрывшийся по трещине алтарный камень, смешно подогнув передние лапы. Плюшевый маленький сфинкс.

А я окончательно заваливаюсь на камень. Мир темнеет. Щекой чувствую, какой алтарь стал приятный. Тёплый. Уже не кусок льда. А что-то уютное, домашнее…

Белый волчонок скользнул внутрь алтаря.

И смутно различимый в полупрозрачном камне силуэт юноши вдруг дёрнулся.

– Софи! Альма!!! – доносится до меня крик моего Ри.

– Крис!!! – перекрывает его отчаянный вопль Паучихи, звенящий истерическими нотами.

Раздаётся взрыв.

Осколки алтаря летят в стороны.

Тёплый, уютный камень выкрашивается подо мной.

Вмиг становится мелким как песок на пляже. Будто я уснула на морском берегу. И даже запахло морем, и слегка – свежескошенной травой и ирисками. Запах Ри. Он рядом. Он жив.

Это очень приятный заключительный аккорд. Я отдала все свои силы, чтобы подстегнуть трансформацию Альмы. Я разглядела метку на запястье дочери. И влила всё, что у меня было и даже больше – в её любовь. Которая ещё только когда-нибудь будет.

В надежде, что это верная точка приложения, и теперь Альме хватит сил обернуться зверем, а значит – это мне уже успели объяснить местные целители – болезнь оставит её.

Мир темнеет, ускользает от меня. Но мне не жаль.

Через миг последние запахи и звуки утекают куда-то вниз.

Точно их выносит в распахнутое окно многоэтажки ледяной ноябрьский ветер мира, в котором родилась птица-Соня

***

Ри

Несколько мгновений назад моя жена вывернулась из рук Паучихи, с нечеловеческой лёгкостью оттолкнулась от земли и взмыла в ночное небо. До сих пор не могу поверить: она даже не поменяла ипостась. Затяжной прыжок, и вот она уже оказалась на плоской крыше алтаря в нескольких метрах от меня.

"Дай мне время, Ри", – просила она.

Я бы не сводил взгляда с неё и с Альмы, но мне пришлось призвать магический меч павшего командира в руки и оглядеть легионы моих врагов.

Армия Паучихи и мои же гвардейцы, разумом которых завладела Тьма, выстроились вокруг меня, тесня к подножию алтаря. Их слишком много. На миг мне кажется, что это конец.

Но ни один из монстров или изменённых не смел пересечь черту…Все они замерли почти ровным кру́гом и больше не приближались ко мне.

И тогда от армии теней отделился высокий сухой… то ли призрак… то ли неупокоенный мертвец. Взмах его руки – и твари дружно сделали ещё шаг назад, расширяя круг – формируя что-то вроде арены для боя.

Высокого мертвеца отличала королевская стать – в его происхождении не приходилось сомневаться. Но и корона на призраке, тусклая корона прежних королей… подтверждала мою догадку. Мёртвый Король пригласил меня к бою очень древним жестом принятом в высшем обществе – руку вперёд, затем в сторону, изящно достать меч и лёгкий поклон сопернику…

Я знал его, потому что один из моих предков на фресках в родовом замке был запечатлён в каждой из позиций для вызова на поединок… а няня Паулина когда-то рассказывала мне и братьям о том, как было принято бросать вызов высокородному сопернику.

Няня.

В груди глухо кольнуло, но я тут же усилием воли преодолел слабость.

Да, всё ещё больно. Но это пройдёт… А ведь я никогда не сомневался в её отношении ко мне и моим братьям. В детстве мы все заворожённо слушали, как живописно и ярко няня рассказывает сказки старых времён. Как будто видела всё это сама – но не могла же она жить так долго, думали мы.

Оказывается – могла.

Няня – волшебница, говорил тогда пятилетний я и восторженно хлопал в ладоши.

На самом деле, няня – древняя чёрная ведьма, обманувшая смерть при помощи чёрной магии. И заплатившая за это – как и всегда бывает – наивысшую цену.

Принимая, согласно этикету предков вызов, брошенный Мёртвым Королём, я совершал церемонные жесты. И Мертвец отвечал мне как подобает. Они были как танец. Магический танец.

И я вдруг обрёл покой. Им будто веяло от высокородного мертвеца. Я отпустил все тревоги. Наконец-то всё встало на свои места.

“Георг. Король Руанда”, – представился мне призрак без слов.

“Ри. Главный Инквизитор королевства Руанд”, – также мысленно ответил я.

Мог бы сказать “Инквизитор короля Алана”. Но не захотелось. Это было бы неуважительно по отношению к Мёртвому Королю – указывать, что прав на титул у него нет.

Война за титул… Уж точно не моя. Стоит ли оно того? Посмотреть хотя бы на то, куда эта кривая дорожка привела Паулину…

Да, я знал эту историю. Все в Руанде, так или иначе, знали Легенду о Георге и Чёрной невесте, влюблённой в его брата. С её безумной безответной страсти тогда начались Тёмные времена для страны. Чёрная невеста заключила сделку с демонами, чтобы они создали истинную связь между ней и принцем, которого она любила… и вечную жизнь в придачу. Но демоны её обманули. И метка истинности связала девушку с Георгом.

Мы степенно вели бой.

При каждом столкновении наших с Мёртвым Королём мечей – рождается сполох магического пламени, он освещает алтарь… И я мельком вижу в каменных недрах силуэт юноши. Точно он спит стоя, как в гробу, поставленном на днище – так хоронят вождей в диких племенах за южной границей. Силуэт юноши окутывают сложенные тонкие паучьи ноги, они будто растут из тела спящего, точно так же, как у Паулины…Но он скорее напоминает мне лесных агатовых нетопырей, что заворачиваются в кожистые крылья на восходе солнца.

Вот она низость демонов.

Связь сотворена, но не с тем. Вечная жизнь есть, и даже истинный Паулины, как и их дитя – юноша замурованный в алтарном камне – живы.

Но что это за жизнь?!

Бытие про́клятых…

Ещё удар – вспышки и лязг магического оружия.

“Ты почти во всём прав, Инквизитор…” – врывается бессловесно в мои мысли Мёртвый Король, – “только связь наша с Паулиной не наведённая. Связь нельзя сотворить. Можно подгадать. Можно проявить. Создать из ничего – невозможно. Родство душ – непреложно…Поэтому тебе придётся победить, Господин Инквизитор.”

Недоумённо вслушиваюсь в речи Мёртвого Короля. Мы продолжаем наш танец-бой.

“Вычисти здесь всё от чёрной ворожбы… Упокой армию мёртвых теней… Отпусти мою Истинную со мной… Но главное…”

“Я слушаю, Ваше Величество…”

“Защити моего сына. От гнева нынешнего короля. Если он захочет избавиться…”

“Король Алан не такой.”

Мертвец в моих мыслях шелестяще смеётся.

“Я тоже думал, что мой брат – не такой, Инквизитор… Может, ты и прав. Может твой король иной. Но если почувствуешь, что прав я…”

“Даю вам слово защитить его”.

Мёртвый Король кивает и пропускает мой предсказуемый выпад. Столп магии вырывается из моего меча и врывается в алтарь.

Я успеваю найти взглядом засвеченные фигуры Софи и Альмы. Выкрикнуть их имена. Меня прошибает ледяной ужас – Альма как будто тает!.. За всполохами магического света я толком не вижу, что происходит на вершине каменного кургана.

Понимаю только: что-то непоправимое.

Метка истинности жжёт мне запястье, неистово, моляще. Тянет из меня душу, точно моя жизнь утекает в распахнутую бездну. Где-то высоко над землёй. А из бездны задувает иномирный пронизывающий ветер.

Я сейчас чувствую, как моя любовь – моя Софи в этот самый миг лишается последних сил.

И моя душа отчаянно рвётся из тела, тянется вслед за Софи – прыгнуть вниз – в незримую иномирную бездну.