Глава 7

София

Виктория смотрит на меня растерянно, как будто извиняется взглядом. Подхватывает тёмно-синие юбки, усыпанные алмазной крошкой, и скрывается в молочно-белой арке портала со своей свитой.

Она спешно покидает нас, пообещав, что мы с ней ещё договорим.

Мою-то исповедь она послушала, а вот ясности внесла маловато. Сказала, что Ри “не прав”, но и я не права…

А в чём неправа-то?

И Вика была такова.

Я осталась наедине с якобы-мужем, который и в присутствии королевы не забыл помиловаться со своей уборщицей-фавориткой.

Теперь мы сидим в просторной комнате за длинным прямоугольным столом в стиле “здравствуй, средневековье”, почему-то в максимально удалённых точках. Напротив друг друга, но между нами длиннющая столешница. Слуги все подали и ушли.

Пожалуй, это к лучшему. Пусть нервный Оборотень сидит подальше…

Обед проходит скомкано.

Я и Ри едим в напряжённой тишине. Мне не лезет кусок в горло, нежнейшее томлёное мясо как будто горчит. Гарнир из незнакомых овощей норовит застрять в глотке.

Но я знаю, что искусные местные повара в этом не виноваты.

Мне, безусловно, полегчало от разговора с королевой, – я теперь хотя бы знаю, что меня не казнят и не будут пытать!

Однако завершение посиделок в саду – когда Ри в очередной раз не преминул обняться со служанкой – разогнало весь мой светлый энтузиазм. И теперь мне давит и холодит грудь изнутри, а вкуса обеда я не ощущаю…

Самое нелепое, что я от переизбытка чувств забыла спросить Викторию, сказала ли она Ри о моём иномирном происхождении или я сама должна это сказать? Или как? А когда королева ушла, я себя почувствовала, как пятилетняя девочка, которую мама, несмотря на слёзы, таки оставила в детском саду с суровой воспитательницей и ушла на работу.

В общем, безысходность как она есть.

В очередной раз тяжело вздыхаю и откладываю приборы. Не хочешь есть – не мучай… ну, в общем, никого не мучай. Сейчас Ри быстренько поест, и мы отправимся, куда ему там нужно. А пока посижу – поизучаю вот эти вот тяжёлые рыжеватые портьеры на огроменных арочных окнах столовой залы. Красота. Такими органично было бы гроб изнутри обивать…

Настроение всё портится и портится…Вот уже и совсем мрачняк полез – гробы какие-то.

– Софи… – слышу недобрый голос Инквизитора и лязг отброшенных столовых приборов.

Нехотя поднимаю взгляд. Ведь не отстанет. Этот чужой неверный муж, который мне непозволительно сильно нравится без уважительной причины.

– Что? – вяло интересуюсь, складывая руки на груди.

– Так и будем молчать?

– А о чём говорить?

– Например, о том, что я тебе якобы не муж, Софи! – Ри вдруг подскакивает из-за стола так резко, что тяжеленный стул, на котором сидел Инквизитор, с грохотом валится на пол, – или о том, что хочешь “домой”…

Ри упирается сжатыми до белизны кулаками в стол. Его чёрный форменный камзол с серебристой волчьей головой и ещё какими-то аксельбантами распахивается, и я невольно смотрю в разрез его такой же чёрной рубашки… Он в гневе, он глубоко дышит… тонкая ткань натягивается на его широкой мощной груди на каждый вдох… Ах ты ж боже мой, нельзя же так!

Почему он такой красивый?! Ну почему?!

Судорожно медленно выдыхаю.

Но Ри трактует мою реакцию как-то по-своему и, похоже, ещё сильнее распаляется:

– Виктория мне толком ничего не объяснила, Софи! Изобразила спешку и только шепнула напоследок, что ты сама мне всё расскажешь – это раз. И чтобы я почаще тебя обнимал и держал за руку – это два. Я…

– Чего?.. – мои брови ползут вверх.

Это что за новости!

Ну, Вика, спасибо тебе!

Это такая твоя помощь в возвращении домой!

Ри, чеканя шаг, будто хочет забить пятками в пол гвозди, обходит прямоугольный обеденный стол. Он направляется ко мне. Я тоже по инерции поднимаюсь на ноги и отступаю от стола…

– Софи… – руки Инквизитора смыкаются на моих запястьях мягкими горячими обручами. Тут же отзывается горячим татушка-завитушка, – Софи, прекрати меня мучить…

– Я не… я тебя мучаю?..

– Софи, – Ри хмурит брови, он бледен, время будто замедляется… Этот сильный мужчина, сжимающий мои руки в своих, выглядит сейчас таким несчастным! Я себя чувствую какой-то сволочью, которая всадила ему нож в спину… но почему? И что мне делать?

– Ри, – очень спокойно и мягко зову я, дожидаюсь, пока эти бездонные глаза разного цвета на меня посмотрят.

Не хотелось бы, чтобы Инквизитор снова взбесился и перекинулся в огромное рыжее чудовище.

– Ри, – очень медленно произношу я, молясь, чтоб до Инквизитора с первого раза дошёл смысл моих слов, – ты только не обижайся. Я правда не твоя жена. Я полдня рассказывала королеве, что я из другого мира, у себя дома упала в окно. Очнулась в твоём кабинете. И вчера первый раз увидела и тебя и твою замечательную дочку, и я…

Ри вдруг выпускает мои руки и отшатывается назад. Он несколько раз часто моргает. Открывает рот, но не издаёт ни звука.

По моей спине пробегает стая ледяных мурашек – онемевший крупный мужчина с безумным взглядом… с которым ты одна в пустой комнате… Это, знаете ли, слегка тревожно.

– Ри, ты только не переживай, мы обязательно найдём твою жену, а меня вернём домой, к моей семье… Вика же обещала… Ой, королева Виктория то есть.

Он не слушает меня. Он делает снова шаг ко мне, и я с каким-то странным облегчением вновь ощущаю, что он держит мои руки в своих. Меня обдаёт этот безумно притягательный запах – свежескошенной травы и ирисок. И снова зарождается нелепое неуместное ощущение – живот с бабочками, голова с ватой.

– Нет, Софи, – вдруг зло припечатывает Ри, – именно ты моя жена. И именно тебя я никуда не отпущу. Не разведусь. Не отрекусь. И если надо – запру тебя в родовом замке. И мне глубоко плевать, что тебе пообещала королева.

***

Ри

Мы с Софи перемещаемся порталом к южной границе. Она всю дорогу молчит. Вообще, она очень послушна и податлива. Не жена, а тряпичная кукла. Я, конечно, тоже переборщил.

И видимо, она испугалась. Теперь плетётся за мной как тень, бледная, с огромными глазами.

Что она теперь думает? Что я психопат?

Дожил. Моя Истинная, моя жена – смотрит на меня как на буйнопомешанного.

Я хорош, конечно… “запру тебя в родовом замке”… “глубоко плевать, что пообещала королева”… но хорошо хоть непроизвольно не перекинулся в зверя!

Хотя он бился, метался и требовал выпустить его наружу.

Ничего. Сейчас я порву пару адептов чёрного культа в клочья и скажу, что так и было… Сейчас мне не нужен повод, косого взгляда достаточно. Первый формальный отказ от сотрудничества культистов в интересах короны… И я. Откушу. Кому-то. Голову.

Я защёлкиваю на запястье Софи широкий золотой браслет с рыжим круглым камнем, утопленным в металл в центре украшения.

– Софи, там, куда мы отправляемся, ничего выдающегося произойти не должно́, но если вдруг что-то пойдёт не так, обязательно надави на камень. Он легко сломается, сил тебе хватит. Откроется портал и перенесёт тебя в безопасное место…

Софи не реагирует. И я с нажимом переспрашиваю:

– Ты меня поняла?

Она покорно кивает. Мой голос прозвучал слишком резко. Повелительно. Я этого не хотел!.. Теперь я злюсь на себя ещё сильнее.

Нервно выдыхаю и крепко беру Софи за руку. Из портала мы ступаем сразу на широкую поляну, устланную луговыми цветами. Хмурый день катится к закату. Здесь нас уже поджидают мои люди.

Мы организовали засаду в указанном информатором месте. Культисты укрыли свой штаб под мороком. Я сорву его сейчас же…

Я держу Софи за руку, переплетя наши пальцы замком. Держу только я, Софи просто безвольно отдала мне руку и покорно не пытается её выдернуть. Я чувствую, что её сердечко стучит быстрее чем нужно. Она вся напряжена. Я виноват. Снова напугал её.

Ту, чей покой поклялся охранять.

– Софи, поделись-ка со мной своей магией…

Безропотное нервное подчинение. Со второго раза у неё получается пода́ть силы на наши сцепленные в замок руки…

Ощущаю очередной укол совести: как я такое допустил? Мне необходимо наладить с ней отношения и разобраться во всём этом бардаке. Я знаю главное: это моя жена, а весь этот лепет про другие миры… что ж. Она не лжёт, я это чувствую. Значит, вопрос в том, как я буду это решать.

Не “отпущу ли я её туда”… Естественно, не отпущу.

А как я со всем этим разберусь, как наведу порядок в её голове, как верну расположение моей Истинной.

Задача номер один – пусть перестанет меня бояться. Нам нужно просто сотрудничать.

– Софи, постарайся не нервничать. Дома мы всё обсудим. Я вспылил. Был не прав. Ладно?

– Ладно… – она робко улыбается мне, бледные щёчки чуть трогает румянец… моя Софи.

Поток чёрной магии, бьющий в мою ладонь становится сильнее и увереннее, я без труда сворачиваю его в петлю и направляю в предмет, что держу в другой руке, – бусину на цепочке. На вид – это крупная капля серого жемчуга, по факту – отпирающий и демаскирующий артефакт.

Воздух на цветочной поляне дрожит, и перед нами материализуется нелепый двухэтажный особняк, грубо вытесанный из серого камня. Он проявляется резко, будто с него сдёрнули отражающую ткань.

Отдаю беззвучный приказ, и десяток моих лучших людей врываются в особняк. Блокируя двери и окна. Схема отработана, безотказна.

Мне уже кажется, что всё пройдёт в штатном режиме, без происшествий, когда одно из окон первого этажа бьётся, стёкла брызгают наружу.

Два моих лучших сотрудника в обличье чёрного и серого волков падают, осыпаемые градом битого стекла. И начинают корчиться и жалобно подвывать… По ним бегают тысячи мелких чёрных паучков с гибкими лапками.

А следом из окна показывает тонкую, гибкую лапу многократно увеличенная копия этих паучков. Огромная теневая тварь. Паучиха.

– Софи… – рычу я, – самое время активировать артефакт… София, уходи! Сейчас же!

Паучиха выползает из особняка. Очень быстро.

Бросаю взгляд на Софи всего на миг… Она и не думает меня послушаться! Её глаза расширены. В них смесь ужаса и… восторга?!

Многоногая тварь несётся прямо на нас. Разряжаю за миг три боевых артефакта в паучиху… Но с неё стекает моя магия как простая вода, расплёскивая рыжие энергетические блики…

Моя жена возбуждённо шепчет что-то вроде “твою мать…” а дальше… странные слова, примерно осознав их смысл, я внутренне стопорюсь. Откуда моя жена знает такие слова?! Сиротское детство? Какого Демона?! Это слишком!

Неужели это странный след её путешествий по далёким мирам?

Тянусь, чтобы самостоятельно активировать артефакт и отправить жену в безопасное место, но она отшатывается назад сама и оттягивает следом меня, и я не успеваю!

Я отвлёкся. Ещё одна непростительная ошибка, которые я в последние два дня леплю одна за одной!

И сам на себя злюсь. Успеваю оттеснить восторженно-испуганную жену себе за спину. За мгновение до смертельной атаки Паучихи.

В следующий миг – острый шип на конце паучьей лапы – уже на две трети вошёл в мою грудь.

Мои магические щиты дымятся, пытаясь стянуть пробоину в защите… Но тварь всё глубже вонзает в меня шип.

Это не боль. Это за гранью боли…

От мира темнота откусывает куски сверху и снизу. Руки и ноги тяжелеют, а пронзительная боль в груди – как будто все нервы накручивают на пыточную катушку… но она – ничто, по сравнению с осознанием того, что я сейчас упаду и умру… До того как король Алан получит посланный мною сигнал тревоги.

А Софи останется здесь… Ну зачем она воспротивилась?! Почему не активировала браслет, когда я ей велел?!

Подмога, а может и сам Алан явятся скоро. Но недостаточно.

Труп моей жены уже будет лежать рядом с моим. Вместе навсегда…

А без нас Альма не проживёт и суток.

Стараниями королевы Виктории – может протянуть около недели. Но и её возможности небезграничны.

Этого никак нельзя допустить, но… моё отравленное Паучихой тело становится всё тяжелее. И я обрушиваюсь на колени…

Перед глазами расплываются серые кляксы, я едва различаю, что происходит.

Как вдруг выдыхаю с облегчением.

Шип выходит из моей груди, резко и весь.

А Софи… уже не прячется позади меня. Моя жена резко опускает небольшой придорожный валун на выпуклую чёрную спинку паучихи, с таким неожиданным хрустом! – как будто разгрызаешь волчьей пастью тонкую птичью кость. И сквозь зубы при этом бормочет такие слова, что у меня проясняется сознание.

Потом Софи хватает Паучиху за одну из тонких лап, оттаскивая от меня монструозную тварь и…отламывает паучью лапу как сухую веточку!

Хватает голыми руками прямо за шип!

Боги, она же не знает, что шип Паучихи ядовит!..

Многоногая тварь издаёт высокий крик и убирается в портал раскинувшейся чёрной кляксой ровно в тот миг, когда из спешно наведённых светлых арочных порталов начинают появляться воины Алана во всеоружии.

Последнее, что помню: надо мной склоняются трое, они теснят друг друга.

Алан. Виктория. И Софи… Все трое рядом, заглядывают мне в лицо с тревогой, а Софи прижимает оторванную паучью ногу к своей груди и – смотрит на меня с недвусмысленно читающимся страхом за мою жизнь… Значит, всё не зря. Значит, всё-таки любит…

Моё немеющее лицо дёргается, силясь выдать подобие улыбки. А за грудиной ласково теплеет.

А потом мой взор окончательно заволакивает Тьма.

***

София

Где-то высоко над нашими головами редко грохочет. Серое небо озаряют синие вспышки молний. Но мне нет до них дела.

Мы с королевой Викторией и королём Аланом склоняемся над бледным Ри.

Инквизитор лежит на спине, с закрытыми глазами. А мы опустились на землю прямо рядом с ним.

Я не могу различить его дыхание.

И сейчас мне кажется, что если я вдруг больше не увижу его глаза… один медово-карий, другой льдисто-голубой… то жизнь моя на этом закончится. Она будет длиться. Но будет полна беспросветной тоски, я буду ходить тенью и видеть мир в серых тонах.

У меня дрожат руки. Я и сама не дышу – я забыла как. Да мне и не надо…

Я стану призраком рядом с Альмой, буду гладить её волосы. И смотреть, смотреть на неё постоянно, потому что она – это часть Ри. Я плотно сжимаю дрожащие губы, но дрожь не унимается. Я утопаю в боли, которую себе представила…

Я буду чахнуть над его отражением в дочери, пока окончательно не угасну…

Какой “мой родной мир”? Какие автомобили и телефоны? Мне не надо ни-че-го, пусть только откроет свои невероятные глаза. Пусть только вдохнёт…

Я слышу каждый шорох на поляне. Каждый оттенок запаха, всех цветов на этом лугу. Собирающейся в хмурых небесах грозы. Запах каждого оборотня и каждого мага, лишённого зверя, в округе.

Инквизиторов, королевской стражи, пленённых культистов, раздавленных пауков, двух убитых преступников, трёх раненых оборотней…

Меня трясёт и колотит, в голове мутно и тяжело, и если Ри сейчас же не начнёт дышать, я просто упаду рядом…

А узор на моём запястье… он просто горит!..

Слышу едва различимый мелодичный звон, который, оказывается, сопровождает белое исцеляющее сияние, срывающееся с кончиков пальцев Виктории. Она водит светящимися белизной руками над раной Ри, и его широкая растерзанная паучихой грудь будто заливается белой ртутью, и края раны медленно, нехотя подтягиваются друг к другу.

Слышу натужное дыхание Виктории.

Рефлекторно прижимаю к груди оторванную тонкую фалангу паучьей лапы… Кончик моего боевого трофея касается военного камзола короля.

– Убери от меня эту мерзость, ведьма, – цедит король Алан, отстраняясь от меня.

Затем вскакивает на ноги и куда-то уходит.

Какой нервный мужик! Как он меня бесконечно бесит!.. И что Вика в нём нашла? Ну, кроме того, что он красавец? С таким же жить невозможно!.. Как на вулкане – то ему не скажи, так не посмотри.

А Ри хороший…

Он заслонил меня от огромного чёрного паука…Он велел мне бежать, но… Я не могла! Не могла бежать. Я знала, что если уйду – Ри отсюда не вернётся. И эта мысль была такой чёткой и убедительной, она ударила меня наотмашь! Пока Ри тянулся к браслету, чтобы переместить меня – та мысль становилась громче и громче, и в конце почти оглушила меня!..

Резкий вдох Ри и восторженный визг, который кто-то издал моим голосом, заглушают вздох облегчения Виктории.

– Стой, Софи… – королева удерживает меня от того, чтобы кинуться на шею еле раздышавшемуся Ри, – эту штуку отдай-ка мне…

Королева забирает из моих рук кусок оторванной паучьей ноги, обхватив белоснежным платком, и передаёт одному из воинов в форме королевской гвардии. Как пожилой опер из старых фильмов про ментов забрал бы вещдок с места преступления. Затем Виктория осеняет белым светом мои руки, пропитанные чёрной жижей типа мазута. Когда они очищаются, Виктория кивает.

И я… опускаюсь на траву рядом с Инквизитором, аккуратно ложусь Ри на плечо. Он рвано дышит. Я обнимаю его, чувствуя, как мне в ухо затекает моя же горячая слеза.

– Он ещё какое-то время пробудет без сознания, – раздаётся голос Виктории где-то надо мной, – ему не помешала бы ещё пара воздействий белой магией. Когда он будет готов, отправитесь к Альме. Заодно будет время всё ему объяснить…

– Что объяснить? – механически отвечаю королеве шёпотом, – я уже попыталась. Он отнёсся… агрессивно.

– Понятно, – хмыкает королева, – вам нужно поговорить… И, Софи, личная просьба. Рассмотри вариант остаться с ним…

– Что?.. – смотрю на королеву снизу вверх, лёжа на плече у мужчины, чувства к которому отказываюсь признавать. А сама лежу, между прочим, зарёванная… И тем не менее!

– Разве ты не чувствуешь ничего, Софи?.. – голос Виктории ласковый, она разговаривает со мной как с маленьким несмышлёным ребёнком. Но не давит.

А я молчу.

– И как быть с Альмой? Её без тебя невозможно лечить…

– Ну… если некем заменить, и его настоящую жену мы не найдём, я, конечно, буду приходить сколько нужно.

– Софи, – тон Виктории усталый, – это особенная болезнь. Вам вообще нельзя отдаляться от ребёнка. Чем хуже твои отношения с мужем, тем сильнее болеет Альма. Вам нужно быть рядом, обмениваться энергиями как можно плотнее, чтобы было чем её питать…

– Но Вика, у меня нет мужа! Я никогда не выходи́ла замуж! Не рожала! Мне двадцать лет! И вообще…

Я резко вспоминаю маниакальное выражение лица Ри и категорический отказ меня отпустить, когда попыталась обсудить с ним своё иномирное происхождение.

Разжимаю объятия, собираясь подняться. Но до того как успеваю убрать руки и отодвинуться от Инквизитора, вокруг моего запястья железной хваткой смыкаются пальцы Ри.