Глава 11

Тимофей

Ветер пахнет солью и вулканической пылью, игриво треплет волосы моей красавицы жены, стоит нам оказаться на каменистой тропе, виляющей вверх. Глаза Полины надёжно спрятаны под шёлковой повязкой, и она то и дело морщит нос, пытаясь сдвинуть хотя бы на несколько миллиметров эту преграду к моему сегодняшнему тщательно спланированному сюрпризу. Будь у неё возможность, давно бы дотянулась руками и просто-напросто сняла, ведь весь резерв своего терпения она исчерпала ещё полчаса назад, пока мы ехали сюда, но она не может, ведь я крепко держу её под руки, следуя сбоку и чуть позади, аккуратно направляя, чтобы она не оступилась и не подвернула ногу.

— Долго ещё?

— Нет, ещё немного.

Она опять морщит свой очаровательный любопытный носик, и я невольно улыбаюсь, вспоминая прошедшие два дня, что мы проводим в доме Эктора и Селии. Из-за того, что ливнем размывает дороги, приходится там задержаться гораздо дольше, чем планировали. Но лично я даже рад, что так выходит. Нашему общению с Полиной только на пользу. Пусть моя жена не устаёт время от времени напоминать о том, что она всё ещё не простила меня полностью, я определённо на верном пути. Про свою загадочную работу, правда, тоже подробности мне так и не рассказывает, маленькая врединка, но я решаю оставить эту проблему на наше возвращение домой. Тогда уж точно вычислить будет не сложно. Хотя не сказать, что мне не доставляет удовольствие сам процесс “допроса”, особенно, если он происходит в спальне, когда мы наедине. Возможно, ещё и поэтому не особо давлю на неё со своими расспросами. Впрочем, у неё и своих на данный момент хватает.

— Куда мы всё-таки идём, да ещё и в такую рань? Ты мне так и не сказал.

В качестве ответа сближаюсь с ней вплотную и нежно целую в висок, тихонько прошептав ей на ушко:

— Я же говорил, ещё немного потерпи, и сама всё увидишь.

От моих действий Полина сбивается с шага, чуть не запинается. Я вовремя реагирую и ловлю. Но всё равно заслуживаю от неё немного капризное и ворчливое:

— Я устала.

Собирается добавить что-то ещё, но в этот момент я перехватываю её иначе, поднимая на руки.

— Так лучше?

— Возможно, — кокетливо отзывается моя жена, обнимая меня за шею обеими руками.

Невольно улыбаюсь на её коварство.

— М-мм… а что тогда нужно сделать, чтоб наверняка?

— Сказать, куда мы идём, а ещё лучше снять с глаз повязку.

— Тогда сюрприз не получится, — усмехаюсь. — И все твои уже приложенные усилия на это утро будут напрасны.

— А так я умру от любопытства и это будет исключительно твоя вина, — беззлобно ворчит она.

— Да всего минутка ещё осталась, — целую её в нос. — К тому же я всегда готов провести тебе сердечно-лёгочную реанимацию в случае возникновения такой необходимости, — добавляю не без сарказма.

До точки нашего местоназначения реально метров сто всего остаётся, я уже вижу её и ускоряюсь. С учётом, что моя жена весит, как пушинка, это не составляет сложности.

— Так вот каков твой коварный план — довести меня до полусмерти, а затем выступить героем, чтобы я тебя простила… — тянет Полина насмешливо.

— Естественно, ты же не сможешь отказать тому, кто спас твою жизнь, — усмехаюсь в ответ, шутливо подтверждая её правоту.

— Вот когда спасёшь, тогда и прощу, — тут же ловит меня на слове красавица-жена.

— Если б я заранее знал, что только это от меня и требуется, мы бы поехали не сюда, а с тарзанки прыгать, — по-своему соглашаюсь я с ней.

На вершине тропы нас дожидается сразу несколько человек. Они из числа оплаченного мной сервиса. Обычно сюда водят групповые экскурсии с последующей дегустацией местных угощений, но сегодня всё утреннее время здесь предоставлено только для нас с женой, я об этом позаботился. Стоит нам приблизиться, как слышатся их улыбчивые приветствия, и Полина начинает ёрзать на моих руках активнее.

— Ещё немного, егоза, — ворчу уже я сам, ставя её на ноги.

Встретивших нас я отпускаю, они нам пока не нужны. Троица понятливо кивает и удаляется из виду, хотя я точно знаю, стоит позвать, услышат и тут же вернутся.

— А теперь? Всё ещё “ещё немного”? — ехидничает Полина.

— Ага, сперва ты должна начинать умирать от любопытства, чтоб я тебя героически спас, забыла? — улыбаюсь, перехватывая её правую ладошку иначе, чтобы положить ладонь на ограждение.

Сам перемещаюсь ей за спину.

— Да снимай ты уже её с меня, а то я и правда умру, — нетерпеливо отвечает она, слегка подпрыгивая на месте.

В качестве ответа прижимаюсь к ней плотнее и аккуратно ослабляю шёлковый узел на её затылке. Хотя и тогда не спешу полностью с ним расправиться. Вдохнув аромат её волос, задерживаю дыхание и замираю в моменте. А немного погодя, сверяясь с часами и линией далёкого горизонта, опять слегка дразню её, шепнув на ушко:

— Готова?

— Снимай уже, — окончательно теряет терпение Полина.

— Ладно. Три. Два…

Гран-Канария в предрассветный час — это что-то непередаваемое. Вокруг тишина, нарушаемая лишь пением редких птиц, и ощущение, что ты стоишь на краю света. Первый луч солнца пронзает горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого и розового, когда шёлковая повязка окончательно соскальзывает с каштановых волос моей жены, хотя я так и не заканчиваю счёт. Я хочу чтоб она увидела то, что вижу я, всё и сразу, без подготовки, наполнившись этими впечатлениями. Так впечатления всегда острее. И я не прогадал. Перед нами простирается панорама вулкана, величественного и спокойного, словно спящий гигант. Внизу всё выглядит настолько маленьким, будто игрушечное, а вдалеке сверкает океан.

— Ух, ты!.. — восторженно выдыхает Полина, оценивая развернувшийся перед ней вид. — Как красиво…

— Очень, — подтверждаю.

Хотя, в отличие от неё, смотрю вовсе не на окрестности. На неё. Такую милую и красивую. Мою жену. Рассветные лучи подсвечивают тёмные локоны, придавая им огненный оттенок, карие глаза лучатся восхищением, а светлая кожа будто сияет. В такие моменты за одну эту её улыбку, не то что утро в каком-либо месте купить, весь мир положить к её ногам готов, лишь бы она ещё раз так улыбнулась. И она улыбалась. Прямо сейчас. Обернувшись ко мне.

— Потрясающий сюрприз. Спасибо, — выдыхает и крепко прижимается ко мне, оплетая руками за талию, прижимаясь щекой к груди.

Обнимаю в ответ ещё крепче.

— Тебе спасибо, любимая, — отзываюсь, целуя в макушку.

— За что? — удивляется она, задирая голову, чтобы видеть меня.

Чем и вызывает у меня очередную ответную улыбку.

— За всё, — говорю, как есть.

Как минимум потому, что мой сюрприз и вполовину не стал бы таким, как она говорит, потрясающим, без её искренней радости, которая и сделала его таковым.

— Голодная?

На небольшом столике, установленном неподалёку, нас ждёт завтрак. Не только то, что обычно подают в этом месте, но и то, что любит сама Полина: свежеиспечённые круассаны с абрикосовым джемом, ломтики хамона, пахнущие дымом, тарелка с яркими экзотическими фруктами, козий сыр с папайей, чуррос с горячим шоколадом, свежевыжатый апельсиновый сок и ароматный канарский кофе, а ещё медовый ром, капелька которого, если добавить к свежесваренному напитку, придаст тому особый привкус. Вообще, во время общих экскурсий здесь подают ещё и разные виды вина, но я решаю, что для одного завтрака нам и того, что есть, достаточно.

— Очень, — отвечает жена, не спеша от меня отстраняться, продолжая с улыбкой осматривать подсвеченный восходящими лучами солнца заросший кратер вулкана.

К накрытому для нас завтраку мы так и подходим вместе. Там два стула, но я решаю, что нам хватит одного. Усаживаю Полину к себе на колени. Собираю на тарелку всего понемногу.

— А если ты очень голодная, то сытный завтрак на фоне красивых пейзажей считается за спасение? — интересуюсь, потянувшись к кофе.

Кофе по-канарски — крепкий, вкусный, душистый и ароматный. Налит аккурат во время нашего появления, так что не успевает остыть, чем я и пользуюсь. А Полина отдаёт предпочтение соку.

— Вряд ли, это больше похоже на соблазнение, — отвечает привычно дерзко, делая короткий глоток.

— Пока мои руки держат исключительно кофе, — замечаю встречно.

— Вот и держи его в них дальше, — отзывается жена, потянувшись к чурросу.

Тонкие пальчики обхватывают изделие из заварного теста, окунают в шоколад. Проследив за этим на первый взгляд невинным действом, начинаю жалеть, что я и правда держу лишь кофе. Но сижу и дальше давлюсь им, вспомнив, что Полина опять пропустила ужин. Пусть хотя бы позавтракает, как следует.

Жаль, кофе в чашке заканчивается быстрее, чем желание жены уплетать продолговатые жареные вкусняшки в шоколаде. Сладкое время от времени она разбавляет другими угощениями со стола, но в какой-то момент я всё равно ловлю её ладошку и перенаправляю, отправив чуррос себе в рот. И даже не знаю, что вкуснее, шоколад или встречный взгляд моей жены, когда мои губы забирают съестное, вместе с тем задевая её пальчики. Тем более, что шоколад проглатываю, не особо ощутив вкус. Куда ярче чувствуется собственный ускоряющийся пульс.

— Тоже захотелось, — поясняю собственные действия.

Полина согласно кивает, не сводя взгляда с моих губ.

— Очень вкусно, да? — шепчет она в ответ.

Едва ли я сам громче. Голос садится и хрипнет.

— Да. Дашь ещё?

Новый кивок сменяется очередной порцией десерта. Полина подносит его к моим губам, но замирает, так и не донеся. В карем взоре мелькает задумчивость.

— Обещай мне кое-что, пожалуйста, — просит вдруг.

Если честно, я готов ей что угодно пообещать, только бы она завершила обещанное, но на деле я ограничиваюсь лишь встречным:

— Что?

— Если вдруг ты меня разлюбишь, скажи мне об этом прямо, как есть. Не ври мне, хорошо? Я обещаю не закатывать истерики, просто тихо уйти. Но не предавай меня. Этого я не вынесу от тебя.

Мир делится на до и после. Полина делит его. Всё, что одолевало меня ещё пару секунд назад, теряет смысл и исчезает. В моей голове новый эмоциональный взрыв.

— А это откуда сейчас вдруг взялось? — выдыхаю шумно.

Чуррос всё-таки исчезает из её руки. Я откладываю его обратно на тарелку. А женскую ладошку сжимаю в своей. Тогда и продолжаю:

— Хорошо. Если для тебя это важно, я обещаю. Я никогда тебе и так не врал. И не собираюсь, — произношу мягко. — Но теперь и у меня в этой нашей с тобой теме с прощением есть претензия, — добавляю следом, переворачивая её ладошку, чтобы ласково прижаться губами к запястью. — Почему, чуть что, ты сразу про расставание? Ты настолько в меня не веришь? — возвращаю взгляд к её прекрасным глазам. — Разве пять лет назад я не обещал тебе то же самое? В день нашей свадьбы. Любить. Ценить. Беречь. И быть с тобой всегда. Всегда, котёнок, — повторяю с нажимом. — Или, по-твоему, я похож на пацана, который ещё не нагулялся и не умеет держать слово? Откуда эта неуверенность вдруг появилась? — целую её ладошку снова. — Ты же у меня самая красивая, практически идеальная женщина. Я разве могу такую разлюбить?

Вместо ответа в карих глазах блестят слёзы.

— Я так хочу тебе верить, — признаётся полушёпотом. — Очень хочу. Но мне страшно.

Тоже не спешу говорить. Сперва обнимаю крепче.

— Почему? — ласково веду рукой по её волосам.

— Потому что я никак не могу забыть тот отель. Постоянно теперь думаю, со сколькими девушками ты ещё мог вот так встречаться там и для чего.

Последнее произносит почти неслышно, одними губами, я едва разбираю. И откровенно проклинаю себя за собственный промах, из-за которого теперь Полине так больно. Как удар под дых получаю.

— Прости, котёнок. Я не хотел тебя обидеть, тем более настолько сильно, — тяжело вздыхаю и заново прижимаю её к себе.

Она доверчиво льнёт ко мне ближе, пряча заплаканное лицо на моей шее, а я снова глажу её волосы, стараясь утешить, как могу.

— Ну что ещё мне сделать, чтобы тебе стало легче?

Полина что-то мычит и качает головой, обнимая мои плечи. Проходит не меньше десяти минут, прежде чем она успокаивается.

— Прости, я всё испортила, — всхлипывает, отстраняясь, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ты такой чудесный сюрприз сделал, а я повела себя, как идиотка.

— Лучше бы ты извинилась за то, что мужа оставила голодным, — улыбаюсь ей в ответ, большими пальцами помогая утирать горючие слёзы, обнимая хорошенькое заплаканное личико обеими ладонями. — А ещё лучше, исправила бы это по-быстрому, — добавляю уже с откровенным намёком.

И почти физически чувствую облегчение, когда она смеётся.

— Ты прав, что-то я и правда от рук отбилась.

Вновь тянется к расставленным на столе блюдам, на этот раз выбирает ломтики хамона. Один из них и подносит к моим губам. Охотно беру всё, что предложено. Оставшаяся часть нашего завтрака на свежем воздухе проходит спокойно. А после него мы отправляемся немного прогуляться по окрестностям.

— Как же здесь всё-таки хорошо, — глубоко вдыхает в себя местный воздух жена.

— Хочешь, купим тут дом, будем каждый год приезжать? Зимой, например. Многие так и делают, перебираются туда, где потеплее.

— Здесь зимой тоже вообще-то минус бывает, — хмыкает Полина. — Любители перебираться куда потеплее на зиму выбирают какой-нибудь Таиланд, Бали или Бразилию.

— Там слишком жарко, — кривлю нос.

— Неженка.

— Зато нас таких двое в семье, кто не переносит жару, ты в меньшинстве, — зеркалю ей в ответ невозмутимо.

— Ладно, убедил, в Дубай опять поеду с Риммой, без тебя, — гордо парирует Полина.

— А, по-моему, с некоторых пор ни один из нас по чужим отелям в одиночку без другого не ходит, — усмехаюсь встречно.

Тропа, которой мы идём — не та, которой мы сюда прибываем, Полина решает зайти дальше, поэтому мы оба наблюдаем окрестности впервые. Зато я нахожу небольшое количество полевых цветов. Из простых, незатейливых колокольчиков выходит довольно симпатичный маленький букетик, который я вручаю жене. Та принимает его с лёгкой полуулыбкой.

— Они бесподобны, спасибо, — приподнимается на цыпочки и целует меня в щёку. — И так и быть, обойдёмся в следующий раз без отеля, убедил, — показывает мне язык, прежде чем отвернуться и зашагать дальше вниз по склону.

На несколько секунд зависаю, осмысливая сказанное ею.

А потом…

— Я не понял, а ночевать тогда ты где планируешь? Да ещё и без меня, — пускаюсь за ней вдогонку.

— Найду себе какого-нибудь друга для этого, — отзывается невозмутимо моя вредная жена.

Неудивительно, что я её в считанные мгновения догоняю. Сперва догоняю, затем под её громкий возглас подхватываю за бёдра и отрываю от земли, поднимая высоко вверх.

— Какого-нибудь? — переспрашиваю.

— Конечно, нет! Исключительно самого умного, красивого и сильного, — отвечает Полина со смехом.

Стоит только представить себе нечто такое… Я не моя жена, я молча не уйду, отказавшись выслушивать и выяснять, что к чему.

Ну а вслух:

— М-мм… Слышишь? — останавливаюсь и замираю, делая вид, что и сам прислушиваюсь.

Моя красавица тоже замолкает.

— Что? — осматривается вокруг.

— Так звучит отказ в выдаче нового загранпаспорта взамен потерянного прежнего.

Полине нужно чуть меньше минуты, чтобы переварить сказанное мной, после чего по округе разносится её звонкий голосок:

— Шахов!

— Да, госпожа Шахова?

— Ты наглый засранец! Нельзя использовать власть против того, кто слабее. Так нечестно.

— Вот! Запомни это и больше не мучай меня!

— Я тебя мучаю? Я?! Да это ты мне все нервы вытрепал, негодяй!

В довесок к словам ещё и легонько бьёт меня по плечам. Не отпускаю и тогда, конечно. Зато кружу её в развороте на триста шестьдесят градусов, тем самым отвлекая от планов по её женскому возмездию.

— Тим! Тим, хватит, — смеётся Полина. — У меня голова кружится. Тим…

Не останавливаюсь. Кружу её дальше. До тех пор, пока она не сдаётся.

— Ладно, ладно, твоя взяла. Больше никаких путешествий без тебя. Обещаю. Только прекрати меня кружить, несносный ты мужчина.

— Про самого исключительно умного, красивого и сильного друга забыла, — усмехаюсь в ответ, всё же замедляясь, но и тогда не останавливаясь полностью.

— Ну, нет! Это уже перебор. Как же я без тебя в Дубай полечу тогда?

— А так теперь я ещё и неправильно тебя понял, да? — щурюсь.

— Конечно! Ты же сам так сказал, а я, как послушная жена, естественно, согласилась с этим, — произносит Полина с самым серьёзным видом, хотя уголки губ заметно дрожат в сдерживаемой улыбке.

А вот я совсем не улыбаюсь, когда с языка слетает:

— Где было это твоё послушание, когда ты бросила меня, притом аж дважды?

Я, наконец, прекращаю кружиться, и теперь мы вновь пристально и неотрывно смотрим друг на друга, шумно дыша.

— М-мм, даже не знаю… Может, там же, где твоя совесть? — язвит она в ответ.

— В таком случае надо следить за ними получше, чтоб больше не уходили в загул, оставляя нас одних в столь тяжёлом состоянии, — ухмыляюсь, опуская её на ноги.

Но и тогда не отпускаю от себя.

— Повторяй себе это почаще, — продолжает ехидничать Полина.

Ничего иного от неё я не жду. Потому и продолжаю:

— Я хочу, чтобы и ты пообещала мне кое-что. Хорошо?

— Что я должна пообещать? — щурится она подозрительно.

— Если когда-либо в будущем ещё раз возникнет ситуация, при которой ты усомнишься во мне или тебе что-то не понравится, ты не уйдёшь, не разобравшись как следует, что к чему.

Полина отвечает не сразу. Но всё же кивает.

— Справедливо, — окончательно сдаётся. — Но и ты тогда не скрывай от меня ничего больше, чтобы таких ситуаций в принципе никогда не возникало.

— Договорились, котёнок.

Мы ещё долго гуляем. Очень уж моей жене здесь нравится. Когда наступает обеденное время, нам накрыт столик на двоих, а на экскурсии к вулкану стягивается полно туристов, и оставшуюся часть дня мы проводим вместе с остальными, знакомясь с новыми местами, слушая экскурсовода и снова пробуя новые блюда. В отель возвращаемся уже поздним вечером, под ночь. Подружка моей жены по-прежнему развлекается с теми же испанцами. Откуда мне это известно? Сталкиваемся с ними в фойе.

— Полина! Наконец-то! Ты куда пропала? Я вся изволновалась, — налетает Римма на мою жену с крепкими объятиями.

Полина аж кряхтит от того, с какой силой сдавливают её чужие руки.

— Римма, ты меня задушишь, — сипит, но подругу обнимает.

— Ой, прости, прости, пожалуйста, — отстраняется та, — я просто, правда, переживала, — виновато улыбается.

— Переживать стоило бы, если б как раз с тобой осталась, — не удерживаюсь я от комментария.

Римма на такое обвинение только фыркает надменно.

— Зато со мной она улыбается, а не плачет, — кривится, одаривая меня брезгливым взглядом.

“ Зато потом плачут все остальные ”, — мелькает мысль, которую выразить вслух я не успеваю.

— Ну хватит вам, — вмешивается Полина. — Я, честно, устала с дороги и очень хочу спать. Так что не могли бы вы отложить свою очередную ссору на какое-нибудь другое время?

Что сказать, тут правота на её стороне. С закадычной подружкой моей жены я не лажу с самого начала истории нашего с ней знакомства. В том числе потому, что и не особо стараюсь это исправить. У неё ж язык как помело. Вот и сейчас…

— Да как скажешь, не мой же муж мне изменил…

— Римма!

— Что? — делает она большие глаза, но при виде хмурого лица Полины опять виновато вздыхает. — Ладно, ладно, молчу, — поднимает руки вверх в жесте сдачи. — Извини за грубость, — обращается уже ко мне.

— Ты же это не серьёзно? — естественно, не верю я ей.

Но выяснить подробности не удаётся.

— Тим! — теперь моя жена смотрит с укором на меня.

На этом наша короткая перепалка завершена вмешательством испанцев, уставших изображать мебель. Они ж по-русски ни слова не поняли.

— Я думал, вы не знакомы, — встревает на английском тот из педиков, который пару дней назад пытался подбить клинья к моей жене.

Чего?!

— Но вы знакомы, — проявляет очередные чудеса логики испанец. — Ты его тоже знаешь, судя по вашему разговору.

Только смотрит уже не на Римму, а на Полину. И на меня время от времени косится заодно.

— В смысле, мы не знакомы? — переспрашиваю уже я.

— Когда мы все вместе собирались на экскурсию, Полина сказала, что не имеет понятия, кто ты такой, просто пристал, потому что тоже русский, как и она, — становится мне ответом.

Что сказать…

Так даже сразу и не придумаешь!

Я и не придумываю. Тоже теперь на Полину смотрю.

— Что? На тот момент мы были в ссоре, и я злилась на тебя, — ведёт она плечом, явно нервничая под прицелом четырёх пар глаз.

Собственно, только поэтому я и не давлю дальше. Это я наедине с ней могу высказать всё, что думаю, а другим в обиду точно не дам, как бы сильно не накосячила моя жена. Вот и обнимаю одной рукой за плечи, притягиваю к себе ближе.

— Слышал? — закругляю разговор за неё, обратившись к испанцу. — Она просто злилась. Поэтому. Во всё остальное время, когда она не злится, я её муж. Мы более чем знакомы.

Стоящая к нам лицом и спиной к испанцам Римма молчит, только смотрит на нас в замешательстве. Кажется, хочет спросить что-то, но в итоге так ничего и не говорит, а на мои последние слова и вовсе едва не смеётся, кусает губы, еле сдерживаясь. Зато наглый педик даже не думает контролировать свой поганый язык. И не просто нелицеприятно высказывается, а в адрес моей жены. И если Полина с её подружкой не особо понимают суть сказанного, судя по их хмурым и растерянным взглядам, то вот я отчётливо разбираю каждое слово.

— А ну-ка повтори, чего ты там только что ляпнул?.. — вырывается из меня не менее недружелюбным вместе с шагом вперёд.

Изящные пальчики Полины скользят по рукаву моей рубашки, прежде чем она остаётся позади. Ещё два шага, и дистанция до моей цели аккурат на расстоянии вытянутого кулака. Он-то и прилетает в челюсть испанцу, едва тот снова открывает своё хлебало…