Глава 37. Алена.

Дверь открывается, и я вхожу внутрь.

— Привет, — здоровается Илья, его хриплый голос обволакивает теплом и сразу же успокаивает нервы.

Он пропускает меня в свой дом, помогает снять пуховик. Я ныряю ногами в меховые тапочки, которые он приготовил для меня, и сразу попадаю в атмосферу, которая мне невыносимо близка и комфортна.

Дрова трещат в камине, бросая пляшущие блики на деревянные стены. Стол накрыт: пахнет едой, вкусным мясом и овощами. Всё как–то по–простому, без помпезности, но с огромным вкусом и заботой.

— Ты сам готовил? — спрашиваю я, восхищенно осматривая тарелки.

— Да, я люблю готовить, — отвечает он. — Это бывает не так часто, но когда мне хочется, Я всегда это делаю. Проходи.

Он провожает меня до стула. Всё такое аппетитное. Золотистое мясо, запеченные овощи, красное вино. Но я понимаю, что сейчас даже такая аппетитная еда не лезет мне в горло. Разговор — вот что ждет нас, и этот разговор может стать последним.

Я слишком долго тянула. Я дала ему надежду, будучи другой женщиной, а теперь должна подложить ему клубок проблем: женщина с двумя детьми, побег, муж, интриги вокруг наследства. Он просто хочет необременительных отношений, а тут я — ходячий хаос.

Я молчу. Трушу и ничего не говорю. Вместо признания я начинаю ковырять вилкой в салате.

«Какая же ты подлая, Алёна!!!» — ворчит мой внутренний голос. Но эгоистичная часть меня просто хочет внимания этого мужчины ещё и ещё, хочет наслаждаться этим временным покоем, который он мне дарит.

Мы говорим о работе, о детях, об этом замечательном крае. Разговор обтекаемый, поверхностный. Илья рассказывает историю о том, как строил свой отель. Я слушаю, впитывая каждое слово, каждое движение его губ, больших, сильных рук.

— Ты ничего не съела толком, — говорит Илья, откладывая приборы. В его глазах читается недоумение. — Не вкусно?

— Нет, всё очень вкусно, правда! Просто... нет аппетита, — вздыхаю , и этот вздох вырывается из самой глубины моей лживой сущности.

Я резко встаю и отхожу к окнам–витринам, за которыми темнеет лес. Я обнимаю себя за плечи, внезапно становится зябко и холодно, хотя в доме тепло.

Красиво тут. С грустью отмечаю про себя. Мне бы хотелось жить в таком месте постоянно, а не временно. Но я опять молчу. Каждый уходящий миг утяжеляет моё признание.

— Ань, — Илья подходит сзади. Его шаги мягкие, но чувствуешь каждый его миллиметр. Он кладёт руки на мои плечи. Его тепло проникает сквозь тонкую ткань платья.

— Ты мне нравишься, — говорит он, и я слышу в его голосе не просто комплимент, а тяжеловесное признание.

Он плавно поворачивает меня к себе. В глаза смотрит с напряжением, затем опускает взгляд на губы. Он видит всё: мою тревогу, мою нерешительность, мою усталость.

— И я пиздец как хочу тебя... поцеловать.

От его низкого, грубоватого тембра и прямых, неотфильтрованных слов мурашки бегут по телу. Мои сомнения и страхи тают в этом мощном, брутальном желании. Он не просит разрешения, он заявляет о своем намерении, оставляя мне только один выбор: ответить или оттолкнуть.

Он целует. И не спрашивает ничего, и больше ничего не говорит.

Это не тот осторожный поцелуй у сосны. Этот глубокий, властный, требующий. Он обхватывает меня крепко, настолько крепко, что я чувствую себя буквально вжатой в его тело. Его губы настойчивы, язык настойчив. Я забываю о собственном имени, о детях, об Игоре, о нерешенных проблемах. Существует только настоящее, только его тепло, его запах и это ощущение абсолютной безопасности. Я отвечаю ему с отчаянием утопающего, который наконец нашел твердую землю.

Он отрывается от меня, чтобы перевести дыхание, но не отпускает меня. Его лоб прижат к моему. Его дыхание горячо и неровно.

— Ты здесь, — шепчет он, и это звучит как клятва. — Ты действительно здесь.

— Да, — выдыхаю я, держась за него.

Тихий, медленный вздох Ильи становится для меня приказом. Приказом больше не лгать. Я не могу позволить себе оставить этого человека в неведении. Я не имею права дарить ему лишь призрак.

— Илья, — говорю я тихо, но твердо. — Мне нужно сказать тебе. Это очень важно.

— Нет, Аня, все потом, потом…Ничего не хочу слушать. Тебя хочу.

ЗАВТРА КНИГА ЗАВЕРШАЕТСЯ.