Глава 24

Каждый мусульманин проходит через пять этапов жизни.

Принятие веры и утверждение, что нет никого важнее Аллаха. Ежедневное поклонение Аллаху и благодарность за данную им жизнь. За достаток, за возможность дышать, видеть, слышать, совершать благие дела. Очищение в Рамадан, которое я пропустила в этом году из-за беременности. Пожертвования нуждающимся мусульманам. Даже в Дубае есть семьи, нуждающиеся в еде и одежде. И паломничество в Мекку. В святое место каждого мусульманина.

Я не прошла все этапы. Пропускала Рамадан в детстве, во время беременности, дабы не навредить здоровью ребенка, не была в Мекке и не сразу пришла к благотворительности. Этим занимался папа от нашей семьи, но, когда у меня появилась своя, я вовсе забыла о других.

Мы все грешные. Идеальных людей нет. Мусульманин, христианин, иудей. Это не имело значения. Мы все грешили. Осознанно или нет. Мама в детстве говорила, что важно быть хорошим человеком, вне зависимости от пола, национальности и веры.

Но сейчас я ощущала, что позабыла о всех учениях родителей, о сурах Корана, который периодически перечитывала. По собственной воле пустила дьявола в практически пустующий дом. Пропустила внутрь. Закрыла дверь. Позволила прижать себя к стене. Властвовать над собой, позабыв об этом чувстве на целых полгода.

Возбуждение, напряжение внизу живота, которое, казалось, никогда в жизни больше не ощущала. Только с ним. С моим мужем. За эти полгода я забыла о мужчине в моей жизни. О единственном.

Губы Карима впились в мои, ладони впечатались по обе стороны от меня. Больно, но не сильно. Жарко. Страстно. Я не сопротивлялась, сама впустила и позволила ему быть жестким, требовательным, словно у него никого не было за эти полгода нашей разлуки. Как и у меня. Однако Карим был осторожен, учитывая мое положение. По крайней мере, старался не навредить ребенку.

Невидимки, которыми я крепила хиджаб, летели слишком медленно. Карим помогал, но четырех рук оказалось мало. Я чувствовала, что он старался не торопиться, не давить на меня, но меня это только злило. Гормональный фон беременных менялся, но не до такой степени.

– В следующий раз надену на тебя паранджу. Ее легче снять, – прохрипел Карим, скинув с меня хиджаб и абайю.

И я была с ним согласна.

Его губы переместились на мою шею, зубы покусывали, оставляли следы на коже, пока я распускала его пучок и тонула пальцами в его кудрявых длинных волосах. Управляла и направляла его губы по самым чувствительным местам. Прикрывала глаза. Поддавалась ощущениям. Физике. Наплевав на крики разума в голове, на обещание самой себе и четкий план держаться от этого мужчины подальше.

Поддалась эмоциям. Поддалась своей слабости и влечению к мужу. Любви. Я буду гореть за это в пламени Ада, но я готова взять на себя этот грех.

Карим еле стянул с меня платье. Живот немного мешал. Непривычно. Однако мужа это не остановило. Он подхватил меня на руки и понес в спальню.

– Вы с сыном тяжелые.

– Малыш так не считает, – улыбнулась я.

Карим аккуратно положил меня на кровать, стянул трусики. Я ждала, когда он разденется, мне удалось лишь расстегнуть пуговицы рубашки и слегка стянуть ее. Она осталась на его широких плечах, которые я нежно поглаживала.

Я скучала по мужской силе, по его мускулатуре. Забыла, что такое быть с мужчиной в одной плоскости.

Однако он не разделся, лишь стянул мешающуюся рубашку и сел между моих ног. Смотрел, гладил пальцами, изучал. Аллах! Как же сладки его прикосновения. Я влажная. Возбужденная. Нетерпеливая. Наверное, я изменилась там, но мужу, видимо, было все равно.

– Хочешь?

– Да…

Он не томил меня, опустил голову к моей промежности и коснулся меня языком. Провел снизу вверх, заставляя выгнуться. Мой живот, наверное, мешал ему, однако Карима это не остановило, чтобы доставить удовольствие. Чтобы выбивать каждым ударом своего языка мои стоны. Вытягивал губами мои половые губы, бил языком по самому чувствительному месту, обводил вокруг.

Трахал меня языком…

Я так скучала по этому ощущению. По единению наших тел. По удовольствию, которое разносилось по всему телу импульсами.

– Еще… еще…

И он дал мне еще. Стал жестче, резче, чувствуя, что я вот-вот достигну пика. Не заметила, как коленями сжала его голову и слишком сильно пальцами прижала его к промежности за волосы. Он не противился, не просил ослабить хватку. В какой-то степени я чувствовала свою власть. Власть над мужчиной. Противоречие в нашем мире, но Карим позволил это. Дал возможность. На мгновение, пока удовольствие растекалось по всему телу, а мое тело выгибалось от блаженства.

Его борода и усы увлажнилась. Карим улыбнулся. В штанах появилась выпуклость. Я так просто думала об этом, не стесняясь, словно это норма моих дней. Была бы, если бы не обстоятельства, но я старалась не задумываться о них в расслабленной неге после оргазма.

– Я скучал, – прошептал мой мужчина, нависнув над губами.

Я прижалась к нему, потянула зубами за нижнюю губу, чувствуя свой вкус.

Я тоже скучала, Карим. Сильно.

Пальцами потянулась к его ширинке, хотела расстегнуть и почувствовать его внутри, но в дверь внезапно позвонили, и мы застыли на месте.