Глава 17

София

– Софи… очнись, Софи…

Какой приятный голос. С рычащей хрипотцой.

А как хорошо пахнет… свежескошенной травой и ирисками…

Это я удачно поменяла диффузор в комнате!

Промаргиваюсь. Сначала – вижу окно. Ясный день – яркое солнце. Как будто морозный узор в уголках стекла… почему-то сияющий. Моргаю ещё, и комната окончательно проступает перед глазами. Я на своей кровати в своей квартире. На моём любимом кремовом покрывале.

Я же хотела это покрывало выбросить… облить бензином и сжечь! А почему?

– Софи… – снова зовёт пробирающий до мурашек мужской голос откуда-то с границы сна и яви.

И это не мой жених Эдик…

Во-первых, голос ну очень приятный – не было у Эдика такого!

Во-вторых, Эдик не звал меня “Софи”.

И в-третьих… рывком вспоминаю, почему хотела сжечь покрывало! Эдик и Анька! Здесь!

Не “Софи” а “избалованная богатенькая стерва” – кажется, так назвал меня недожених при последней встрече?!

– Софи…

Что за божественный голос всё-таки? Если он звучит из мира сна, а не яви, то я предпочту не просыпаться.

Я пока не вижу источник звука. Но знаю: ещё немного волевого усилия, и перед глазами проступит и он.

Вдох-выдох. Спокойно, Софа. Сконцентрируйся.

И… получается!

Я издаю горлом звук – вроде вороньего карканья. Резко сажусь на кровати и влетаю прямиком в его объятия.

Секунда – и я всё окончательно осознаю.

Теперь чудесный запах этого мужчины топит меня, переполняет лёгкие, заставляет захлебнуться.

Захлебнуться в моей любви.

Нелогичной, нелепой, любви-порыве, стихийной и простой.

И я резко вспоминаю всё, что было дальше. После Эдика с Анькой на кремовом покрывале.

Окно. Полёт. Кабинет Ри (Его зовут Ри!). Ри в объятиях служанки (ай, больно! но совсем слегка… потому что там между ними ничего не было и быть не могло. А между нами – есть). Золотой волк с глазами разного цвета. Альма. Земля с высоты птичьего полёта. Касание ветром обтекаемого тела, покрытого белыми перьями. Щекотка на коже, когда эти перья колко вырываются из-под неё. Щекотка под кожей, когда в плече вибрирует чёрный паучий шип…

Надрывный птичий крик, рождающийся в моём горле.

Руки этого мужчины на моём теле. Вкус его губ. Ощущение его во мне… Ох…

Чувствую, как щёки заливаются густым румянцем.

– Ри!..

– Софи…

Мы просто крепко обнимаем друг друга, сидя на моей кровати. Склеиваемся, срастаемся. Я утыкаюсь носом в шею Инквизитора.

Время идёт. Слишком быстро. Я не успеваю им надышаться. Не успеваю напитаться теплом его тела. Я хочу сидеть так вечно! До дрожи, до щекотки в животе, до трясущихся рук. Разве так бывает?

– Ри… – нехотя отстраняюсь, Ри в неизменной чёрной форме. Затем вновь бросаю взгляд на комнату позади него. Она выглядит как всегда. Аккуратная. Чистая, светлая. Никакая. И Ри в ней – как будто нарисованный в своём форменном камзоле с аксельбантами. Инквизитор также с интересом оглядывает всё вокруг, – Ри, а почему мы здесь? Как ты сюда попал? И я… Господи, мы же не умерли?!

– Нет, Софи. Наши тела ещё живут. Ты лишилась всей магии, опустошила себя и тебя затянуло в раскрытую Паучихой пространственную дыру при крушении алтаря… Но я тебя не отпустил. Я же предупреждал, что не отпущу.

Ясное солнце золотит полосы рыжины в густых тёмных волосах Инквизитора. Разноцветные глаза залиты ярким светом. Теперь один глаз почти жёлтый, а второй – ясно-лазурный. Чудо. Это настолько красиво, что я чувствую, как хотят подступить слёзы.

– Ты звучишь как маньяк, господин Инквизитор… – невольно улыбаюсь. И Ри улыбается мне зеркально.

– Как кто? – насмешливо изгибает одну бровь Ри.

– Неважно, никто… Ерунду говорю. Так что там, продолжай объяснять, – я смотрю на него как заворожённая. И хочу, чтобы он всегда держал меня за руку.

– Я ухватился за нашу связь, – Ри сплетает свои пальцы с моими и чуть поворачивает мою руку, запястьем вверх. Так что вижу свою метку. И его – чуть выглядывающую из-под приподнятого рукава чёрного камзола. По лаконичному узору пробегают золотистые и чёрные всполохи, – Софи, если простыми словами, моя душа как бы догнала твою. Наши тела сейчас лежат на границе миров. Время для них почти остановилось. А дух… дух у нас почти что общий Софи… и нашему общему духу неважно где быть. Вот нас через пространственную брешь вынесло сюда. В мир, где ты родилась…

– Откуда ты знаешь?

– Я слышу… Георга…Криса. Они объяснили. Благодаря шипу с иглой в твоём теле. Я услышал их послание, потому что ты позволила мне…

– Не понимаю…

– Мёртвый Король Георг, призрачный воин в короне прежних Правителей. Мы сражались на мечах перед алтарём. Он благороден и справедлив. И, к несчастью для него, – влюблён. Король Георг мысленно говорит со мной. Крис, его сын, заключённый в алтарный камень, говорит с тобой… но я его тоже слышу, благодаря нашей истинной связи. Георг и Крис поведали мне, что ты родилась именно здесь. Затем тебя похитили и переправили в Руанд. Судьба притягивала тебя в мой мир. Ведь ты моя Истинная. Затем твою душу снова выбросило сюда, на время, когда ты уже была за мной замужем, а в твоё тело подселили засланца… Мы ещё всё подробно обсудим. Если захочешь. Многое ты со временем вспомнишь сама. Сейчас для нас время в твоём мире течёт иначе. Там, где лежат наши тела – лишь пара ударов сердца… а здесь… около получаса у нас есть. На взвешенное решение.

– Решение?

– Я люблю тебя, Софи. Ты полностью истощена, ты отдала Альме на пробуждение Зверя и исцеление её само́й и Криса – сына короля Георга – больше чем имела. И теперь ты погибаешь. Твоё тело…

В груди леденеет, сердце ухает куда-то вниз.

– Я прошу тебя, Софи, принять мою жизненную силу. Я привяжу тебя к себе. Целиком. Ты не расстанешься со мной, не порвёшь связь, и… боюсь, никогда сюда не вернёшься. Этот мир тебя отторгнет. У тебя больше не будет в нём физического тела. Только я. Альма. Руанд или любая другая страна моего мира… Нашего мира, Софи. Ты согласна на это?

– У меня разве есть выбор?

– Есть, Софи. Я мог всё сделать молча. Вытянуть тебя за счёт своей родовой магии. Но я так и не уверен, каково твоё решение. Ты дала мне слово остаться…Но я тебя люблю. И… если это сделает тебя несчастной, я отдам всю силу иначе, и твоё физическое тело здесь будет жить. А там его не станет.

– А ты?

– Разберусь.

– А Альма…

– Альма больше не нуждается в магической подпитке.

– Я не об этом, Ри…

– Я люблю тебя, Софи. И не буду неволить. Так что я здесь, чтобы ты выжила. Я готов отдать тебе свой ресурс в любом случае. В каком мире ты хочешь жить?..

– Я тебе точно скажу в каком мире я не хочу жить, Ри…

Ри весь как сжатая до упора пружина. Сжимает челюсть. Смотрит мне в глаза внимательно и напряжённо.

– Ри, я не хочу жить в мире, в котором НЕТ ТЕБЯ. И…

Не успеваю договорить.

Инквизитор валит меня обратно на кровать.

Для переместившейся в родной мир “души”– у меня сейчас ну очень реалистичные ощущения во всём теле. Руки Инквизитора, блуждающие по мне. Нежный поцелуй, на который я отвечаю со всей возможной страстью.

Мы сплетаем пальцы. На меня наваливается сверху сильное горячее мужское тело.

Сердце стучит. Пульс отдаётся в висках.

– Софи… – рычит мне на ухо Ри и слегка прикусывает мочку, затем – цепочка поцелуев спускается по моей шее вниз, на грудь.

Белое платье, что Ри создал для меня в странной реальности Паучихи, легко расходится по швам под руками моего Истинного. Точно платье было из бумаги.

Я отвечаю на ласку Ри. Обнимаю за шею, обвиваю тело Инквизитора ногами.

– Ты сказал у нас мало времени… – шепчу, стягивая с мужа форменный камзол.

– Нам всегда будет мало, – выдыхает Ри мне в губы, не глядя скидывая камзол на пол, – а теперь расслабься, Софи…

– А?..

– Я поделюсь с тобой силой своего рода, не должно быть никакого сопротивления…

– Не будет… не будет… – шепчу непослушными губами, и почти сразу Ри запечатывает их глубоким, но нежным поцелуем.

***

Волны чувственного наслаждения – чистого счастья – сплетались с золотистыми нитями силы и с каждым ударом сердца расходились по моему телу…

Отстранённо подумалось: а мог ли Ри передать мне силу как-то по-другому?

Я практически уверена, что да! В моих мыслях звучит усмешка голосом бабушки Иды.

Я нежусь на кровати в его объятиях. И, как говорится – пусть весь мир подождёт. И Руанд, и старушки-паучишки и прочие.

– Ри?..

– Что, Софи?.. – Инквизитор выдыхает мне в шею.

– А силу обязательно так передавать? – чуть отстраняюсь я.

– Передавать силу? – с лукавой ухмылкой заглядывает мне в глаза мой Истинный, и тут же вновь притягивает меня к себе, заставляя лечь на него сверху, – а ты думала, мы ради силы это сейчас сделали?

– Э…а что, нет?

Ри начинает смеяться. Очень заразительно. И я заливаюсь хохотом следом.

Мы так и лежим запыхавшиеся. И никак не можем успокоиться. На его горячей широкой груди так приятно… в запахе свежескошенной травы с еле различимой сладостью. В ощущении его силы и полной защищённости.

Я снова обвожу взглядом свою комнату – такую знакомую. Такую человеческую. И Ри в ней – будто сон, прорвавшийся в серую реальность. Странное чувство. И комната странная. Перед глазами всё будто в ореоле жёлтого золота.

– Ри… всё какое-то как подсвеченное.

– Я так иногда вижу мир, Софи. В момент пресыщения силой рода. И мои братья тоже. Ты получила родовую магию золотых волков. Ты под высшим покровительством моего рода. Ты привыкнешь и перестанешь видеть золотистый ореол.

Увы, но остановить это мгновение навечно нельзя. И нам с Инквизитором приходится подняться с постели. Он снова в чёрной форме, а я – спешно хватаю из шкафа первые попавшиеся вещи. Голубые джинсы. Фисташковый джемпер. Ри смотрит удивлённо и слегка осуждающе. Но я вот уверена, что кремовое кружевное бельё – он более чем заценил. Я захлопываю шкаф.

– Готово! Пошли.

У меня ещё слегка подгибаются ноги, после того, что произошло между мной и Ри, пока я веду его на свою маленькую кухоньку, к распахнутому покрытому сияющей изморозью окну – дважды пытаюсь свалиться, а он дважды подхватывает меня.

Мы останавливаемся, целуемся. Сила бурлит во мне. Золотистая, сияющая, звериная.

Ещё несколько минут назад я… извивалась в сильных руках Инквизитора, слышала, как он рычит, ритмично вторгаясь в моё тело. Меня трясло. Я кричала…

Так, Софа, соберись! Не о том думаешь…

Ри крепче прижимает меня к себе – он понимает, о чём я думаю. Вот же ж блин! Никакой конфиденциальности с этой Истинной связью. Не чтение мыслей, конечно, но всё равно… неловко, однако!

Наконец, мы с Инквизитором достигаем пункта назначения.

Зеркальные кухонные панели покрыты серой рябью – совсем как тогда, в день, когда меня выбросили из окна… как я теперь понимаю, – это сделал Крис, чтобы я попала обратно в Руанд.

Мы с Инквизитором встаём на узкий подоконник. И я вижу… маленькую серую воронку, хищно вращающуюся в нескольких метрах под нами…Наш переход. Он и тогда здесь был.

Шагаю из раскрытого окна, крепко держа Ри за руку. Перекидываюсь в полёте рефлекторно. То же делает Инквизитор. Я тут же вцепляюсь когтистыми птичьими лапами в золотистую пёструю холку волка-Ри. Расправляю огромные белые крылья. Зачем? Если портал схлопнется или мы пролетим его насквозь… не удержу ведь! Шмякнемся оба на асфальт!

Но этой страшной картинке не суждено сбыться – мы влетаем в жерло воронки – пространственной прорехи.

***

Распахиваю глаза. Опять.

Но теперь вместо моей комнаты – серое небо с редкими всполохами магической грозы. Опять беспросветный мир Паучихи с мёртвым лесом, унылыми валунами и армией монстров, сотворённой чёрной магией.

На моей талии лежат руки Инквизитора. Снова не успеваю насладиться мгновением – руки Ри уверенно сжимают мою талию крепче, помогая мне подняться.

С облегчением понимаю, что одета в голубые джинсы и фисташковую кофту… Однако, неувязочка! Если мы "духом переместились" в мой материнский мир, то откуда эта одежда? Да ещё и в зверьё перекидывались, а я… как бы пока не умею одежду сохранять.

Но сейчас совершенно не до выяснений! Вернулись – и ладно.

Лёгкий укол горечи – мама, папа, бабушка… всё. Эта страница моей жизни перевёрнута.

– Софи… – Ри хмурится, безошибочно считывая моё состояние.

– Всё хорошо, – сплетаю наши пальцы и сжимаю руку любимого человека, – всё хорошо, Ри…

Оглядываю побоище.

Замершего в нескольких метрах от нас, у развалин каменного алтаря Призрачного короля Георга. Шевелящую паучьими ногами Паулину, что вцепилась в край тускло сияющих одежд Мёртвого Короля.

– Вы! – шипит Паучиха, отскакивая от короля, кидаясь к нам.

Но тормозит, видимо, трезво оценив нас – пышущих силой.

– Вот значит как, иномирянка!.. – цедит Паулина, – ты совершила ошибку. Этот мир не ждёт гостей. Он жесток. Он жёстче твоего. В нём нет правды. Нет закона. Всё решает один тиран.

– И единственный вариант, – складываю руки на груди, – тебе само́й стать тираном в этом дико несправедливом мире? Не надоел тебе батл за корону? Бабаня, я тут заметила, что корона – это сплошной геморрой, реверансы и условности… Вот на фига ты сына родного пытаешься на это подписать?

– Замолчи! – Паулина хищно качается в мою сторону, расправляя Паучьи лапы.

Ри, стоит чуть позади меня. Он положил одну руку мне на талию. Предупреждающе сжал: Паучиха по-прежнему очень опасна. В другой руке Инквизитор сжал меч с красивым камнем в рукояти – лезвие сияло, я цепляла его краем глаза. Ри как бы медленно провёл мечом перед нами, очерчивая для Паучихи, линию, которую ей не сто́ит пересекать.

Паулина поднимает руки вверх: мол, ничего такого делать не собираюсь.

И вдруг Паучиха едва заметно ведёт в мою сторону одной из длинных полусогнутых паучьих лап. Это приказ, похолодев, понимаю я.

И на меня бросается лекарь-предатель! Живой?!

И тут происходит сразу несколько вещей:

– Мама, нет! – слышу голос Криса, полный царственной силы, власти и металла.

Вижу взмах меча Инквизитора. И растерянный взгляд Паулины. Она смотрит вниз, на своё тело. Из её живота торчит рукоять меча с сияющим магическим камнем. Паучиха тут же делает несколько шагов назад, её лицо искажает гримаса ярости.

А старый лекарь-предатель промахивается мимо меня совсем немного – мне только щекотно и горячо от просвистевшего рядом клинка, но даже разреза на одежде не нахожу!

И Ри… миг – и его уже нет рядом. Он обернулся огромным рыжим волком.

Хрясь! И безголовое тело лекаря падает прямо мне под ноги, не согнувшись ни в едином суставе. А пасть золотистого волка брезгливо отбрасывает откушенную голову.

Я нервно смеюсь. И снова вспоминаю, как ездила с родителями на Сафари и видела, как какой-то инста-диве, вылезшей из джипа, откусил голову лев…

“Какой мужчина. Прекрасный выбор Софочка”, – хихикает голос бабушки Иды в моей голове, – “и не переживай за семью, Софа. Мы ещё увидимся. Путеводная нить при тебе…”

Созерцая подпрыгивающую как футбольный мячик голову лекаря-предателя, слушаю разговоры внутреннего голоса про связь с родиной вполуха. До того ли.

Я поражена…и восхищена?!

Паулина орёт. Она продолжает пятиться от нас назад, одновременно пытается ухватиться за рукоять и выдернуть и своего живота меч, но её рука начинает дымиться при касании рукояти. Как в кино вампиры дымятся от серебра!

– Сыночек… сыночек… – лепечет Паучиха, наконец останавливаясь, – я же твоя мама… Ты свободен теперь! Помоги мне!.. Убей их!

И я, наконец, вижу Криса. Он на ходу втягивает в тело такие же паучьи ноги-отростки, как растут из тела его матери-Паучихи.

Крис, не спеша, идёт между развалин алтаря. Высокий, бледный черноволосый парень лет тринадцати, на нём какой-то старомодный тёмный костюм…Чем-то Крис напоминает мне короля Алана. Красивое благородное лицо. И самое болезненное – почти чёрные печальные глаза парня, с совершенно недетским выражением. У него на руках – уютно свернулся белый волчонок, забавно высунувший розовый язычок – Альма!

Крис прижимает белого волчонка чуть крепче к груди.

– Крис, – истерит Паулина, – ты король! Брось эту тварь! Странно, что она вообще ещё живая!.. Ты что, не понимаешь, сынок? Они враги… Они…Помоги мне, Крис!

Юноша приближается, встаёт между нами и Паучихой. Он смотрит на Паулину, застывшую с дымящимся мечом в животе.

Тяжело вздыхает и резко выдёргивает из тела своей матери меч. В его руке оружие уже не шипит.

Крис продолжает обнимать волчонка-Альму одной рукой, без видимых усилий удерживая очевидно тяжеленный меч в другой.

Мы ненадолго пересекаемся взглядами. На лице Криса мелькает сомнение, но уже через миг на нём читается одна только решимость.

***

Ри

Мы замерли у развалин алтаря на опушке мёртвого леса под безжизненным серым небом мира Паучихи. Где-то под сенью иссушенных деревьев замерла бесформенными изваяниями монструозная армия Паучихи. Многоногие твари, порождённые чёрной магией, перемежались с одурманенными Паулиной гвардейцами Руанда.

Я – в волчьей ипостаси, моя жена в этой странной иномирной одежде. В нескольких шагах от нас Крис с белым волчонком-Альмой в одной руке и с мечом в другой. Он только что извлёк магический меч из Паулины, и её рана начала тут же зарастать.

На чьей стороне Крис?! Как мне понять, что выберет несостоявшийся король Руанда? Милосердие и справедливость… или зов чёрной паучьей крови?

Я Волк.

Я мыслю как волк.

И я готов броситься в любой момент. Вырвать свою дочь из рук сына Паулины. Закрыть собой Софи. Но инстинкт зверя уверяет: Крис для меня не опасен. Однако я видел то, что видел. Он освободил Паучиху от магического меча. И я был предельно собран. И мог атаковать в любую секунду.

Но…

Я по-прежнему не чувствую от Криса ни малейшей угрозы. Высокий, немного худощавый юноша не старше тринадцати лет, в старомодном чёрном костюме из ткани, что носили прежние короли. Точно он сошёл с одной из фресок моего родового замка. Темноволосый, темноглазый, бледный… но неуловимо напоминающий Алана. Чертами лица, жестами. Набатом бьёт по волчьему разуму: это член моей семьи! Это будущий духовный супруг – Истинный моей дочери! Во мне сталкивается любовь, принятие главы рода с отцовской ревностью. Чувства тащат меня в разные стороны.

И я замираю. Я готов к любому исходу.

Когда Крис выдернул меч из живота Паучихи, я невольно скрипнул зубами. А она всё не оставляла попыток уговорить сына убить нас всех.

Но её перебил решительный, неожиданно сильный голос Криса.

– Хватит, мама.

Паулина ошарашенно умолкла.

– Мама, прекрати меня мучить. Ты сейчас пытаешься уничтожить мою семью. Мою Истинную пару. Её родителей. Её родную страну. Прекращай. Ты прожила на сотни лет дольше, чем до́лжно, мама. А я так и не начинал жить. Боги не любят, когда так нарушают заведённые ими правила.

Он замолчал и поляну накрыла звенящая тишина. Ещё несколько мгновений, и начали переминаться приходящие в себя королевские гвардейцы. А армия монстров стала тлеть и рассыпаться.

– То, что ты делаешь, мама, – противно миропорядку. Прекращай. Мы все устали. Ты, я, отец…

– Но, Крис, корона Руанда… – сла́бо возразила Паучиха

– Отпусти меня, мама. Твоя любовь задушила меня, заковала в камень, забрала жизнь и свободу. Я сам решу, что мне делать. Претендовать ли на корону или уйти.

– О чём ты, что значит уйти?..

– Я король? – рявкает Крис.

Паулина ошарашенно кивает.

– Тогда я приказываю тебе остановиться. Я освобождаю тебя… Вас обоих.

Призрачный король Георг оказывается позади Паулины и кладёт руки на её плечи. Она смертельно бледнеет и втягивает паучьи ноги. Остаётся просто хрупкой потерянной женщиной. А король обретает плоть. Его тело перестаёт призрачно мерцать, кожа, подёрнутая тленом, печатью смерти – на глазах возвращает себе краски. Теперь Георг выглядит как живой. Почти.

Паулина медленно тянет руку к своему плечу. Находит своего мужа на ощупь, и они сплетают пальцы. Совсем как мы с Софи…Я невольно нахожу взглядом метки Георга и Паучихи. Одинаковое чёрное кружево с ломаным рваным изломом с одного края. Метки начинают мерцать в унисон.

– Крис… Мне надо уйти? – в голосе Паулины слёзы.

– Нет, мама.

Я напрягаюсь. Но Крис продолжает говорить до того, как я успеваю сделать неверные выводы:

– Мы уйдём. А вы с отцом… и остальные павшие… Останетесь здесь. Это ваше место. Между мирами. Вы можете его сделать садами Божественного Зверя. А можете превратить в Преисподнюю, оплетённую паутиной.

– Прощайтесь… – хрипло рычу я, с трудом выталкивая одно-единственное человеческое слово из волчьего горла.

***

Крис отворачивается от родителей.

Он по-прежнему нежно прижимает Альму к груди. Белый волчонок утыкается в полы старомодного чёрного фрака юноши носиком. Снова во мне ворочается отцовская ревность.

И Крис понимает. Он смотрит мне в лицо своими слишком взрослыми глазами… Это всё-таки неправильно, "бедный мальчик" – мелькает невольная мысль.

– Господин Инквизитор… можно вас попросить… – мягко обращается ко мне Крис.

Принимаю человеческую ипостась мгновенно, считывая жест юноши. Беру из его рук чуть поникшую Альму. А Крис чертит ровный прямоугольник остриём магического меча в воздухе. Контур исходит чёрной искрой – как если бы по его краю пробежала шаровая молния. И центр портала начинает скручиваться в уже знакомую моему глазу серую воронку. Почти такую же, как висела в воздухе под окнами Софи в другом мире.

А вскоре в центре воронки проступают образы. И через несколько мгновений я уже не сомневаюсь, – по ту сторону исходит волнами Руанд. Королевский сад с голубыми розами. Будто я смотрю на него из-под воды.

Крис опускает меч и ещё раз поворачивается к стоя́щим в паре десятков шагов от нас Георгу и Паулине, церемонно кланяется своим отцу и матери. Как было принято во времена предков.

– Крис… Приходи иногда…ты ведь умеешь… – жалобно шепчет Паулина, позволяя Георгу себя обнять, – прости меня, сыночек…

Затем Паулина переводит взгляд на меня и произносит таким знакомым тоном:

– И ты прости, мальчик мой… Но ни у твоего короля, ни у твоего Руанда я не прошу прощения. Мне не жаль.

Я киваю Паулине, принимая её просьбу о прощении. Прислушиваюсь к себе: больно ли мне ещё? Вижу ли я в ней – Чёрной Невесте Георга… Чёрной Паучихе – свою добрую няню, которая укачивала меня маленького. Которая успокаивала, когда я болел, которая выгораживала мои провинности перед родителями.

Да. Ещё больно.

Но это пройдёт. Софи держит меня за руку. Она чуть крепче сжимает мои пальцы. Моя Истинная чувствует… догадывается. Моя отражённая боль касается её сознания. И я сжимаю её руку в ответ.

Крис нерешительно приближается к нам. Точно сомневается: не передумаем ли? Примем ли в семью? Бедный ребёнок…

Я окидываю взглядом серый мир Паучихи на прощание, лес почему-то уже не кажется мне мёртвым сухостоем. А небо слегка светлеет с одного края – будто занимается рассвет.

Пришедшие в сознание гвардейцы Руанда выносят через наведённый Крисом портал раненых сослуживцев. Монстры Паучихи окончательно рассыпаются в чёрный прах.

Я стою с Альмой на руках. А Софи кладёт Крису руку на плечо и бросает на меня вопросительный взгляд:

– Ри… может, Крис у нас останется?..

Я киваю. Конечно, Истинный Альмы останется с моей семьёй, ведь он – её часть. И я с досадой размышляю о тяжёлом разговоре, который предстоит мне с королём Аланом.

Крис отстраняется от Софи, делает несколько шагов к алтарю, что был его темницей столетиями. И с размаху вонзает меч с магическим артефактом в рукояти в каменные развалины. Лезвие уходит глубоко в полупрозрачный камень.

– Это точка входа, – поясняет Крис, глядя мне в глаза, – Меч с камнем-артефактом придётся оставить здесь. Иначе мне не удастся удержать достаточно мощный портал в Руанд. И ещё, леди София…

Крис вновь приближается к нам, протягивает руку к плечу моей жены, закатывает нежно-зелёный рукав её иномирного одеяния. Софи коротко вскрикивает, юноша быстро выдёргивает шип и иглу из плеча моей Истинной. Она не успевает дёрнуться или запротестовать. Крис бросает опустошённые артефакты на землю.

– Голоса зверя в голове вполне достаточно, леди София, – с улыбкой поясняет Крис, – ещё вы иногда будете слышать голос рода. Не будем множить сущности. Шип и игла выполнили свою задачу. Они вам больше не нужны.

Я провожу свободной рукой по плечу жены. Убеждаюсь, что маленькая ранка – надрыв от шипа с иглой – заживает у меня прямо под пальцами.

– Портал нестабилен. Нам лучше поспешить… – выдыхает Крис.

Он бледен.

– Так пошли, – запросто хватает юношу за рукав Софи.

Но Крис медлит.

– Я… Я никогда не покидал эту реальность физически…Мне трудно сделать шаг за грань, – как будто нехотя признаётся Крис.

– О боже, – шепчет Софи…

Я передаю Альму Софи, медленно, но решительно оборачиваюсь волком. Припадаю на землю. Недвусмысленно подставляю широкую золотистую спину. Для Софи, Альмы и Криса.

Софи тут же запрыгивает. "И где тот страх собак?" – вскользь с усмешкой думаю я.

Крис неловко улыбается и садится позади Софи. И сейчас я особенно остро чувствую – какой же он ещё ребёнок. На которого взвалили непосильную ношу. Ребёнок, который так и не прожил детство. И нам с Софи предстоит это исправить.

Вдруг Альма вырывается из рук Софи и скрывается в развалинах алтаря. Не успеваю заволноваться. Белый волчонок тут же появляется вновь, волоча за собой растрёпанную грязную игрушку-птицу.

Издаю короткий рык, поднимаюсь в полный рост и хватаю дочь в пасть вместе с плюшевой птицей – как волки носят своих щенков – и впрыгиваю в уже слабеющий исходящей рябью портал.

Он схлопывается через миг после того, как мы в него влетаем.