Глава 32

Наши дни. Амина и Хусейн выходят из клиники

– Аллах! Карим, остановись! – выкрикнула я так громко, насколько мне позволили силы. Но это было трудно: горячий дневной воздух буквально застрял в горле, и я едва могла вдохнуть его.

Звуки ударов раздавались слишком громко, кровь капала на дорожку рядом с главным входом в клинику. Капала с брови Хусейна, с губы Карима, потому что Хусейн задел перстнем кожу и разодрал ее. Аллах, останови их! Не дай им покалечить друг друга.

– Я просил не приближаться к моей жене! – взревел Карим.

– Вы разводитесь!

– Плевать! Не приплетай ее к своим интригам.

– Боишься, что она станет как она? Боишься повторить ту же судьбу?

На мгновение они остановились, Хусейн испепелял глаза брата. Он не улыбался коварно, как обычно, когда изводил Карима, но что-то в его взгляде показалось мне опасным, словно предупреждение, которого должен бояться Карим.

И он это понял.

Новый ударил прилетел в скулу Хусейну под мой внезапно громкий визг. Я умоляла остановиться, кричала, звала на помощь. Однако Карим продолжил наносить удары брату, которые раздавались у меня в голове. Не щадя никого.

Как животное, созданное Шайтаном для убийств и кровопролитий…

Если бы не живот и трудность передвижений, я бы уже повисла на руке мужа, но в своем положении я могла только кричать и просить остановиться.

Бесполезно…

– Карим! Пожалуйста, Карим, перестань… Ай!

Я обхватила руками живот, почувствовав небольшой удар малыша, но не такой сильный, насколько было видно со стороны.

Карим моментально отвлекся и едва не пропустил удар брата, глядя на согнутую пополам меня. Я совершила страшный грех, притворилась больной, чтобы они перестали наносить друг другу увечья, но это сработало. Почему персонал не выбежал на помощь, когда я звала! Почему охрана Карима стояла на месте и не тронулась с места?

– Амина, ты в порядке?

Моя светлая абайя окрасилась кровавыми пятнами вокруг живота. Как в Американских историях ужасов, которые так боялись дети. И эта картина навела больше паники в моей голове, чем драка мужа с его братом.

– Аллах!

– Господин! Я…

– Уйдите! Все! А с тобой мы потом поговорим, – указал он на окровавленного Хусейна. – Амина, ты как. Скажи что-нибудь? Где болит?

– Я… я хочу домой…

Карим незамедлительно поднял меня на руки и, прихрамывая, посадил на заднее сидение моей машины. Сам сел рядом с другой стороны, и водитель направился по трассе, пока я едва уловила расплывшимся взглядом, как Хусейна увозили на каталке внутрь клиники.

Они скрылись за дверьми клиники, а мы – за поворотом. Он… он убил своего брата?

С губы Карима все ещё стекала капля крови, глаз слегка поплыл. Его красивые черты лица, которые я рассматривала в первую нашу встречу, исказились кровавыми подтеками. Я не могла смотреть на мужчину, которого так сильно ждала час назад. Ни в окно, где мне чудился Хусейн на каталке, ни на свой окровавленный живот, ни на Карима.

– Как твой живот? Я уже вызвал доктора домой…

– Мне не нужен доктор. Со мной все в порядке.

– Ты обхватила живот, когда мы дрались, согнулась. Ты кричала, Амина.

– Я не кричала, а просто…

– Просто что?

– Ты чуть не убил брата, и я…

– Аллах! – Карим облегченно выдохнул, поняв руки к небу. Точнее к крыше машины, а затем взглянул на меня потемневшими черными глазами, не предвещающими ничего хорошего. – Не стоило так пугать меня.

– Тебе не стоило избивать брата до полусмерти. Что с ним?

– С Хусейном все хорошо. Он получил по заслугам. Аллах свидетель, я поклялся, что убью его, если он снова к тебе приблизится.

Поклялся? Убьет? Что он ещё поклялся сделать?

Я не сразу заметила, как пальцы нервно сжимали окровавленную ткань абайи, а воздух нервно выходил из моих легких. Карим сидел на большом расстоянии от меня, но я не могла успокоить свое разволновавшееся дыхание. Не могла выкинуть страшные мысли из головы и воспоминания о тех статьях в европейских СМИ. Они появились перед глазами в тот роковой день, когда Джахид рассказал правду. И я отрицала ее, молила Аллаха дать мне знак, что эта информация – фальшива. И он давал.

Поступки Карима говорили сами за себя. Противоречивые. Благородные, и в то же время жестокие, не поддающиеся объяснению. Но логическому, ни божественному.

Помоги мне…

Мы быстро доехали до моих апартаментов. Карим помог мне выйти из машины уже чистыми пальцами. Я не заметила, когда он успел смыть следы драки с ладоней, однако губа и глаз так и остались окровавленные после драки. Я надеялась, что Карим уйдет к себе, когда мы поднимемся на этаж. Однако он последовал за мной и по-хозяйски прошел на кухню, где лежала небольшая аптечка, и скрылся в ванной. Как по-европейски.

Внезапная усталость накрыла меня, словно я весь день бегала по клинике, а не только на скрининг. До следующего намаза полчаса. Я успею отдохнуть, прежде чем помолюсь Аллаху за наше с малышом спокойствие. Однако ноги сами шагнули к приоткрытой двери в ванную, а мой взгляд упал на Карима, который щурился от боли, прикладывая ватный диск к нижней губе. Я вдохнула неприятный запах антисептика и крови, но, на странность, меня не тошнило и не мутило.

– Я помогу.

– Ты устала.

Но я не обратила внимания на доводы мужа, взяла ватный диск с антисептиком и аккуратно прижала к бронзовой коже. Карим едва слышно зашипел, но терпеливо стоял на месте, пока я обрабатывала раны, словно боялся показаться слабым.

– Больно?

– Нет. Аллах! – воскликнул он, когда я потянулась к его брови и вытерла маленькую красную дорожку. – Это временно. Пройдет.

– Иншаллах.

– Что ты делала рядом с Хусейном? – внезапно спросил он, когда я закончила обработку и собиралась уйти на кухню.

– У тебя глаз поплыл. Нужно приложить холодное.

Я достала из холодильника специальный компресс и протянула Кариму. Его лицо теперь было идеально чистым с небольшими следами конфликта. Однако взгляд остался таким же черным, пугающим.

– Ты не ответила.

– Он пришел на узи. Сказал, ты не успеваешь.

– Аллах! Пусть он сократит жизнь Хусейна! В этого мальчишку вселился сам Шайтан!

– Ты пугаешь меня…

– Я вижу своего брата рядом со своей женой! На узи должен был пойти я! Я, а не он!

– Если бы ты взял трубку или ответил на мое сообщение, то узнал бы от меня.

– Ты могла бы выгнать его. Почему ты это не сделала?

Мои пальцы застыли над его лицом. Холодный компресс с грохотом упал на пол, но я даже не шевельнулась, чтобы поднять его. Напряжение в груди нарастало, и даже малыш протестующе не барабанил внутри меня так сильно, как кипела кровь от злости на собственного мужа.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Ты сам знаешь, что Хусейна невозможно выгнать.

– Или ты не захотела? Сколько ты была без меня? Неделю? Две? Что вы делали…

Я замахнулась на него раньше, чем из уст вылетели харамные слова, Карим не успел отреагировать на звонкую пощечину. Ранка на его губе обнажилась, и он вытер ее запястьем, с яростью глядя на меня.

Я должна была испугаться. Снова. Потому что я не могла предугадать, что вытворит этот мужчина. Но мне было плевать. Шайтан вселил в меня ослепляющую ярость, а инстинкт самосохранения перестал функционировать в тот момент, когда Карим осыпал меня обвинениями.

– Я больше недели ждала сообщений, звонков, внимания, в конце концов. Ты сказал, что не хочешь разводиться, хочешь наладить наши отношения. Вместо этого обвиняешь меня в связи со своим братом. Снова. Я ждала тебя на узи, хотела вместе с тобой увидеть ребенка перед родами. Ты не ответил на сообщения и не приехал в клинику. Я не наивная девочка, Карим, ты закалил меня вместе со своей семьей. В твои оправдания я не поверю.

– Прекрасно. Значит, мы и правда разводимся.

– С удовольствием! – отпрянула от него. – Я воспитаю сына сама. Без тебя! Наш проект с Джахидом скоро запустится, и ты выплатил мне оклад. Ах да, алименты. Мы решим этот вопрос в суде.

– Ты куда?

– Прогуляюсь. Одна.

– На улице пятьдесят градусов.

– Как-нибудь продержусь. Лучше там, чем здесь, с тобой.

– Амина! – он потянул меня за руку, как только я шагнула к выходу и кухни, и крепко обхватил ладонями мое лицо. Не больно, но я чувствовала себя зажатой в тиски. В ловушке. Позади меня – прохладная стена, а спереди – он. Мой муж и мой мужчина, которого я чувствовала животом и грудью. – Аллах свидетель, я не могу видеть тебя рядом с другим мужчиной. Меня выворачивает наизнанку, когда я вижу тебя с братом. Я не хочу потерять тебя из-за обиды Хусейна на меня.

– Карим, отпусти…

Но вместо этого он впился своими губами в мои. Жестко, сладко, оттянув зубами нижнюю губу. Я не хотела признаваться самой себе, что скучала по его губам. По его властному, но осторожному касанию пальцев к моей коже, по эмоциями, которые он дарил мне своими губами. Своей близостью.

Эмоциональные качели. Так описывали писательницы европейских любовных романов, которые я тайно читала, пока Джахид не видел. Наши чувства возвышали нас, дарили незабываемые эмоции и тепло в груди, но в то же время приносили боль.

Я целовала своего мужа. Своего мужчину. Отца своего ребенка. Цеплялась пальцами за его кудряшки, чувствуя притяжение. Но из головы не выкинешь его обвинения, его строгий голос, уверенный в собственных высказываниях. Шайтан не заберет обратно слова Карима, когда он пожалеет о сказанном.

А я не забуду…

– Карим, отпусти меня…

Я оттолкнула мужчину, наблюдая за непониманием на его лице, граничащим с жаром в темных глазах. Он явно хотел снова зажать меня в тиски и приблизиться, но мое положение не позволяло это сделать.

– Я не отпущу тебя. Хоть тысячу раз подавай на развод, я не отпущу.

– Карим, отпусти, мне страшно!

– Чего тебе страшно? Чего ты боишься?

– Тебя…

Мы словно ходили по кругу. От вершины счастья, где располагались врата в рай, до абсолютной опустошенности у пристанища Дьявола. И так каждая наша ссора. Каждый раз.

– Я готова была закрыть глаза на твое прошлое. Правда, я была готова. Ты – отец моего ребенка, ты – мой первый мужчина. Я любила тебя. Влюбилась, как идиотка. Аллах, я до сих пор не могу выкинуть тебя из головы…

– Амина…

– Мне нужно спокойствие и стабильность, Карим. Мне нужен мужчина рядом. Сильный, с крепким плечом. Но иногда ты сам подтверждаешь те статьи из европейских СМИ. Я не могу предугадать твои поступки. Мне страшно. Ты был мне нужен, когда я была в клинике. Я нуждалась в твоей поддержке все эту неделю. Тебя не было. Ты испарился. Когда объявился, то чуть не убил своего брата и обвинил меня в измене.

Его выражение лица осталось таким же серьезным, однако в темных глазах появись проблески золотого оттенка. До него словно доходил смысл моих слов. Мой посыл и нужда в сильном и уверенном мужчине, каким он казался мне в первые дни нашего брака и который защитил меня от позора на свадьбе.

– Хусейн сделал то, за что родственников проклинают. Нашей семье и без того хватает проклятых.

– Видимо, не хватает.

– Я не монстр, Амина.

– Но ведешь себя как монстр.

– Я не отпущу тебя, Амина.

– Отпустишь.

– Уверена?

– Знаю. Аллах порицает насильственное удержание жены. Ты не пойдешь против слов Аллаха.

– Я уже шел наперекор Всевышнему. Лучше не повторять.

– Когда был женат на Деборе? Тогда шел наперекор Аллаху?

Карим яростно взглянул на меня и приоткрыл полные губы, словно хотел что-то сказать, но он выдохнул воздух, когда тишину на кухне нарушило входящее сообщение на его телефон. Темные брови нахмурились, и Карим пошел к выходу, ничего не объясняя.

– Что случилось?

– Хусейн в реанимации.