Глава 21.

Алена

Мы выезжаем за город, и через полчаса Алексей сворачивает на узкую дорогу, ведущую к смотровой площадке в горах.

Ночной курортный город раскинулся внизу, как россыпь звёзд, упавших на землю. Огни мигают, манят, но мне не до красоты.

Я выхожу из машины, и холодный горный воздух бьёт в лицо, заставляя поёжиться. Укутываюсь в пиджак посильнее.

Мы стоим у перил, и я, не глядя на Алексея, вываливаю всё. Про Игоря. Про Марину. Про догадки об отце Артемки. Про Мишу, которого они забрали, и про машины, которые кто-то испортил, чтобы добить меня. Слова вырываются, как река, прорвавшая плотину, и я не могу остановиться, пока не выговариваю всё.

Я не знаю почему это все из меня сейчас вырывается, мне просто… просто это было нужно.

Алексей стоит рядом, молчит. Его силуэт в потёртой джинсовой куртке чётко вырисовывается на фоне тёмного неба. Он смотрит на город внизу, но я чувствую, что он слушает каждое моё слово. Когда я замолкаю, он поворачивает голову, и его карие глаза блестят в свете фонаря. В них нет жалости, только гнев и что-то ещё…в них твёрдость, от которой мне становится чуть легче.

— Алён, — начинает он, — я не могу судить твоего мужа как мужа. Это ваше. Но как человек и мужик… он мудак. Факт. — Он качает головой, и его губы сжимаются в тонкую линию. — Серьёзно, с твоей матерью? И ребёнок? А теперь ещё и Мишу забрал? Это… — он замолкает, будто подбирая слова, чтобы не взорваться. — Это ниже плинтуса.

Я киваю, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но я их проглатываю. Кофе в руках уже остыл, и я ставлю стаканчик на перила. Ветер треплет мой шарф, и я тереблю его край, пока нитки не начинают лезть.

— А бизнес твой, — продолжает Алексей, прислонившись к перилам, смотря на меня цепко. — Вы с Игорем вместе его ведёте? Ну, автосалоны, мастерские – это же как одно целое, да?

— Нет, — головой отрицательно машу, — У нас всё раздельное. Я продаю машины, он их обслуживает. Партнёры, да, но бизнесы разные. Он… он просто предоставляет услуги для моих салонов. — Я горько усмехаюсь. — Было удобно. До всего этого.

Алексей хмыкает, и его брови сходятся к переносице. Он ближе ко мне наклоняется, и в его глазах мелькает что-то острое, как искра и держит взглядом так крепко.

— Алёнка, так дальше же не может продолжаться, верно? — Его голос становится твёрже. — Ты же сегодня обо всём подумала, да? И сомнений в голову не закралось? Что это он мог сотворить с машинами? Ему это на руку. Приструнить тебя, такую вольную, чтобы ты вернулась к нему с поникшей головой и сидела дома. — Он делает паузу, будто давая мне переварить его слова. — Вот такие пироги. Грязные манипуляции от человека, что не привык проигрывать.

Я замираю. Его слова — как удар под дых. Игорь. Конечно, я думала об этом, но услышать это вслух — совсем другое.Я будто с чужим незнакомым человеком воюю за бизнес, сына, возможность жить.

Мои пальцы сжимают перила, металл холодит кожу, но я едва это чувствую. Перед глазами всплывает лицо Игоря — его чёрные глаза, его сдержанная улыбка, которая теперь кажется мне лживой.

Неискренней в каждом моменте прошлого. Все его “люблю, скучаю, малыш”...

Саботаж машин. Это мог быть он. Чтобы сломать меня. Чтобы я вернулась. Чтобы я терпела и была всегда “за ним”, а не “рядом”, как мы планировали с самого начала наших отношений. Ведь он сам был “за”, что я стала заниматься салонами отца! Он был против наемных управляющих. Он же так не любит чужих людей рядом.

— А ты не готова на это, да? — продолжает Алексей, и его голос смягчается. — Алён, я б ему морду за пацана твоего набил. А ты не тяни. Адвокат. Развод. Выпроваживай его из салонов. Это твоё, не его. Это тебе по наследству досталось и делить ты это не должна. Ну уж точно не с ним. ДА и… про брата твоего – история мутная и странная.

Алексей прав как ни крути. Во всеми по всем пунктам.

Я не могу позволить Игорю разрушить всё, что у меня осталось. Но мысль о разводе, о суде, о том, чтобы выгнать его из бизнеса… она пугает. И всё же я знаю, что Алексей прав.

— Лёш, — говорю я тихо, почти шёпотом. — Ты же хорошо в машинах разбираешься. У тебя свой штат сотрудников, да? Они опытные, я в этом сегодня убедилась.

Он кивает, слегка прищурившись, будто пытается понять, к чему я клоню.

— Да, Алён. Ребята у меня толковые. Все с руками, с головой. А что?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Ночной ветер холодит щёки, но я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— А ты не хочешь… со мной поработать? — слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать. — Игорю я больше доверять не могу. И не смогу никогда. А бизнес простаивать не должен. Ты же понимаешь.

Алексей смотрит на меня, и его взгляд становится загадочным, почти лукавым. Он отводит глаза к городу внизу, будто раздумывая, а потом снова смотрит на меня. Его улыбка мягкая, но в ней есть что-то сдержанное.

— Алёнка, не гони лошадей, — говорит он, и в его голосе слышится лёгкая насмешка, но добрая. — Давай так: я будто этого не слышал сегодня. А ты завтра обдумаешь всё на свежую голову, без эмоций. Решишь, что к чему. — Он делает паузу, а потом добавляет: — И с моторами я помогу. У меня есть выход на поставщика. Всё быстро решим, не переживай. На том производстве у меня работает сослуживец. Я ему завтра позвоню и всю ситуацию обрисую.

Я чувствую, как слёзы снова подступают, но на этот раз не от боли, а от благодарности. Я киваю, не находя слов, и шепчу:

— Спасибо, Лёш. Правда, спасибо.

Он улыбается, и его глаза теплеют, как огоньки внизу.

— Поехали, — говорит он, кивая на машину. — Домой тебя отвезу. Поздно уже. Дрожишь уже от холода.