Глава 11. Наташа

Я взяла отгул.

Едва Тим хлопнул дверью, я схватила Шурика и рванула к маме за город. Будто нас преследовали.

— Бабуля! — сын вырвался из моих рук и кинулся к ней.

Мама расцвела, как вишня в мае. Но когда увидела моё лицо и огромную сумку с вещами, в её глазах мелькнуло понимание.

— На пару дней, — бросила я, ставя багаж в её гостиной.

Мама лишь кивнула — знает, я не из тех, кто рыдает на плече. Хотя сейчас мне хотелось именно этого.

Сегодня тот самый день.

Пока Шурик взахлёб рассказывал бабушке про школу, я прокралась в гостиную. Руки сами потянулись к старому шкафу — там, за стопкой маминых вязаных салфеток, лежало наше прошлое.

Фотоальбом.

— Сынок, иди сюда! — позвала я, усаживаясь на диван.

Мама моментально исчезла на кухне — якобы за чайником. Но я знала: она затаилась за дверью, затаив дыхание.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

— Помнишь историю про пожарного, который спас людей? — начала я, гладя пальцем по пожелтевшей фотографии.

Шурик кивнул, его пальчики нервно теребили уголок альбома.

Я репетировала эту сцену сто раз перед зеркалом. Подбирала слова. Но сейчас все они казались чужими.

Ему шесть лет.

Слишком рано? Или уже поздно?

— Шурик... до Тима у тебя был другой папа. Он... он тебя очень любил.

— Где он? — сын выпалил так громко, что я вздрогнула.

В горле встал ком. Господи, только бы не расплакаться сейчас!

Я перевернула страницу.

И вот он — мой Шурик-старший. Обнимает меня на фоне новогодних гирлянд. Его улыбка. Его глаза... Точь-в-точь как у сына.

— Он... герой. Но герои иногда... уходят навсегда.

Шурик уставился на фото, потом резко впился в меня взглядом:

— А куда?

Вопрос повис между нами, острый как бритва.

— Очень далеко. Откуда не возвращаются.

— А ты не уйдешь? — голосок дрогнул, а пальцы впились в мою кофту, будто коготки испуганного котёнка.

Я притянула его к себе, чувствуя, как дрожит его маленькое тельце.

— Я никуда не денусь. Никогда.

Он прижался так сильно, будто хотел провалиться внутрь, раствориться.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Вдруг — рывок. Стыд за свою слабость? Он вырвался и шмыгнул к игрушкам.

— А мы надолго у бабушки?

— Ты останешься на ночь. Мне нужно... кое-что сделать.

Я поцеловала его в макушку и обняла.

Он нахмурился, но тут же отвлекся на огромный грузовик с пультом — бабушкин "успокоительный" подарок.

На маминой кухне наливаю кофе в термокружку. Руки трясутся так, что проливаю на пол.

Машина. Двигатель заводится с рычанием.

Сегодня я должна успеть всё.

Потому что завтра “день Х”

Маршрут был не хитрым. Но каждый пункт — важным.

Сначала к юристу, с которым связалась ещё позавчера.

Когда подъехала, он уже ждал с готовыми документами, постукивая пальцами по папке.

— Всё готово, — протягивает мне стопку.

Листы шуршат, будто осенние листья. Внимательно. Очень внимательно. Второго шанса не будет.

Соглашение о разделе. Долго думала что туда включить. А потом решила — всё что мне обещал Тим в награду за год фиктивного брака — половина его доходов от контракта — отлично помню цифры, которые он показал. Моя квартира, за которую мы платили с покойным мужем, а Тим просто погасил копеечный остаток ипотеки, чтобы пустить пыль в глаза.

Юрист смотрит на меня по-отечески:

— Споров о ребёнке нет. Если подпишет это — и об имуществе не будет. А значит, разведетесь быстро.

Его спокойный голос — как бальзам. Но внутри всё сжимается: а вдруг провал?

Папка с документами ложится в сумку. Тяжёлая, как кирпич.

Шантаж. Грязно, но другого выхода нет.

Теперь квартира.

Я выбрала такую, что выглядела бы для Тима безопасной: старый райончик недалеко от центра — на окраину он не поедет. Простой дом без современной супер-системы безопасности — для мнимой анонимности.

Собственница смотрела на меня свысока, скрестив руки.

Одинокая девушка ищет съемную квартиру. Все мы знаем, разумеется, для чего.

Забавно, но она даже почти угадала. Почти — на деле все было куда хуже.

— Буду жить с сыном. Развожусь, — бросила я, чтобы её успокоить. Не совсем ложь, но и не правда.

Её взгляд смягчился.

Она устроила мне допрос — от доходов до родословной. Наконец, удовлетворенная, подписавшая договор, она удалилась.

Видеооператор с прошлой работы уже подъезжал.

Я открыла дверь, и Миша настороженно оглядел пустые стены — не обжито.

— Только переехали, — поспешила я объяснить. Надо бы это исправить. Если смутило Мишу, может смутить и Тима.

Вчера, когда я позвонила, Миша удивлённо присвистнул на мою просьбу. Ставить скрытые камеры — дело рискованное. Но когда я сказала, что ребёнок остаётся с няней, а я хочу за ней присматривать, он понимающе согласился.

— Так куда ставить? — Миша опустил тяжёлый чемодан с оборудованием на пол.

Я махнула рукой в сторону дивана:

— В той комнате.

Он прищурился, оценивая обстановку. Пальцы постукивали по крышке чемодана.

— Кажется, придумал. А тебе когда нужно?

— Сегодня. Завтра новая няня приходит, — голос дрогнул, выдавая мою нервозность.

Миша наклонил голову, изучая меня:

— А где сейчас ребёнок?

— У бабушки, — ответила я слишком быстро.

Он почесал затылок, вздохнул и наконец пробормотал:

— Постараюсь до вечера.

В его глазах читалось сомнение, но я сделала вид, что не заметила. Главное — чтобы он согласился.

Телефон дрогнул в руке — Аня прислала сообщение:

"Скоро буду у тебя."

Сердце ёкнуло. Значит, всё идёт по плану. Но странное предчувствие не покидает.

Между делом, пока Миша занят оборудованием, листаю соцсети — и натыкаюсь на ленту свекрови.

Галерея материнского триумфа.

Как только Тим стал звездой, её профиль превратился в музей материнской гордости. Вот он целует её в щёку в студии в ее последний визит. Вот они вместе на церемонии (о которой мне даже не сказал). А вот интервью с подписью: "Мой мальчик!" — жирным шрифтом, с сердечками.

Сколько помню, свекровь жила в другом городе. Не звонила. Не приезжала. Тим говорил о ней сквозь зубы: "Холодная, как мрамор". Но стоило ей бросить пару ласковых слов — и он таял.

Посмотрела бы я на ее лицо, когда…

Хотя, я же пока не планировала рушить карьеру Тима. План был другим — пригрозить.

Я перебрала десятки вариантов. Что по-настоящему испугает его? Что заставит подчиниться?

И придумала. Подло ли это будет? Да.

Но ровно настолько, насколько Тим заслуживает.