Глава 47

Дни без Элерриса растянулись в бесконечную серую полосу. Сначала я считала часы, потом – дни, затем перестала считать вовсе. В поместье всё шло своим чередом: слуги выполняли обязанности безукоризненно, охрана менялась по расписанию, зимний сад цвёл, будто насмешливо напоминая, что миру нет дела до человеческих тревог. А мне – было. Вестей не было. Ни официальных, ни тайных, ни даже слухов, которые обычно расползались быстрее огня. Слишком многие боялись говорить. Слишком многие ждали, чем закончится борьба, прежде чем выбрать сторону. Имя Элерриса произносили вполголоса, словно оно само по себе могло накликать беду. Первые недели я держалась. Убеждала себя, что так и должно быть: переворот – не прогулка, а он – генерал, стратег, дракон, привыкший к войне. Я занимала себя делами, принимала управляющего, разбирала счета, помогала Мире и другим служанкам, даже начала выезжать в близлежащие деревни, чтобы показать людям, что поместье живо и не брошено. Но по ночам всё рушилось. Я просыпалась от тишины. От пустоты рядом. От навязчивых мыслей, которые днём удавалось оттеснить. Иногда мне снился усталый Элеррис, окровавленный и зовущий меня по имени. Иногда – не снился вовсе, и это было куда страшнее. Изредка даже ловила себя на том, что жду его шагов. Что вслушиваюсь в любой шум во дворе. Что вздрагиваю, услышав хлопанье крыльев в небе, даже понимая, насколько это глупо. Метка молчала. Не грела, не тянула, не отзывалась. И от этого становилось по-настоящему жутко. Я не знала, означает ли это, что Элеррис далеко – или что с ним случилось нечто куда хуже. Единственное, что меня удерживало от паники, это то, что я продолжала дышать. Наша связь могла оборваться в любой момент, безжалостно забирая жизни, но в то же время давало уверенность в сохранности моего дракона. На исходе первого месяца я поняла: я больше не притворяюсь. Я скучала по нему. По его спокойствию. По уверенности. По тому, как он умел слушать – не перебивая, не осуждая. По редким, почти незаметным улыбкам, которые предназначались только мне. По ощущению защищённости, которое я никогда прежде не испытывала рядом с мужчиной. Это осознание ударило неожиданно и больно. Я влюбилась. Пусть медленно, исподволь – через тревогу, страх потери, через пустоту, образовавшуюся после его ухода. Однако теперь эта любовь жгла изнутри, не находя выхода. Сотни раз, ложась в ледяную постель, я проклинала тот миг, когда позволила дракону совершить мою собственную месть и стать орудием. На втором месяце ожидания начали происходить странности. Сначала – мелочи. Я стала острее чувствовать запахи, различать оттенки звуков, замечать движения там, где раньше прошла бы мимо. Ночи перестали быть просто тёмными – я видела в них глубину, структуру, словно тьма была не отсутствием света, а чем-то живым. Потом пришли сны. Странные видения, в которых я летела над горами, над лесами и реками, ощущая под крыльями упругий воздух. Серебряный свет струился по чешуе, отражая луну. Я знала, что это – я, и в этом не было ни капли сомнений. Просыпаясь с трепещущим сердцем, мне приходилось долго лежать без движения, прижимая ладонь к груди и стараясь успокоиться. – Со мной что-то происходит, – прошептала я однажды в пустоту спальни. Ответа, разумеется, не последовало. Переломный момент настал внезапно. В тот день небо было низким и тяжёлым, как и моё настроение. Я ушла в дальнюю часть сада, туда, где начинался старый лес. Хотелось тишины – настоящей, глубокой, чтобы хоть ненадолго перестать думать. Сев на поваленное дерево, я закрыла глаза. Мысли, как обычно, тут же свернули к Элеррису. Где ты? Жив ли? Помнишь ли обо мне так же, как я – о тебе? Боль в груди стала невыносимой, и я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. В такие моменты я слишком остро ощущала собственное одиночество, и оттого на душе скребли кошки. – Вернись… – сорвался шёпот с губ. – Пожалуйста. В этот миг метка болезненно вспыхнула внутренним жаром. Меня выгнуло, дыхание перехватило, словно из лёгких выбили весь воздух. Я упала на колени, хватая ртом воздух, но он казался слишком густым, слишком плотным. Боль накрыла волной, заставляя беззвучно кричать в небеса. Кости ломило, кожу жгло изнутри, позвоночник будто вспарывали раскалённым лезвием. Я вновь закричала, но и в этот раз звук тут же перешёл в хрип. Мир вокруг поплыл, рассыпаясь на осколки света и тени. Тело менялось. Сгибалось, вытягивалось, перестраивалось с пугающей, неотвратимой логикой. Одежда трещала, разрываясь, но мне было не до неё. Боль постепенно уступала место странной, пугающей лёгкости. А потом – тишина. Я лежала на земле, дрожа, но уже не от боли. Осторожно попыталась пошевелиться – и замерла. Всё тело пронизывало странное ощущение, усилившееся после попытки подняться. Открыв глаза, я испуганно закричала, но вместо привычного голоса по саду разнёсся драконий рёв. Медленно, с трудом осознавая происходящее, я посмотрела на себя. Серебряная чешуя мягко поблёскивала в рассеянном свете. Тело было изящным, вытянутым, гибким. Крылья – сложенные вдоль боков – дрожали от непривычного напряжения. Я действительно была драконом, пусть и более миниатюрным, чем Элеррис или Алеандр. Боль продолжала сковывать сознание, но мне всё же удалось взять себя в руки. Или теперь уже лапы? Подобные глупые мысли прыгали в голове, мешая думать. – Невероятно… – прозвучало в голове, и я с удивлением поняла, что это мой голос. В груди разлилось тепло. Спокойствие. Целостность, которой мне всегда не хватало. Словно я наконец-то стала… собой. Полноценной, как и должна была быть. Сделала шаг, другой. Расправила крылья, ощущая, как они ловят воздух. Сердце билось ровно, уверенно. Где-то в глубине сознания вспыхнула мысль: «Элеррис жив». Я знала это так же отчётливо, как знала теперь, кто я есть. Метка отозвалась мягким, уверенным светом, расползающимся по лапе. Я запрокинула голову к небу и издала тихий, протяжный зов. Моя голова прояснилась, а все обуревавшие до недавнего времени чувства утихли. Облегчение заполонило собой всё, давая дышать полной грудью. – Я жду тебя, – прошептала я, уже не сомневаясь ни в себе, ни в своих чувствах. – Возвращайся. Я стала сильнее. Ради нас. Над поместьем сгущались сумерки, но за ними должен был последовать новый день. В драконьем облике я пробыла недолго, словно его мне показали и вновь забрали. Обратное превращение далось легче, хоть и не без боли. Возвращаясь в поместье, я плотнее куталась в плащ, который чудом уцелел. Каждый шаг отдавался болью, но восторг от оборота был гораздо сильнее. Позже, глубокой ночью, я увидела странный сон. Он отличался от тех, что преследовали меня в последние дни. Посреди хаоса воспоминаний Катрин, мне довелось увидеть скрытый ранее фрагмент. Над совсем крохотной девочкой склонялась мать, со слезами на глазах плетя заклинание. Я видела лишь часть, но смогла прочитать по губам женщины обращение, посланное маленькой Катрин: – Пусть все считают тебя слабой, но зато ты выживешь и сможешь жить свободно, моя крошка. Тебя не должна коснуться участь всех женщин нашего рода, Катрин…