Глава 15.

Алена.

— Алёна, я договорилась с адвокатом, — говорит Вика, разрывая недолгую тишину гостиничного номера. Устала я сегодня очень. Важные решения дались мне не легко.

Лишить, пока еще своего, мужа, возможности иметь влияние в моем бизнесе - дело не простое. Благо, доверенность отзывается быстро. Что я и сделала, перед тем как приехать в офис.

Запретить ему входить в мой кабинет - уже далось мне легче. А вот его гнев, что лился на меня как из рога изобилия через телефонную трубку — самое тяжелое. Ведь… как там?

Чтобы полюбить — достаточно одного взгляда, а чтобы разлюбить? Что нужно увидеть, услышать, узнать? Кажется, я словила все это трио. Но… мое бедное сердце все еще бьется… И чувства в нем живы. Они не могут умереть в один миг. Как жаль, что я так не умею!

Я стою у окна, глядя на вечернее море, где волны бьют о берег, и их рёв отдаётся в моей груди. Где гнев и боль смешались в одну тяжелую волну, что еще немного и загребет меня в свою власть. Утащит на дно.

Вика подходит ко мне и кладёт руку на моё плечо. Её прикосновение тёплое, как луч света в этот серый вечер, но я не могу унять дрожь. Предательство мамы, их связь с Игорем, вновь и вновь, словно нож колет и разрезает мою грудную клетку. Выворачивая меня наизнанку.

Сына у меня забрали, твари! Нелюди!

Такого я никогда не забуду. Я сжимаю кулаки, и ногти впиваются в ладони, оставляя красные следы. — Кто она? — спрашиваю я, и голос дрожит, выдавая усталость, что накатывает, как прилив.

— Светлана, моя хорошая знакомая, — отвечает Вика, поправляя прядь волос. — Специалист по бракоразводным делам. Вернулась из Москвы, выиграла там громкое дело. У неё очередь на месяцы, но я сумела записать тебя. Завтра днём.

Я киваю, не отрывая взгляда от моря, где волны отражают последние лучи заката.

Развод. Это слово режет, как стекло, но в нём есть что-то освобождающее. И я обязательно привыкну к этому слову, а потом и действию в своей жизни. Просто… пять лет назад, это слово звучало для меня кошмарно. Да и что уж… буквально неделю назад это слово поднимало в груди тонну ужаса. А сейчас…

— Она с радостью возьмётся за твоё дело, — добавляет Вика, — Сама пережила похожее. Понимает, через что ты проходишь.

Я поворачиваюсь к ней, и мои глаза горят, несмотря на слёзы, что ждут своего часа. Отчаяние цепляется за меня эмоциональными крючками и отпускать совсем не хочет.

Ну когда же станет легче?!

— Вика, я не могу больше жить в гостинице, — говорю я, и голос звенит от боли. — Как бомж. Прятаться, будто я виновата в том, что сделали они. Я ж… ну как так?

Вика сжимает моё плечо, её брови хмурятся от сочувствия.

— Поживи у меня, Алёна. Мой дом открыт для тебя и Миши.

Я качаю головой, и решимость вскипает во мне, как волна.

— Нет. Я вернусь в свой отчий дом, — говорю я уверенно. Решила уже все. — Папа оставил его мне. А мама… после её предательства она там больше не будет жить. Нечего осквернять то, что папа строил для семьи!

Вика замирает, её глаза расширяются от шока, и я вижу, как она пытается скрыть удивление. Я продолжаю, и гнев делает мой голос твёрдым:

— У неё есть квартира, которую ей оставили ваши родители. Пусть переезжает туда. Я не хочу её видеть. Не после того, что она сделала с моей жизнью, Вик. На остальное мне плевать. Только… знаешь что. Я еще одно поручение дала. О нем я тебе еще не рассказывала.

Телефон на тумбочке вибрирует, и имя Игоря мигает на экране. Мой желудок сжимается, как от удара, и я сбрасываю звонок, не раздумывая. Он звонит снова, и я сбрасываю ещё раз, пальцы дрожат от ярости, а сердце стучит, как барабан. Вика молча смотрит, её рука всё ещё на моём плече, и её молчание — как тёплое одеяло, которое не даёт мне расклеиться мне окончательно.

— А как же Тёма? — тихо спрашивает она, и её голос дрожит от тревоги.

Я закрываю глаза, и горячие слёзы срываются, катятся по щекам. Тёмка. Мой брат, что делать-то? Но… тут я тоже все решила.

— У него всё будет хорошо, — говорю я, и голос звенит, несмотря на дрожь. — Мама справится. Но я больше не буду платить ей сверх того, что завещал папа. Я доплачивала из своего кармана, но с этим покончено. Артема я всем обеспечу. Только… Вик, я понять не могу одного, почему папа все мне завещал? А как же Артем?

— Я не знаю, Алена, но твой отец никогда не принимал поспешных решений. Значит он знал, что делает. И прекрасно понимал, что ты не оставишь брата ни с чем.

— Я еду домой, — говорю я, поворачиваясь к двери. Решимость растёт во мне еще больше. — Пора забрать то, что моё.

— Я с тобой, — Вика быстро хватает сумку, переобувается из тапочек в туфли. — Не оставлю тебя одну.

Мы выходим из номера, и телефон снова вибрирует — Игорь. Я сбрасываю звонок, и сердце колотится, как волны о пирс, но я не остановлюсь. Верну всё то, что принадлежит мне по праву.