Глава 13

Аня

К моменту, когда приезжает скорая, я практически теряю связь с реальностью, лишь вопя Киру, чтобы она смотрел на меня. Он смотрит через бегущие по лицу дорожки крови, от чего меня мутить начинает.

Но я перехватываю его голову так, чтобы не касаться раны, и молюсь, чтобы они успели, потому что его речь становится несвязной.

Глеб в числе первых подбегает, помогает мне удержать Кира, с волнением в голосе справляется о моем самочувствии. А я не уверена, что способна даже оценить это.

— Ты видела нападающего?

Отрицательно машу головой, ведь я не видела ничего. Глеб вызывает еще и полицию, а я немею.

Вокруг скапливаются люди, они что-то кричат, кто-то снимает на камеру. Это так типично, что мне страшно от того, что помогать никто не спешит. Тут явно нет врачей, а одни блогеры, толку от которых что с козла молока.

— Как это случилось? — врачи окружают Кирилла, а я заплетающимся языком и двух слов не могу связать. Как? Глеб говорит с полицейскими, указывает на меня.

Я понятия не имею как все случилось, я осознала все в момент падения, и то была уверена, что зацепило меня, но никак не Архангельского. Перехватываю ладонью шею и глубоко вдыхаю.

— Девушка! Очнитесь, когда это случилось?

— Только что! Только что! Минут пять назад, — обхватываю голову руками, а на них кровь, в итоге я вся в крови, а острый приступ тошноты подкатывает к горлу.

— Вы кто для этого мужчины? — спрашивает медбрат, щелкая перед моим лицом пальцами, таким образом к себе внимание фокусируя.

— Я жена, — на выдохе шепчу, и он кивает мне, мол, садись тогда.

На деревянных ногах сажусь в машину, перехватываю теплую ладонь Кира и в момент забываю обо всем, потому что мне безумно страшно, что он может не выкарабкаться.

Рану на голове заклеили чем-то, но смотрится это плохо. Рыдания становятся сильнее, я смотрю на бледное лицо Кира и жую губу.

— Девушка, соберитесь! Сейчас не время для истерик…

Я понимаю все, но успокоиться не могу. Только смотрю на красные пятна на руках, на белой рубашке, на родном лице.

Удушающее чувство.

С мигалками доезжаем быстро, а там Кира увозят, и меня больше не пускают. Я остаюсь в зале ожидания с его вещами, прижимаю их к груди и практически не дышу.

— Девушка, вам плохо?

Дергаюсь и поднимаю голову на женщину в белом халате и отрицательно машу головой.

— Нет…нет.

Прижимаюсь к пиджаку Кира и внезапно чувствую трель мобильного телефона. Он звонит и звонит, а я медленно тяну руку в карман мужа и выуживаю смарт. Прочитав имя, хмурюсь, но вызов принимаю.

— Да.

— Добрый. С кем говорю? Архангельский на связи.

Значит, это точно брат Кира. И я впервые говорю с тем, кого он вычеркнул из своей жизни без сожалений.

— Это Аня. Жена Кирилла, — срывающимся голосом шепчу, на что мужчина на том конце провода реагирует своеобразно.

— Почему ты берешь трубку?

Мои всхлипы усиливаются. Я сжимаю с силой переносицу и выдыхаю, оставляя собеседника без ответа.

— Жена Кирилла, Аня, истерику выключи. Я по факту понять должен, что случилось. А чтобы понять, ты должна внятно мне сказать.

Киваю и опускаю голову на дрожащие колени.

— В больнице я, в Кира стреляли. Я не знаю…

— Твою…в какой больнице?

— Первая.

— Сейчас буду, спокойно. Вдох три секунды, выдох три секунды, повторяешь, пока я не приеду.

Откладываю телефон в сторону, вся дрожу. Я все еще в крови, а в носу противный металлический аромат поселился, что будоражит желудок выплюнуть все его содержимое.

В нас стреляли, не ясно даже в кого, с учетом, что я стояла спиной к нападающему. Все разговоры об охране перестают быть смешными, потому что теперь я сама была бы рада рядом с собой армию иметь. Зуб на зуб не попадает от страха.

Во что ты вляпался, Архангельский?

Мой телефон начинает разрываться. Не глядя беру трубку, и тут же слышу взволновано-злобный голос отца.

— Дочь! Что случилось? В какой вы больнице?

— Первая, я ничего не знаю, — взглядом мажу по стенке, втягивая поглубже воздух, пропитанный хлоркой.

— Охрана с тобой?

— Я не знаю, ничего… — хриплю, сжимая пальцами переносицу. В голове набатом пульсирует давление, становится тяжело даже моргать.

— Да что ж такое! Сейчас буду.

Он отключается, а я остаюсь в коматозном состоянии, потому что мне страшно, и потому что врачи ничего не говорят. Только бегают туда-сюда, но я даже не могу сказать точно, это те же врачи, что нас принимали или другие.

Спустя десять минут в дверном проеме вырастает широченная фигура в камуфляже. Я его замечаю сразу, потому что он буквально отличается от толпы, хотя бы просто своей фигурой, внушающей первобытный страх, потому что такому и задавить человека легче простого.

Глаза тут же в меня впиваются, и я сглатываю вязкую слюну. Очень знакомый взгляд. Таким на меня смотрит мой муж в моменты особой злости, я бы даже сказала, бешенства.

Безошибочно можно узнать в этом человеке старшего брата Кирилла.

Он быстрым шагом направляется ко мне и садится рядом, протягивая широченную ладонь.

— Леша, а ты у нас Аня, да?

— Д-да.

— Ну все. Успокойся и вкратце обрисуй картину. Детально, как сможешь. Даже самые незначительные детали будут кстати, поняла? Спокойно только, все решим. И не плачь, ага? — спокойный голос не лишен стальных ноток. Нельзя сказать, что Архангельский-старший само спокойствие, но для меня он явно создает эту видимость, чтобы я совсем не слетела с катушек.

— Я ничего не видела толком. Я стояла спиной, когда…все случилось. Меня на землю повалил Кир, прикрыл…собой, — снова накрывает эмоциями, пока спокойный взгляд внимательно скользит по моему лицу, считывая каждую деталь.

— Опиши место, опиши все подробно.

— Мы были прямо под зданием центрального ресторана «Крепость», там сад еще, мы ругались в саду. Кир подрался с моим адвокатом, и вытащил меня на улицу. В общем…мы ругались, когда все случилось. Быстро все, я помню только кровь на своих руках и холодную землю, на которой я лежу, а сверху Кир. В нас стреляли, получается, но я не видела никаких ранений на нем, только голова в крови. Боже, — закрываю лицо руками и снова прорываюсь вперед в своей истерике, но брат Кира меня перехватывает и обнимает, крепко прижимая к стальной груди.

Его напускное спокойствие ничего не может сделать с моими чувствами, вырванными наружу, искрящими, как никогда.

— Тш, истерику вырубила. Быстро. У нас не та ситуация, где можно позволить себе нюни размазывать по красивому личику, — припечатывает грубо Леша, и я повинуюсь, потому что таким тоном сказано, а еще взгляд вдруг заострился, и буквально режет.

Объятия заканчиваются, он встает и идет к стойке главной медсестры, показывает что-то, и она тут же с места срывается к тем дверям, куда увезли Кира.

Спустя долгих десять минут к нам выходит врач. Точно! Он нас принимал. И я моментально подрываюсь, путаясь в собственных ногах.

— Родственник? — уточняет он, спрашивая у Леши, и тут же переводя взгляд на меня, узнав.

— У вашего мужа непроникающее огнестрельное ранения головы с подозрением на повреждение костей черепа. Сейчас жду снимок, чтобы подтвердить или опровергнуть вторую часть диагноза. При самом плохом раскладе возможны кровоизлияния, но по моему скромному мнению, борозда не настолько глубокая, чтобы говорить о повреждении черепа и кровоизлиянии. Сотрясение средней тяжести, но это скорее от удара, потому что наблюдается незначительная гематома в лобной части. Сейчас он в медикаментозном сне. Сегодня и завтра к нему нельзя, пару дней понаблюдаем, если все обойдется, по результатам обследований, выпишем, если нет, будем лечить и наблюдать. Вопросы?

— Насколько это серьезно? — спрашивает Леша, а я замираю.

— Любые повреждения головы — это серьезно, рано или поздно оно всегда аукается, а такого рода повреждения могли стать смертельными. Полицию мы проинформировали, но они и так были в курсе. А вот и они, собственно говоря, — подытоживает доктор, и я вижу двух представителей правопорядка, двигающихся нам встречу.

После бесконечных расспросов, приезда отца, следом, Глеба, я выжата как лимон. Архангельский-старший, оказывается, знаком с папой, они общаются как старые знакомые в то время, как меня успокаивает Горский.

Этот долбанный день не заканчивается. Меня после всего еще и допрашивают.

Я хочу, чтобы этот день закончился.