Глава 45

Гости не спеша расходились. Им требовалось время – осмыслить увиденное, утолить любопытство, нашептаться за спинами и украдкой бросить взгляды на нас с Элеррисом. Кто-то прощался поспешно, будто боялся оказаться втянутым в последствия скандала, кто-то, напротив, задерживался, рассыпаясь в учтивых словах и подчёркнуто уважительных поклонах. Я держалась рядом с Элеррисом, принимая поздравления и сочувственные реплики с натянутой улыбкой. Внутри всё ещё звенело от пережитого во время боя, ведь я знатно испереживалась за жизнь моего чёрного дракона. Метка на запястье тепло пульсировала, будто напоминая: ты не одна. Незаметно погладив запястье, я вновь вернулась к разговорам с гостями. Когда ворота поместья, наконец, закрылись, а двор опустел, я выдохнула так глубоко, словно с моих плеч упала каменная глыба – Пойдём, – тихо сказал Элеррис, накрывая мою ладонь своей. Его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение, скрытое под этой внешней невозмутимостью. Мы поднялись по лестнице, мимо притихших слуг, которые старательно делали вид, что не замечают ни наших взглядов, ни моего побледневшего лица, ни потемневшей от крови ткани на его рукаве. Не так давно я заметила, что Алеандр умудрился ранить Элерриса. Однако дракон отказался уходить раньше, отшучиваясь и говоря, что это пустяк. Я верила, но, видя, как с каждой минутой крови становится всё больше, не могла скрыть своего волнения. И теперь я почти тащила ящера в спальню, чтобы обработать и перевязать рану. В комнате было тепло и сумрачно. В камине танцевало пламя, медленно пожирая поленья и отбрасывая мягкие отблески на стены. Я машинально прошла к столику, где стоял кувшин с водой и аптечка, которую предусмотрительно оставили служанки. – Сядь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Элеррис подчинился без споров. Когда я осторожно коснулась его плеча, чтобы снять испорченную рубашку, пальцы дрогнули. Под тканью обнаружились ссадины, ожоги, неглубокие, но болезненные – следы драконьего боя, который даже при всей его силе не мог пройти бесследно. Они дополняли зажившие шрамы и грозили навсегда остаться следами на красивом теле. – Ты безрассуден, называть подобное – пустяком, – раздражённо пробормотала я, обрабатывая рану охлаждающим зельем. – Устроить такое на помолвке… Половина знати теперь будет обсуждать это годами. – Пусть обсуждают, – хмыкнул мужчина, закатывая глаза. – Зато больше никто не усомнится, что ты под моей защитой. Я хотела возразить, сказать, что можно было иначе, что скандал лишь подольёт масла в огонь. Но слова застряли в горле. Вместо этого я вдруг отчётливо осознала, как близко мы находимся. Как его дыхание касается моей щеки. Как метка на коже откликается на его присутствие жаром, от которого слабеют колени. – Катрин… – негромко позвал Элеррис. Я подняла взгляд – и утонула в серых глазах, потемневших, почти серебряных. В них не было торжества победителя. Только усталость, напряжение и что-то ещё… слишком личное, слишком откровенное. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал дракон. – Если бы я мог… – Ты сделал то, что должен был, – перебила я, сама не ожидая от себя такой уверенности. – И я… благодарна тебе. Между нами повисло молчание. Я почувствовала, как его рука осторожно легла мне на талию, словно спрашивая разрешения. И метка вспыхнула ответным теплом, отзываясь быстрее, чем успел включиться разум. По телу начал разливаться жар, заставляющий томиться от жажды. Я должна была остановиться. Сказать, что слишком рано, что всё слишком сложно. Ведь я знала, к чему всё идёт. Не была девочкой в прошлом, хоть мои отношения и не были счастливыми. Но вместо этого сделала шаг вперёд, с головой отдаваясь проснувшемуся желанию прикоснуться к своему мужчине. Наш поцелуй вышел неловким – почти робким, словно мы оба боялись перейти невидимую грань. Но стоило губам соприкоснуться, как что-то внутри сорвалось. Напряжение последних недель, страх, злость, притяжение – всё это смешалось, превращаясь в нечто неуправляемое. Элеррис притянул меня ближе, углубляя поцелуй, и я ответила, уже не думая, не сомневаясь. Мир сузился до тепла его рук, до биения сердец, до тихих вздохов, которые мы не могли сдержать. Одежда мешала. Мы избавлялись от неё поспешно, неуклюже, будто боялись, что если замешкаемся – решимость рассыплется. Когда он остановился, глядя на меня вопросительно, я лишь кивнула, ощущая, как пульсирует метка на запястье, как тело само тянется к нему. Близость была не идеальной, не такой, как описывают в книгах или фильмах. В ней было слишком много эмоций, слишком много чувств, чтобы думать о правильности движений. Но в этом и заключалась её искренность. Элеррис был внимателен, осторожен, будто боялся причинить боль, а я – открыта и уязвима, принимала его и погружалась в чувственный водоворот. Когда всё закончилось, мы долго лежали рядом, не торопясь размыкать объятия. Огонь в камине почти погас, оставив после себя тёплый полумрак. Я уткнулась лбом в его плечо и тихо вздохнула. Осознание совершенного приходило медленно, но неотвратимо. – Ну вот, – пробормотала я. – Теперь мы грешники. Элеррис тихо усмехнулся и поцеловал меня в висок. – Разве ты не довольна, миа анима? Мне казалось, что тебе понравилось. – Дурак! – вспыхнула я, слабо ударяя по мужскому плечу кулачком. Засыпать в чужих объятиях оказалось приятнее, чем в пустой постели. Крепкие руки Элерриса обхватывали моё уставшее тело, прижимая к сильному телу дракона. Нас покрывали капли пота, но сил идти мыться не оставалось. Расслабленно водя пальцем по груди мужчины, я постепенно погружалась в сон. Уже завтра мне будет очень стыдно, но сейчас я была счастлива.