Глава 25
– Что значит ее нет? – Спросил я слегка нервно, глядя в темные ангельские глаза, за которыми скрывался самый настоящий дьявол. Точнее два дьяволенка с темными волосами, похожими как две капли воды.
– Мамы нет дома, – ответил один из близнецов.
– Она оставила вас вдвоем?
– Мы взрослые, – выдал второй.
– Вам восемь.
– Нам девять через месяц!
– А вы чужой!
– Я не чужой, – начал, но тут же увидел игривую улыбку на детских лицах.
– Мы маму не дадим в обиду!
– А я попрошу дядю Карима подарить мне кинжал.
– Зачем? – удивленно уставился на сыновей Шейхи.
– Чтобы защищать маму от…
– Мальчики, что здесь происхо…
Из комнаты с младенцем на руках вышла Аиша, поправляя подол платья. Без хиджаба, с приоткрытым вырезом на длинном халате. Стоило ей столкнуться со мной взглядом, она поспешила опустить младенца на ножки, благо тот зацепился за маму и уверенно стоял, и поправила вырез халата. Я старался не смущать женщину и не глядеть на ее растрепанные длинные волосы, спадающие по плечам водопадам. Даже не замечал растерянный взгляд золотисто-карих глаз.
Я отвернулся и мысленно жалел, что ввязался в эту авантюру по имени шейха Аиша Аль Сахал Гуфрейн. Лучше бы я вернулся в прошлое и отказал шейху Кариму, тем более я мало доверял ему. Но Аллах предрек мне другую судьбу. Судьбу защитника, спасителя из восточных сказок. Алладина, которого на западе считали лицом всех арабских мужчин. Только мы жили не в сказке, и, несмотря на предначертанный Всевышним путь, многое зависело от моих собственных решений и поступков. Жаль, не все усвоили этот урок.
– Можно было предупредить, что придешь, – пробурчала Аиша. – Максима, покорми мальчиков, – выкрикнула она на английском. Практически из ниоткуда вышла женщина европейской внешности с полотенцем на плече и взяла младенца на руки.
– Конечно, пойдем, мальчики, я приготовила печенье.
– Твои дети меня впустили.
– Извини, они ещё не знают, что плохих дядей лучше не пускать на порог дома без разрешения, – произнесла она с нажимом, глядя на мальчиков.
– Учишь детей плохому?
– Абдулла стоит в девять месяцев, в следующем пойдет самостоятельно, а близнецы умеют читать на трех языках. Это ты называешь учить плохому?
– Важно не только количество языков, но и жизненные позиции. Правильные, предписанных в священном Коране. Там ничего не сказано о злых дяденьках. Мы родственники, между прочим.
– Скоро будем бывшие.
– Неважно. Карим просил присмотреть за тобой, позаботиться.
Ее лицо моментально изменилось, когда я напомнил о брате. О ее брате, который волновался за сестру не меньше, чем я – за Амину. Аллах, спаси меня от этой женщины и убереги от ее мысленных проклятий, которые она посылала мне в эту секунду. А она их посылала, судя по выражению на лице. Даже шейх Карим был более скуп на эмоции.
Женщины.
– Это не значит, что нужно каждый день вваливаться в мою квартиру, – с нажимом повторила она.
– Через день.
– Но звонить каждый день.
– Ты имеешь что-то против заботы?
– Я имею что-то против своего брата! Он лезет не в свое дело! Ладно, он не может разобраться, но ты куда лезешь? У тебя тоже есть сестра, следи за ней.
– Ты права, у меня тоже есть сестра, и она также отталкивает мою помощь.
О желании Амины жить одной после рождения ребенка я еще поговорю, но, чувствовал, что разборки с Аишей окажутся более эмоциональными и трудными. С сестрой можно поговорить рассудительно, она не будет скандалить или долго спорить, если неправа, в отличие от шейхи.
– И правильно делает. Вы, братики, слишком часто появляетесь в нашей жизни, пора прекратить.
– Она разводится, в положении ей может быть трудно.
– А зачем мне ваше братское внимание? Я не развожусь и не беременна!
– Потому что тебе плохо.
– Кто сказал, что мне плохо? – выкрикнула Аиша.
Казалось, дети за стенкой замолкли после маминого крика, но я молча смотрел на разъярённую женщину с покрасневшим от гнева лицом и недоумевал, почему она злилась. Ее близкие видели синяки на лице, Амина сама заметила синяк на запястье. Они не появляются просто так. Аллах послал Пише спасение от мужа, который нарушал заветы пророка. Нарушал жизненные уставы. Нарушал Коран.
– Мы это видим.
– Да ладно? А вы спрашивали, что я чувствую? Ты? Карим? Хусейн, да сократит Аллах его дни!
– Он твой брат…
– Вы спрашивали, что я ощущаю внутри? Как я поживаю без мужа? Стало мне легче управляться с детьми или нет? Вы спросили, хорошо мне живется в браке или нет? Вы не интересовались этим. Никто из вас. Вы решили, что знаете лучше, как со мной должны обращаться. Вы не думаете, что я это заслужила? Не думаете, что наши с мужем дела касаются только нас двоих? Что это не насилие, а наша жизнь!
– Ваша жизнь заключается в синяках и побоях? Ты это хотела сказать?
– Аллах дал сильному полу преимущество над женщинами, нам остается только принять. Это воспитание. Пророк отметил это в Коране.
– Пророк Мохаммед никогда, слышишь, никогда не позволял мужьям бить своих жен!
– Он… он не бьет меня, – произнесла она со слезами на глазах.
– Я видел, как он с тобой обращается. Он делал тебе больно, Аиша. Или твои синяки на запястьях ничего не значат?
Я резко подошел и схватил ее за запястье, на котором красовались синие пятна от пальцев. Аиша вся сжалась, хотела вырваться. Ее взгляд был растерян, она сама по себе растерялась, когда я надавил на больное.
– Отпусти меня!
– Что больно? Неприятно?
Она выдернула из хватки руку, а я не стал сильно сжимать или удерживать – видел по ее сузившимся глазам признаки боли.
– После этого ты считаешь себя лучше, чем мой муж? – спросила она, потирая запястье.
Кажется, теперь я переборщил.
– Так, меня это достало.
Она выбежала из квартиры и прошла несколько дверей дальше. К квартире Амины. После посещения Аиши, я хотела навестить сестру и поговорить, но чувствовал, что это не требовалось. Хотя нет, я должен снова поговорить с сестрой.
– Карим, ты совсем обалдел? Кого ты ко мне приставил?
Шейх Карим? Что он делал в квартире Амины взъерошенный и с расстегнутой рубашкой?
– И тебе привет, сестра.
– Аллах! Я покажу тебе такой привет, что ты до конца жизни не забудешь! – крикнула она, войдя в квартиру.
– Что тебе не нравится? Я приставил к тебе человека, чтобы он позаботился, пока ты у меня в гостях.
– Я хочу домой! Отвези меня! И не слова больше!
– Но там…
– Мне выкинуть тебя из жизни как шайтана Хусейна?
Она назвала своего брата исчадием Ада? Ладно, это их дело. А мое дело сестра, с которой я поговорю… видимо, не сейчас. Аиша развернулась и через несколько минут была готова вместе с мальчиками. И я… отвез ее домой, вместо того чтобы поговорить с сестрой. Любой бы на моем месте подумал, что я нанялся личным телохранителем в семью шейхи и принца Саудовской Аравии.
Я снова и снова жалел о своем согласии помочь сестре шейха. Жалел до этого момента. Мы почти подъехали к ее особняку, прямиком в логово Шайтана. Мальчики уснули на заднем сидении, а малыш Абдула сладко сопел в детском кресле, надув губки.
Меня много раз спрашивали, когда я обзаведусь своей семьей. Отец одно время давил на меня, устраивал смотрины, показывал фотографии девушек. Красивых, религиозных, домовитых. Но ни одна из них не пленила мое сердце. Я не молод для женитьбы, но и не стар. Сейчас не время. Я должен позаботиться о своей сестре и о сестре шейха.
– Спасибо.
Эта женщина может быть вежливой? Но вместо сарказма я ничего не ответил. Лишь посмотрел в темные глаза, которые едва отливали золотым отблеском в свете ночных фонарей, и спросил:
– Чего ты боишься, Аиша?
– Одиночества, – ответила она спустя несколько секунд молчания.
– У тебя есть сыновья, братья, сестра.
– Не напоминай о ней!
– Я к тому, что ты не одинока.
– Ты ещё молодой. У тебя нет детей, нет семьи. Ты не знаешь, каково это, лишать детей отца, сжав зубы отвечать, что папа скоро придет. Он не придет. Если дойдет до развода, то… я не увижу, как растут сыновья, не услышу первое слово Абдулы. Я исчезну из их жизни. Мактум не позволит мне видеться с детьми. Что скажет Абдула, когда вырастет? Увижу ли я близнецов?
Аиша обернулась, посмотрев на заднее сидение, где мило спали мальчики, я увидел на ее лице отчаяние, которое на мгновение открылось из-под маски дерзости и отторжения.
– Они все поймут, когда вырастут.
Мы подъехали к дому, у которого уже стоял муж Аиши.
– Решать тебе.
Женщина поглядела на меня, затем перевела взгляд на дом, где около ее мужа стояла какая-то девушка в лохмотьях и рваном хиджабе. Я бы не обратил внимания, если бы не заметил изменившееся лицо Аиши и внезапно исчезнувшую черную фигуру.
– Аллах… это она.
– Кто?