Глава 4. Тимофей

Я вывалился на кухню, разминая затекшую шею. Тишина. Только ноутбук гудит, да Наташка клацает по клавишам, будто злится на каждую букву.

Сидит, уткнулась в экран. Лицо — будто мелом вымазали, глаза красные, опухшие — всю ночь, значит, не спала. Ревела.

Вчера пришлось пригрозить, чтобы не умчалась к матери. Мне эти пересуды не нужны. К тому же, я намерен все наладить.

— Как он? — кивнул в сторону детской.

Она подняла глаза… Вот это взгляд!

Никогда так не смотрела. Будто я не муж, а что-то на ботинке прилипшее.

— Температуру сбила.

— Врачу звонила?

— Сказал, если до завтра не пропадет — вызывать его.

Я хмыкнул.

— В садике, наверное, что-то подцепил. Там же рассадник бактерий.

Попытался улыбнуться, но Наташка только вздохнула и потянулась за чайником.

Что у неё на уме?

Не надумает ли какой херни?

Подошёл ближе, голос сделал тихим-тихим, будто она — мина под ногами:

— Нат…

Она даже глаз не подняла. Смотрит сквозь меня, будто уже вычеркнула из своей жизни.

Молчит. Но не потому что нечего сказать. А потому что я теперь — пустое место.

Ну ничего... Позлится и забудет. Всегда забывала, когда косячил.

— Наташ, я больше не буду ни с кем спать. И с сыном буду время проводить. — оттарабанил как на духу. Ну да, первые пару месяцев даже постараюсь сдержать обещание.

Она и бровью не повела.

— Мне плевать с кем ты спишь. Главное, чтоб не в моей квартире.

А вот это было обидно. Неужели вообще не ревнует? Наверное, просто уколоть пытается.

Вчера в программе был кнут. Сегодня — день пряников.

— Всё же нормально будет. У половины знакомых — фиктивные браки. Дотянем до конца контракта, и разбежимся. А ты получишь хорошие деньги.

Она фыркнула, но не гавкнула в ответ. Уже прогресс.

— Ты же так хотела оплатить сыну достойное образование. Сама-то посчитай, сколько лет впахивать за эти деньги? А тут — раз! — и всё на блюдечке с золотой каёмочкой.

Лгал, конечно. Наврал про сумму с три короба. Но давить надо было на самое больное — на её сына. Больше ничего в её жизни и не осталось.

А у меня всё чисто. Счета раздроблены, деньги уходят матери и родне. Мать, кстати, как будто нутром чуяла будущий развод. Подкинула хитроумного бухгалтера — свою школьную подружку.

По бумагам мой доход скромный.

Но и этого Наташке хватит за глаза. До меня у неё была только двушка в ипотеку, да жалкие копейки по потере кормильца.

А я сам всего добился. С чего бы мне теперь делиться с бывшей? Тем более — с чужим сыном.

Хорошо хоть, не усыновил — мама во время отговорила. Теперь алименты не грозят.

Наташка вернулась к ноутбуку. Отпила чай. Тишина. Будто её и нет. Поставила кружку — даже не звякнула.

Я продолжил.

— И Шурик ко мне привязался. Представь, если вдруг исчезну, какой для него будет удар!

— Ты и так исчез, — отрезала она, даже не задумавшись. — Считаешь, просто так у него аппетита нет и температура. Так он пытается привлечь внимание.

— Я исправлюсь. Честно, — подбираю идеальный тон: искренний, но без соплей.

Слежу за её лицом. Морщинка на лбу разгладилась — попал в яблочко.

— Договорились, — вдруг сказала, подняв на меня глаза. — Разведёмся после контракта.

Умничка. Послушная девочка.

— И… тот выпускной в саду, — добавляю, смягчая голос. — Пойдём все вместе. Скажи Шурику.

Она смотрит с недоверием, будто я только что предложил слетать на Луну. Еще бы, ведь до этого я наотрез отказывался идти.

— Что, для очередного фото “дружная семья”?

— Да нет же! — Вот же сучка догадливая. — Правда. Как нормальный отец.

Она молча уткнулась в экран, но я знаю — крючок заглотила.

Мой менеджер Аркадий ночью написал, что “Зайки-мозайки” загорелись идеей поучаствовать в детсадовском выпускном, и он уже связался с заведующей.

Привезут аниматоров, подарки, шоу. Всё по высшему разряду.

Но Наташке об этом знать не обязательно.

Ненавижу, когда она права.

Как сейчас.

Еду на работу.

Катька, из-за которой и начался весь этот бардак, уже ждёт у моей гримёрки.

— Ну как, поговорили с женой? — шепчет, подмигивая. — Она не догадалась, что мы…

Вот же идиот — вчера взял её с собой домой. Если бы не это её платье… Сам навлёк проблемы, теперь разгребаю.

Катька — моя ассистентка. Ходит за мной по пятам, надеясь, что её заметят. Что если будет рядом — получит свою долю славы.

Глупая. Не понимает, что для меня она — просто способ разрядиться между съёмками.

Я хмыкаю:

— Всё путём.

Наташка застала нас в самый интересный момент. И я бы не отказался продолжить… Обнимаю Катьку, притягиваю к себе.

Но тут распахивается дверь.

— Эй, что тут происходит?!

Голос Аркадия пронзил воздух, как хлыст.

Его грузная фигура заполнила дверной проём.

Я резко отстранился от Катьки.

— Просто болтали, — усмехнулся я в ответ.

— Знаю я, чем ты обычно “болтаешь”.

Я развёл руками, изображая невинность.

— Ну, а что такого?

Его лицо перекосилось. Он угрожающе шагнул вперёд. Смешно.

— Твоя шкура на кону! Вот что! — зашипел Аркадий. — Новый спонсор прописал репутационные риски крупными буквами. Или ты хочешь выплачивать неустойку?

Я попытался рассмеяться. Получилось фальшиво.

— Да помню я всё. Никаких фокусов. Держим лицо.

— Что с выпускным в детсаду? Программу смотрел? — спросил он.

— Вот собирался, — ответил, закидывая ноги на стол.

Аркадий резко выдохнул, будто собирался что-то выкрикнуть, но сдержался. Вместо этого он грубо схватил Катьку за локоть.

— Пойдём-ка.

Она бросила на меня взгляд — не то извиняющийся, не то заинтересованный. Я ухмыльнулся ей в ответ.

Дверь захлопнулась.

А менеджер прав. Спонсор у нас не из простых. Какой-то бандит из девяностых. Сейчас, разумеется, у него абсолютно “белый” бизнес, уважаемая компания. Но косяков так просто с рук не спустит. Это я понял по реакции Аркадия после их встречи.

Я налил виски. Глотнул, ощущая, как огонь разливается по груди.

Девки… Ни одна не вызывала моего уважения.

Ни одна женщина — до или после Наташки. Но даже Наташка, и та…

Только бы не сорвалась рыбка.

Я сжал стакан. Нужно ехать к семье.