Глава 6

— И ты ему поверила? — возмущается Римма. — А сбежал он с вашей встречи к другой тоже из любви к тебе?

Вопрос не в бровь, а в глаз, и я тихонечко вздыхаю.

Римма — тоже. Садится рядом со мной на диван и обнимает за плечи.

— Допустим, — произносит уже спокойнее и тут же добавляет мрачно: — Но только допустим! Допустим, что он не солгал. Тогда какого бородатого дядю он тебе сразу об этом не сказал? Зачем позволил увериться, что у него есть любовница? И почему он вообще был с ней в отеле? Тем более, если она замужем? Что у них за дела такие, что он сорвался к ней с одного её сообщения?

Ещё несколько отличных вопросов, на которые у меня нет ответов. Вот и вздыхаю снова, пожимая плечами.

— Знаешь, что я думаю? — продолжает возмущаться Римма. — Даже если твой олигарх действительно не изменяет тебе с ней, то всё равно не стоит его прощать. По крайней мере, не так сразу. Что это вообще за такое? Взял и кинул жену ради чужой бабы! Нормальный вообще?!

Я, отвернувшись, смотрю в окно, хотя едва ли что-то вижу за пеленой выступивших слёз.

— Я не знаю, Римм. Не знаю. Он никогда раньше так не поступал. Как раз наоборот. И я… Я не знаю, что мне делать и надо ли вообще что-то делать… Я…

Всё-таки плачу. Опять, да. Кажется, за последние дни я только этим и занимаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Мне слишком обидно. И невыносимо больно от выходок Тима.

— Ладно, ладно, не реви, — спешит успокоить подруга. — Давай отомстим ему? Чтобы в следующий раз думал, прежде чем что-то делать?

— Как? — всхлипываю.

Не то, чтоб я всерьёз задумываюсь о чём-то подобном, но так проще не поддаваться отчаянию, которое всё больше завладевает моим разумом.

— Да как-нибудь! — моментально реагирует Римма. — Да хоть из страны давай уедем! В Турцию или ещё куда. Во! В Испанию! Поедем туда! Точно!

Смотрю на неё в сомнении.

— Как это поможет?

— Будем гулять, веселиться, флиртовать с красивыми мужчинами и выкладывать всё это дело в сториз! Зуб даю, твой Тим сорвётся уже после первого поста!

— И?

— И то! Твой олигарх же на дух не переносит, когда вокруг тебя другие мужики ошиваются. Пусть летит и ищет нас по всей Испании. Пока мы… сама понимаешь, — играет бровками Римма.

У неё это так смешно получается, что я невольно улыбаюсь.

— А как же Руслана?

— А что Руслана? — удивляется она. — Она всё равно тоже ещё неделю будет с бабушкой путешествовать. Вот и мы будем!

Идея неплохая, если бы не одно «но»…

— Это слишком дорого, и я сейчас не в том положении, чтобы такое себе позволить, — отказываюсь.

— Тю, — тянет Римма. — Ты мне это брось! Что я отдых со своей лучшей подружкой не оплачу, что ли? — возмущается. — У меня есть сбережения кое-какие, не переживай. Лучше соглашайся! Пусть твой Шах пострадает немножко и побудет на твоём месте!

Честно говоря, идея выглядит настолько заманчиво, что я по итогу не нахожу ни единой причины не последовать ей. Развеяться мне и правда не помешает. Новая страна и яркие впечатления этому помогут как ничто лучше. Так что…

— Почему нет? — улыбаюсь слабо.

Всю мою неуверенность в голосе перекрывает громкий визг Риммы. Она крепко обнимает меня, после вскакивает с дивана и принимается прыгать по комнате, пританцовывая.

— Мы летим в Испанию! К горячим испанским мальчикам! Оу-ее-ее…

И я снова смеюсь. Особенно, когда Римма тянет меня вслед за собой, заставляя подняться и начать танцевать вместе с ней.

— Мы летим в Испанию! Испанию! Йехуууу!!!

Вот как тут грустить? Невозможно. Только не рядом с этой зажигалочкой. И я невольно поддаюсь, заражаюсь этим её настроением. Весь оставшийся день мы воодушевлённо строим планы на будущий отдых, составляем список необходимого. А вечером всё и вовсе становится замечательно. Звонит Оксана Николаевна.

Рыська хоть по нам с её отцом и скучает, но домой пока не хочет. Свекровь её занимает всеми возможными развлечениями. А утром к ним и дедушка присоединился, и Руслана ещё больше теперь счастлива. Это тоже добавляет спокойствия и плюс в колонку согласия на спонтанный недельный отдых в Испании. Тем более что родители Тима меня в этом только поддерживают. И если от свекрови я такого ещё ожидаю, то поддержка отца Тима становится приятным сюрпризом.

— Если мой сын такой балбес, то пусть теперь и не возмущается, что всё так, — сурово отчитывает он Тима. — Так что езжай, дочка. Отдохни. Ты и так никуда толком не ходишь, всё с Русланой везде. Из-за денег тоже не переживай. Мы тебе оплатим всё, что нужно: проживание, еду, магазины. Развлекайся и ни о чём не беспокойся. И по поводу работы ко мне потом приди, найдём тебе местечко в одном из филиалов. С квартирой тоже поможем, не переживай.

— Что вы, не надо…

— Вот ещё! Даже не вздумай отказываться! Считай это извинениями за нашего сына-балбеса. Мало я, видимо, порол его в детстве, ох, мало…

И сколько бы я ни настаивала, он не желает больше ничего слушать. Как и Оксана Николаевна. Приходится согласиться.

А вот последующий разговор с моей мамой выходит куда сложнее.

— И долго ты ещё характер свой показывать будешь? Вот уведёт его эта девица, что делать будешь? — ругается она в динамик.

— Если уведёт, то тем более незачем сохранять этот брак, — отзываюсь мрачно.

— Да кому ты нужна будешь с двумя детьми, ты об этом подумала? — возмущается мама на повышенных тонах.

Я заражаюсь ими в момент.

— Да тебя послушать, я вообще никому не нужна. Удивительно, что Тим на меня запал в своё время, да, мама? — язвлю, не удержав в себе эмоции.

— Нет. Почему он на тебя запал, я понимаю. Но у тебя тогда и детей не было. Ты была чистой, невинной девочкой. А сейчас что? Мужики молодых любят, без прицепа в виде чужих дочерей, и кто там у тебя ещё будет?

Она с таким безразличием говорит о моих детях, чем окончательно доводит.

— Убедила, отдам обоих Тиму, пусть сам воспитывает!

Ответа не дожидаюсь, сбрасываю вызов и шумно выдыхаю, стараясь не поддаваться эмоциям и не разбить телефон о ближайшую стену.

— Никогда не думала, что так бывает, — произносит задумчиво появившаяся в проходе в гостиную Римма. — Родная мать укоряет, а родители мужа поддерживают. Я думала, такое только в сериалах показывают.

— Я тоже, — кривлюсь. — Но мама умеет удивлять.

Ещё через миг на телефон приходит сообщение от отца с извинениями за мать.

«Просто она за тебя беспокоится».

Такое себе оправдание, как по мне, но отвечаю я ему с улыбкой: «Я знаю. Всё хорошо».

Хотя хорошего в моей ситуации крайне мало.

— Лишь бы она не сказала Тиму о моей второй беременности. Тогда наш отдых закончится, не начавшись, — вздыхаю уныло.

— Может тогда прям завтра полетим? — вдруг предлагает Римма.

Смотрю на неё во все глаза.

— Ну а что? — усмехается она. — Пока твоему благоверному не донесли о нашей задумке. А то вдруг и правда не выпустит из города?

Что сказать… Тим может. Именно поэтому я в итоге согласно киваю.

— Давай.

Ох, надеюсь, я не совершаю ошибку.

Последующие часы наполнены сборами. Не моими. Римма вытаскивает на свет всё содержимое шкафов, начиная от курток, заканчивая нижним бельём.

— А Тим ещё грешит на моё транжирство. При следующей встрече обязательно покажу ему твой шкаф, — комментирую я это дело, с интересом рассматривая кружевной ярко-розовый корсет с атласными лентами.

Римма тут же его у меня отбирает и прячет в кучу белья, которое не берёт с собой в поездку.

— А как же покрасоваться перед горячими мучачо испаньолос? — дразню я её.

— Для этого у меня есть это, — вытаскивает наружу ультракороткое алое платье.

— Хм… — тяну одобряюще. — А мне такое?

— Обижаешь, — хмыкает подруга.

Роется в вещах, затем в её руках оказывается примерно такое же бесстыдство только глубокого синего цвета.

— Хотя, думаю, стоит поменяться, — выдает задумчиво она, косясь на алую ткань. — Красный к твоей тёмной внешности больше подойдет. А этот мне к глазам будет.

Кивнув на свои мысли, она быстренько меняет платья местами в наших двух кучах.

— Как думаешь, стоит взять купальники? — спрашивает следом.

— Ну лично я в плюс одиннадцать купаться в море не планирую, — отказываюсь от такой перспективы.

— А если в бассейне?

— В джакузи, — поправляю ехидно.

Голубые глаза Риммы загораются предвкушением.

— Точно!

В общем, купальники тоже оказываются в наших чемоданах.

— Слушай, до сих пор не могу поверить, что мы на такое решились, — выдаёт она, когда со сборами покончено. — А ты?

— Тоже пока не осознала, — признаюсь, глядя на наши до отказа забитые всем необходимым для отдыха чемоданы.

До отлета ещё двенадцать часов, а я уже сейчас нервничаю так, будто уже нахожусь в этой самой Испании. В голову лезут дурные мысли.

А вдруг что-то случится за время моего отсутствия? С Русланой, родителями, Тимом. Я же не смогу вернуться прям вот сразу. Это тут я могу за час оказаться рядом с ними, если надо будет, а там…

— Ох, — вздыхаю.

— Ты чего? — с удивлением смотрит на меня Римма.

— Ничего. Просто переживаю. Как они тут без меня все будут?

— Пф! — отмахивается подруга от моего волнения. — Все взрослые люди, вполне способны о себе позаботиться. А если ты о своём неверном олигархе, то лучше вовсе не продолжай, — отчитывает меня, как маленькую. — У него вон, — кивает в сторону коридора, — другая есть для этого. Позаботится. А если ты о Рыське, то у неё замечательные дед и бабушка. Они уж точно о ней позаботятся не хуже твоего. Да и самолеты сейчас летают регулярно. В случае чего уже на следующий день будешь с дочерью рядом.

Так-то оно так, но меньше беспокоиться я не перестаю. И чем больше времени проходит, тем больше я нервничаю. А посреди ночи раздаётся звонок.

Я подскакиваю с дивана, как ошпаренная. В сонный мозг не сразу врывается понимание, кто именно мне звонит. Около минуты смотрю на имя помощницы Тима, прежде чем осознаю реальность. В груди тут же сдавливает всё в страхе. На часах три ночи, и Нонна ни за что не стала бы тревожить по пустякам, да ещё меня, а значит точно что-то произошло. Что-то нехорошее.

Так и оказывается.

— Полина Леонидовна, простите, что звоню вам так поздно, но у нас тут проблемы с завтрашним, то есть уже сегодняшним показом, и мы не знаем, что делать. У меня никак не получается дозвониться до Тимофея Михайловича. У него телефон выключен.

— Прости, Нонна, но я сейчас не дома. У подруги. И я не понимаю, что ты от меня хочешь? Чем я могу помочь?

— Я подумала, может вы знаете, где Тимофей Михайлович и как с ним связаться.

— Увы. А что случилось-то?

— Поджог. Помещение, в котором должен был проходить показ, сгорел. Его только потушили. Тут всё в гари, все приготовления, всё уничтожено. Хорошо, Тимофей Михайлович не велел до показа вывозить украшения из хранилища. А вот некоторые наряды уничтожены.

Я мысленно прикидываю, насколько плачевны дела. Показ проводится совместно с домом моды. А это не только украшения, но и наряды на несколько сотен тысяч каждый. Перспективы вырисовываются так себе.

— Ну что сказать… ищите новое помещение.

— Да где ж мы его найдём за один день, да ещё для такого масштабного мероприятия. Те, которые бы могли нам подойти, заняты другими. Мы не знаем, что делать.

— А глава дома моды что говорит?

— Да ну её, истеричку. Сидит, схватившись за сердце, и причитает «всё пропало», — возмущается Нонна.

— Ладно, — сдаюсь. — Я попробую найти Тима, но лучше бы вам не ждать его, а самим что-нибудь придумать.

— Да если бы мы знали что! Но даже я уже в панику впадать начинаю. Если всё сорвётся, убытки будут многомиллионными.

А то я не знаю…

— Хорошо, я тебя услышала, — вздыхаю. — Попробую что-нибудь придумать. Ты где сейчас?

‍— У Дома моды.

— Хорошо. Скоро буду. Посмотрим, насколько там всё плохо.

Ответа не дожидаюсь, сбрасываю вызов и тут же падаю обратно на подушки.

В груди всё ещё печёт. Не от возникшей проблемы.

Телефон отключен. И днём он сорвался с нашей встречи без объяснений к этой Регине. Может что-то случилось? Но почему она не попросит мужа о помощи? Почему ей помогает Тим?

Ворох вопросов сводит с ума. В голове рождается сотня другая объяснений, но ни одного достоверного. А те, что подходят… даже думать о них не хочу.

Может забить и лечь спать?

Пусть сами разбираются…

Зачем мне в это лезть?

Я через несколько часов в Испанию вылетаю. Мне недосуг решать чужие проблемы.

Вот да!

Не буду!

Хотя деньги и впрямь серьёзные теряются в случае, если проблему скоро не решить. И отец Тима расстроится, он с нуля поднял их семейное дело, а теперь всё на глазах рушится.

Твою мать!

Рука крепче сжимает телефон. Взгляд тоже сосредотачивается на нём.

Ох…

Я об этом обязательно пожалею!

Но всё же звоню тому, кто единственный сейчас способен мне помочь.

Надеюсь, что поможет.

Нужный номер легко нахожу в чате выпускников и, пока не передумала, жму на кнопку вызова. Надеюсь, одноклассник не пошлёт меня куда подальше из-за того, что я его разбудила.

Не посылает. И вообще, похоже, не спит, потому что мой вызов оказывается принят уже через два гудка.

— Внимательно, — доносится из динамика хмурым басом.

— Игорь? Привет. Это Полина. Полина Акимова, — называюсь девичьей фамилией на всякий случай, чтоб уж точно признал.

Он и признаёт.

— Ба, какие люди! — радостно тянет Жирнов. — Сама госпожа Шахова мне звонит, да посреди ночи. А муж в курсе, что ты ночами другим мужикам звонишь?

Игнорирую намёк.

— Не в курсе. Но мне очень нужна твоя помощь. Профессиональная. И желательно ну вот прям сейчас. Вместе со всей твоей командой, — говорю, как есть.

Игорь тут же теряет всю свою весёлость.

— Даже так? А что случилось?

— Пожар в Доме моды. А у нас вечером должен показ состояться. Заплатим по тройному тарифу, если ты и твоя команда сможете привести помещение в порядок к трём дня.

— Двенадцать часов, — задумчиво тянет Игорь. — Ладно, идёт. Скидывай адрес, приеду посмотрю, накидаю смету, дальше посмотрим.

— Нет, Игорь, никаких посмотрим. Ты либо сейчас соглашаешься и делаешь, либо я ищу другую ремонтную бригаду.

— Мля, Акимова, умеешь ты яйца скручивать. Дай мне три минуты переговорить с мастерами.

— Три минуты пошли, — отключаю вызов.

Смотрю на время, засекая минуты. И думаю. Стоит будить Римму, или нет. Если Игорь справится со всем до трёх дня, то мы вполне можем ещё успеть на пятичасовой рейс. А если нет? Хотя там Нонна будет, она вполне может за всем проследить без меня. Как и разобраться с бухгалтерией, если придётся. Да и Тим возможно объявится к этому времени, сам всё разрулит.

Хотя с мужем нам лучше не пересекаться. Это же придётся выслушивать его очередной трёп о том, что эта Регина никакая не любовница его, а так… вообще непонятно, как и чем он думает, сваливая от меня к ней без объяснений, следом ещё и пропадая со всех радаров.

Ей-богу, если бы не свёкр, даже лезть бы в это всё не стала. Не хочется его расстраивать. Он же не виноват, что у нас с Тимом всё вот так. Ещё и помогает. Не ему, а мне. Работу опять же пообещал в одном из филиалов. А значит и помочь в вопросе с пожаром мне даже выгодно, чтобы зарекомендовать себя перед свёкром ещё больше.

Да и успею я до самолёта, если Игорь не подведёт.

Он, кстати, перезванивает на минуту раньше.

— Мы согласны. Адрес называй.

Отлично!

С этим решила. Осталось как-то договориться с Риммой. В итоге решаю никак не договариваться. Просто одеваюсь, беру у неё ключи от машины и еду к месту проведения показа.

Игоря ещё нет, но я не волнуюсь. Раз сказал, то обязательно сделает. Пока же я направляюсь к Нонне.

Она тоже меня замечает. Тут же бросает разговор с какой-то девушкой и почти бегом направляется ко мне.

— Полина Леонидовна, как хорошо, что вы приехали. Тимофей Михайлович до сих пор недоступен.

— Нонна, успокойся, выдохни, — перебиваю я её. — А теперь давай коротко и по делу. Без эмоций.

Нонна шумно выдыхает и кивает. Выдыхает ещё раз, прежде чем ответить, как я прошу. Но в итоге произносит только одно.

— Полиция подозревает поджог. Кажется, показ точно не состоится.

А вот такого я не ожидаю…

Неужто конкуренты активизировались?

Но если так, то… чьи?

А впрочем, не моё это дело.

Пусть Тим сам с этим разбирается. Я же, осмотревшись, решаю переговорить с полицейскими. Если они сейчас реально оцепят здание до выяснения всех обстоятельств, показ уже точно не состоится. Как и мой отдых в Испании. Римма меня однозначно убьёт за такую подставу. Да и мне самой уже хочется туда слетать и немного развеяться, пока здоровье и прочие возможности позволяют. Работу мне обещали, дочь под присмотром. Даже если Тим найдёт её и заберёт, ничего страшного. Да и вряд ли заберёт, даже не задумается о таком, если будет думать о том, где я и с кем. Заодно проверим его приоритеты. Кто ему действительно дороже. Я или чужая жена.

Что вообще у них за дела такие совместные, при которых нужно непременно встречаться в номере отеля?! И из-за которых он бросает собственную жену без объяснений посреди важного разговора…

А если ему так можно делать, чем я хуже?

Ничем.

Вот и…

Иду к полицейским.

Но не дохожу. На полпути оказываюсь перехвачена за локоть и развёрнута в другую сторону.

Игорь приехал.

— Ну, привет, красотка, давно не виделись, — как всегда широко улыбается бывший одноклассник, показывая очаровательную ямочку на левой щеке.

Игорь в принципе симпатичный. Средний рост, коренастая фигура, коротко стриженные вьющиеся каштановые волосы и глубокие карие глаза. А ещё у него нереально золотые руки. Что ни попроси, всё может сделать. Электричество провести, телевизор починить, машинку стиральную, мебель собрать. Да что угодно. Единственный его недостаток, но, как по мне, самый весомый — Игорь любитель приложиться к бутылке. Мало кому хочется наблюдать изо дня в день пьяного мужика в квартире, а потому женщины рядом с ним не задерживаются. Хотя на данный момент выглядит одноклассник совершенно трезвым, что радует. Никаким спиртным от него тоже не несёт. И одет уже по-рабочему, без лишнего пафоса. Под зимней курткой виднеется комбинезон и серый свитер. На ногах берцы. Из кармана торчит скрученная в трубу стопка бумаг. Так понимаю, договор на оказание услуг.

‍— Привет, Игорь, — вздыхаю, оглядываясь в поисках Нонны. — Слушай, мне с полицией надо переговорить, а ты пока вон с той брюнеткой в чёрном пальто и белых сапогах пообщайся. Эта помощница мужа, она тебе со всем подскажет. Хорошо?

— Лады. А с полицией что, проблемы? Помочь решить?

— Да нет, я и сама тут разберусь. А ты лучше делом займись, времени и так немного.

— Хорошо. Но ты, если что, — недобро косится друг на госслужащих, — зови.

— Непременно, — улыбаюсь благодарно и возвращаюсь к прежним действиям — иду в сторону мужчин в форме.

Благо, дежурная часть сегодня попадается довольно сговорчивая, и мне даже не приходится прилагать особых усилий, чтобы они закрыли глаза на факт поджога и уехали.

Вот теперь можно и делом заняться.

Правда весь мой энтузиазм угасает при виде испорченного помещения. Копоть на стенах, сгоревшие вещи, вздутый пол — это далеко не полный список того, что предстаёт нашим с Игорем глазам.

— Скажи, что у тебя всё получится, — выдыхаю ошарашенно.

Никогда не видела последствия пожара раньше.

— Если не будешь причитать и дашь мне с командой поработать без лишних глаз. Нам не нужны поучающие рекомендации от шайки паникующих девиц.

Так понимаю, это камень в мой огород. Но я не обижаюсь.

— Ладно. Но если показ сорвётся, мы потеряем кучу денег, а значит не сможем выплатить тебе зарплату, учти это, — возвращаю ему шпильку.

Игорь широко улыбается.

— Ты, как всегда, умеешь мотивировать так, что нет возможности отказаться.

— Вот и договорились, — тоже улыбаюсь, разворачиваюсь и ухожу.

Нужно успокоить нервную модельершу, потом скоординировать действия остального персонала и можно лететь в Испанию.

Но проще сказать, чем сделать. Нонна отказывается брать бразды правления в свои руки, учитывая все риски. Лидия — глава Дома моды — в панике и не верит в то, что всё поправимо. Тимофея нет и телефон до сих пор отключен. А я…

Я хочу в Испанию!

Но на деле торчу там же всю ночь, занимаясь тем, чего не умею. Я ведь простой бухгалтер, а не управленец. Благо, ничего такого особенного делать не приходится. Мне и требуется, что лишь организовать народ, дальше всё за меня делает Нонна.

В девять утра на порог Дома заявляется Римма. Возмущённая подруга игнорирует попытки охраны остановить её. А при виде меня и вовсе выходит из себя. Я даже невольно пячусь при виде неё такой.

— Ты! — тычет она в меня пальцем, быстро приближаясь. — Ты свалила из дома посреди ночи. Не предупредила. Взяла мою машину. А потом заявила, что мы, возможно, никуда не летим. Ты это серьёзно? Скажи, что нет?

— Римм…

— Нет-нет-нет! Никаких «Римм»! Ты обещала! Мы билеты купили! Вещи собрали! Мы летим и точка, поняла?!

— Да поняла я, поняла, — смеюсь. — Выдыхай.

Римма в самом деле выдыхает. Но смотреть с укором и возмущением не перестаёт.

— Да не отказываюсь я от Испании. Просто… так получается, — морщусь, косясь на закрытые двери, ведущие в комнату, где сейчас проходят экстренные ремонтные работы.

Нужно увести Римму, пока они с Игорем не встретились. Эти двое со школьной скамьи не ладят.

— А идём кофе попьём, да? Мне как раз нужен небольшой перерыв и перекус, — предлагаю.

Ответа не жду, беру её под руку и тяну к выходу. Неподалёку есть недорогая кафешка, туда я и беру направление. И уже за порогом вспоминаю о верхней одежде. Приходится задержаться и вернуться, чтобы взять из гардероба пальто, прежде чем продолжить путь.

— Я тебя не понимаю, — ворчит Римма, пока мы идём по улице. — Зачем тебе это всё? Пусть бы твой олигарх сам решал свои проблемы.

— Дело не в нём, — качаю головой, с наслаждением вдыхая холодный февральский воздух.

Несмотря на мороз, я всё равно улыбаюсь солнечному дню. Снег искрит в ярких лучах, ослепляет своей белизной, и на душе как-то тоже становится светлее, что ли.

— А в чём? — хмурится подруга.

— Ювелирную империю основал и поднял отец Тима. Плюс моя дочь её прямая наследница.

— Только не факт, что единоличная, — ворчливо замечает Римма.

— Даже если так, частично она всё равно её. Плюс Михаил Юрьевич обещал устроить меня на работу в один из филиалов. А значит мне с любой стороны выгодно помочь в сложившейся ситуации.

Тут подруга замолкает, косится на меня с сомнения, но больше не спорит. А через пару шагов и вовсе заявляет:

— Всё-таки ты слишком добренькая, Полинка. Слишком.

В ответ я грустно улыбаюсь.

— Всего лишь пытаюсь думать мозгами, а не эмоциями, как раньше, — отвечаю со вздохом. — Тим прав. Я могу злиться на него сколько угодно много, но это не должно касаться моей дочери и её будущего. А если сегодняшний показ сорвётся, компания понесёт миллионные убытки. Так что, сама понимаешь, я не могу закрыть на это всё глаза. Обещаю, мы обязательно полетим в Испанию, но после того, как я с этим всем разберусь. Возможно, что и Тим скоро явится, и мне не придётся надолго задерживаться в этом месте, — успокаиваю её, как могу.

— Ладно, убедила. Моя крестница достойна только самого лучшего. И её отец, как ни прискорбно признавать, способен это лучшее организовать. Занимайся показом. Я тебе даже помогу.

Вот тут я предпочитаю промолчать.

Во мне борются две личности. Одна шепчет сообщить девушке о присутствии Игоря. А другая — промолчать и посмотреть, что будет.

В итоге от выбора меня спасает звонок на телефон Риммы. Ей нужно срочно отъехать по работе. Мы едва успеваем дойти до кафешки.

— Раз уж приходится задержаться, приму парочку заказов, — постановляет она. — Но сперва кофе!

На этот раз я всё-таки смеюсь. А через полчаса возвращаюсь в Дом моды, чтобы вернуться к делам.

И да, ни в какую Испанию мы этим днём всё-таки и правда не летим.

Тимофей

Я возвращаюсь в город к завершению основной части ювелирной выставки. Показ окончен, зрители ещё не ушли, а я, едва вхожу в зал, застреваю там же, в проёме. Сердце пропускает удар. Сбивается с ритма. А взгляд сам собой намертво прикипает к миниатюрной фигурке, вещающей последние слова для собравшихся в микрофон. Ни черта не разбираю, что именно моя жена им говорит. Пульс стучит в висках громче и чаще, пока я рассматриваю её, словно богиню, сошедшую с небес на пьедестал. Наверное, это всё от недосыпа за четвёртые сутки. А может я просто настолько сильно соскучился по её теплу. Свет софитов играет в её волосах цвета тёмного золота, а у меня ладони зудят, так остро хочется к ним прикоснуться. Локоны ниспадают по хрупким обнажённым плечам, касаются белого шёлка, из которого соткано её чрезвычайно облегающее платье. Оно ни черта не скрывает. Скорее более чем выделяет и подчеркивает. Особенно высокий вырез на левом бедре, в которое тут же хочется впиться пальцами, стоит бросить один только взгляд. Алая помада на губах, как капля размазанной по ним крови, и вовсе будоражит рассудок до такой степени, словно я не на собственную жену смотрю, а впервые её вижу. И заново влюбляюсь в её красоту.

«И вот в таком виде она тут одна перед всеми, да ещё и без меня?» — знакомо припекает ревнивой мыслью.

То, с какой стати и как так вообще получается, меня ставят в курс, едва я вхожу в это здание. Мой телефон, который я выключаю ещё вчера, так и не включён. Вчера на то были свои причины. Теперь же я только сейчас об этом вспоминаю, продолжая смотреть на Полину, вместе с тем прикидывая, сколько же пропущенных звонков я сосчитаю, когда всё-таки включу свой гаджет.

А ведь думал, что не позвонит…

А ещё раньше и вовсе злился на неё.

Устал злиться, наверное...

Да и вообще устал.

Дальше так и не прохожу. Опираюсь плечом на дверной косяк, и так и остаюсь на этом месте, продолжая любоваться тем, какой фарфоровой выглядит её кожа, а взгляд, в какой-то момент поймавший мой, — пронзительный и уверенный. Последнее — как раз то, что я ценю в ней превыше всего остального. Полина — одна из немногих, кто в силах мне возражать. Сейчас тоже, если и тушуется, то всего на жалкую долю мгновения. Ещё немного, и показ полностью завершён, а она спускается в зал. И вполне ожидаемо игнорирует меня. Публика поднимается со своих мест, но не расходится, и Полина усердно делает вид, что ими всеми занята.

Всё-таки, временами, моя жена та ещё стерва.

Последние сутки в принципе становятся сплошным испытанием меня на прочность, так что очередное небольшое ожидание от неё я уж как-нибудь переживу. К тому же, мне нравится наблюдать за ней со стороны. Особенно, когда она точно знает, что я глаз с неё не спускаю.

И не только не спускаю, считаю каждую её сладкую, нежную улыбочку, подаренную кому угодно, но не мне…

Точно стерва!

Стерва, к которой я, не выдерживая, всё же подхожу сам. Бокал с игристым в её руке я забираю первым делом. Нет, не потому, что я против. Она из него и так не пьёт. Лишь делает вид для некоторых, особо настойчивых. Впрочем, если кто тут реально и умеет настаивать на своём, так это я сам. Вот и забираю. Отдаю проходящему мимо официанту. А освободившуюся ладошку занимаю своей рукой. Другой тоже нахожу применение, уложив себе на шею под аккурат зазвучавшую тихую музыку.

Ну и что, что тут никто не танцует?

Меня редко интересуют подобные мелочи…

— У тебя превосходно всё получилось, — произношу заслуженным комплиментом за то, какую работу она проделала, спасая этот вечер. — Спасибо, котёнок.

— Мне помогли. Последними приготовлениями и вовсе Диана занималась. Так что комплимент не засчитан. Придумывай новый, — не поддаётся она моей попытке наладить контакт.

— Роскошно выглядишь, — улыбаюсь в ответ.

Её правая ладошка остаётся на моём затылке, и я могу обнять тонкую талию, скользнуть пальцами по белому шёлку к пояснице, чуть помедлив, прижать Полину к себе ещё ближе. Вдохнуть тонкий запах цветочных духов. Впитать тепло её податливого тела. И насладиться мелькнувшим замешательством в карих глазах, прежде чем вынудить её качнуть бедром в танцевальном ритме. Надо отдать ей должное, она быстро приходит в себя.

— Я всегда роскошно выгляжу, — вновь не соглашается со мной моя упрямица. — Ещё попытка? — мягко повторяет движение бедром, намеренно задевая им мой пах.

Мелкая провокаторша.

— Сегодня — особенно, — не соглашаюсь, уже зная, что всё равно проигрываю, если взять в расчёт хотя бы ту же моментальную реакцию моего тела. — Ты явно хоть немного, но постаралась, чтобы свести меня с ума, — усмехаюсь, а через короткую паузу добавляю: — Это, кстати, последняя. Если и она не сработает, перейду к более надёжному методу.

— Это какому?

— На плечо и в пещеру.

Полина фыркает, но на удивление не возражает. Более того…

— Да? И чем мы будем заниматься в этой твоей пещере? — интересуется игриво.

— Могу предложить разложить пазлы, — ухмыляюсь.

«Или лучше я разложу саму тебя, притом на первой же подходящей поверхности», — добавляю уже про себя.

Если и пытаюсь думать о чём-то более приличном, вряд ли выходит. С таким-то пробуждённым ею стояком в моих штанах. Тем более, когда направленный на меня карий взор заметно темнеет, а дыхание становится тяжелее.

— Лучше шахматы, — выдыхает Полина, прижимаясь ко мне ещё ближе.

Хрупкие пальчики скользят по моему затылку, слегка царапая кончиками ногтей. И это такое простое действие вмиг ускоряет мой кровоток. Затея прекратить словоблудие, в самом деле перекинуть её через плечо и унести отсюда, становится всё заманчивее и заманчивее.

— Я даже позволю тебе начать эту партию первой, — отзываюсь негромко, скользя пальцами по гладкому белому шёлку ещё чуть ниже, накрывая округлости.

Сжать совсем чуть-чуть, выдержать паузу, дождаться её нового шумного выдоха, заметить, с каким трудом она сглатывает скопившуюся слюну. И фактически впечатать в себя, позволяя прочувствовать всю силу моего собственного желания.

— Хочешь? Начать…

Возможно, я всё ещё про шахматы. Но уже не факт.

— Что-то мне подсказывает, что ты тогда проиграешь, — улыбается Полина, ведя губами по моему подбородку.

— Я редко проигрываю, уж ты-то это точно знаешь. К тому же, если я кому и готов проиграть, так только тебе.

Моя жена чуть прищуривается, недоверчиво всматриваясь в мои глаза.

— Осторожнее с желаниями, они могут сбыться, любимый, — произносит на выдохе.

И будь я проклят, если в этом не кроется что-то, во что она не станет меня посвящать, даже если спрошу. Не зря меняет тему почти сразу же.

— Где ты был? — интересуется уже без прежней игривости.

— За городом, — отвечаю, как есть.

— И чем занимался?

— Решал одно неотложное дело, — и в этом не вру.

— С этой твоей Региной?

Полина прожигает меня пристальным взглядом. Пальчики на моём затылке и те будто деревянными становятся, столько напряжения пронзает её. Перехватываю их скорее по инерции, нежели потому, что это доставляет мне какое-либо неудобство.

— Она не моя. Моя тут только ты.

Аккуратно поглаживаю её маленькую ладошку, но губы Полины всё равно кривятся в несогласной усмешке, хотя она в последний момент себя сдерживает.

— Телефон почему не брал? Тебе весь офис названивал всю ночь и день. И тебе, и  не  твоей Регине.

— Телефон разобран и лежит в машине. Утонул.

А вот тут я лукавлю. Но, как по мне, такой вариант намного проще, чем я стану прямо сейчас распинаться перед ней о том, как так получилось, в том числе и про случившийся тут пожар. Да и не нужно ей знать ни о чём таком. Для её же спокойствия и безопасности.

— А за городом ни у кого телефонов больше нет, да? — не верит она мне, конечно же.

Отворачивается, оглядывая толпу.

— Если бы знал, что будешь ждать звонка, я бы нашёл возможность позвонить. Но в последнюю нашу с тобой встречу, помнится, ты собиралась отдать мне дочь и свалить в лучшую жизнь, — ловлю её лицо ладонью и возвращаю всё её внимание ко мне обратно, вынуждая смотреть мне в глаза.

Благодаря этому и замечаю, каким гневом наполняется её взгляд, хотя вслух она произносит спокойное:

— А ты, помнится, был против.

— Я и сейчас против.

— И почему же?

— Странный вопрос, учитывая, что ты моя жена и я женился на тебе, потому что я тебя люблю и ты мне нужна. С тех пор ничего не изменилось. Разве что ты стала чуточку стервознее, чем до свадьбы, — говорю, как есть.

Гнев в карих глазах уже практически обжигает. Хотя Полина и в этот раз тщательно себя контролирует. Уверен, будь мы наедине, я бы много чего иного услышал в свой адрес, а далеко не безобидный вопрос:

— Ну, мой муж пропадает где-то днями и ночами с чужой женой, имею право, не находишь, быть чуточку стервозней?

«Или не совсем чуточку» , — так и читается в её взгляде.

— Вовсе не днями и ночами. Я намотал полторы тысячи километров за последние сутки, только поэтому не ночевал дома. Проверь спидометр, если снова не веришь мне, — начинаю раздражаться и я. — К тому же, это ты любительница ночевать где попало. Притом, заметь, без особой на то необходимости. Тупо твоя блажь. Но я же тебе за это не предъявляю. Хотя, видимо, стоит.

Под конец речи приходится гасить в себе зарождающуюся ярость, напоминание о том, что мы на публике и нас могут услышать, хорошо в том помогает. Хотя то ничуть не убавляет ту степень силы, с которой я цепляюсь в неё, не желая отпускать ни на миллиметр дальше.

— Знаешь, если это всё, что ты можешь сказать мне в качестве оправдания за своё поведение, то лучше бы вовсе молчал. А ещё лучше не возвращался, — дёргается Полина прочь из моих рук.

Ага, держи карман шире!

— Да почему я вообще, мать твою, должен оправдываться? — понижаю голос, зато склоняюсь ещё ближе к ней, чтобы слышалось лучше.

— Ты это сейчас серьёзно? — смотрит она на меня с недоверием.

Невольно усмехаюсь.

— Окей, в эту игру можно играть вдвоём. Где ты нашла толпу мужиков в два часа ночи, которые помогли тебе тут со всем? Я точно знаю, что это внештатники.

— Ну раз знаешь, то не вижу смысла отвечать, — ядовито отзывается моя непокорная жена.

— Что так? Только я один обязан отчитываться о своём круге общения? — не сдаюсь, по-новой сжимая в ладони одну вертлявую гордую задницу.

— Зато ни с одним из них я не встречалась в номере отеля!

— А где встречалась? На хате у своей подружки? Так в отеле всё прилюднее будет.

Вполне возможно, меня уже несёт, но стоит представить себе как раз всё то, что я имею в виду, и кровь закипает. И остановиться практически невозможно.

— Или может, у тебя есть какие-то дополнительные гарантии на то, что я могу не думать ничего лишнего, когда ты отказываешься вернуться домой, ночуя пьяной где попало? — добавляю сквозь зубы.

— Я не ночую, где попало. Ты всегда знаешь, где я нахожусь. И не говори мне, что твои парни не докладывают тебе о каждом моём шаге. В отличие о твоих мне.

— Они не дежурят под дверью квартиры твоей подружки.

— Только у подъезда, — ехидничает Полина.

— Так где гарантия, что пока они торчат под подъездом, в этой квартире не ночует какой-то левый мужик?

Полина открывает рот, чтобы ответить, но в итоге лишь усмехается.

— Что сказать, придётся тебе довериться мне, — произносит елейным тоном через паузу.

— Вот и тебе придётся мне доверять, — возвращаю.

На этот раз Полина ничего не отвечает. По крайней мере, не сразу. Сперва долго смотрит, после чего отмечает как бы между прочим:

— Даже интересно узнать всю степень твоего ко мне доверия.

— Если вдруг забыла, это ты при первой же непонятной ситуации вместо того, чтобы остаться и разобраться в ней, швырнула мне в лицо тот факт, что я изменщик, а ты подаёшь на развод, ещё и дочери лишишь.

Как вспоминаю то, о чём говорю, так кулаки опять сами собой сжимаются.

— Непонятной? Непонятной?! — переспрашивает она, шипя рассерженной кошкой. — Да ты с другой бабой в отеле был! Как ещё я должна была понять ситуацию? Тем более, что ты и сам не стремился ничего объяснять. Зато кучу гроз отсыпал, и некоторые из них даже воплотить не забыл. И правда ждал, что я буду тихо сидеть и в тряпочку молчать?! Шахов, мне кажется, или ты реально охренел?

— Не знаю, может и охренел, — кривлюсь встречно. — А может ты могла бы просто-напросто присоединиться к нам. В смысле зайти в этот номер. Тогда бы и не получилось всё то дерьмо, в которое всё вылилось в итоге. Или же хотя бы осталась на пороге и задала вопрос о том, что тут происходит, если сама теряешься в догадках. Уж точно не делать все выводы самой, основываясь исключительно на плохой вере в своего мужа, — язвлю. — Но нет, ты именно что сразу подписала мне приговор.

— Ещё скажи, что я тебя не спрашивала! — возмущается Полина уже на повышенных тонах, похоже, окончательно позабыв под влиянием эмоций, где мы находимся. — Я ведь спрашивала. Напомнить, что ты мне ответил? Ничего! Ничего, Тим. Ты промолчал, развернулся и ушёл. А знаешь что, хватит. Это бесполезно. В конце концов, я своё дело сделала, сберегла твои миллионы, пора и честь знать. Отпусти меня.

Что поделать, я и сам забываюсь…

Но спохватываюсь, когда приходится вновь её ловить, привлекая обратно к себе, попутно натыкаясь на парочку-другую полных любопытства взглядов, наблюдающих за нами, как будто мы тут устраиваем специально для них целый спектакль.

Хотя почему как будто?

Если вспомнить всё то, что мы тут произносим…

— Нет, я не изменяю своей жене, просто она у меня очень ревнивая и мнительная, — громко поставленным голосом сообщаю ближайшей парочке очкариков из числа наблюдающих. — К тому же местами наивная до сих пор.

Последнее предназначается больше ей самой. Сама Полина едва слышно чертыхается, тоже быстренько опомнившись. Выдыхает.

— Извините. Что есть, то есть, — виновато улыбается. — Но вы на него только посмотрите. Как такого не ревновать? — тихонько смеётся, заставляя и других её поддержать.

Ловлю её улыбку и тоже улыбаюсь в ответ. А ещё запускаю ладонь в мягкие блестящие локоны, вновь прижимая её всю к себе, обнимая, и легонько целую в макушку. Спектакль окончен, зрители быстро теряют интерес, хотя некоторые всё равно нет-нет, да украдкой косятся в нашу сторону в надежде на возобновление горячей сцены ревности.

— Может, домой, а? — спрашиваю, едва вытерпев следующие пять минут в молчаливом подобии танца. — Жутко устал. И голоден.

— Да, поехали, — безропотно соглашается Полина, явно тоже уставшая от всего.

В том, что всё именно так и есть, убеждаюсь уже вскоре. Стоит только усадить жену в машину и отъехать от стоянки, как быстренько вырубается. Кто из нас двоих тут больше устал и измотан — тот ещё вопрос. Она же не просыпается даже после того, как мы добираемся до дома, а я паркуюсь на родном месте. До квартиры несу её на руках. Полина что-то тихонько ворчит во сне, потеревшись щекой о моё плечо, пока я вместе с ней так и поднимаюсь в лифте. Разве что уже сама прижимается ко мне плотнее в поисках тепла, стоит мне немного позже чуть отстраниться, пока укладываю её на постель. Толком даже не раздеваюсь. Так и ложусь рядом, не отпуская.

Вырубаюсь в рекордные сроки.

Просыпаюсь только под утро.

Один.

Полины нигде нет.

И телефон недоступен.

Что за?..