Глава 14

Витя откидывается на спину, тяжело дыша. Думаю, что он, наконец-то действительно удовлетворён. Может, этого ему хотелось все годы? Хотя… Любой мужчина ведь желает, чтобы в сексе участвовали двое. Раньше мне не удавалось. Однако сейчас меня разрывает между чувством благодарности Нечаеву и стыда перед ним же. Как будто мы вместе… Даже смешно. Мысли меняются одна за другой. Приходит очередь задуматься о том, почему же Сухожилов здесь? Ни на йоту не поверю, что он подкупил врачей, вызвал машину и помчался домой удовлетворить любимую жену. Страшная догадка приходит сама собой, без приглашения. Может быть, это… Знак прощания? Он уже решил, что я буду для него донором и мы больше не увидимся никогда. Никто не сможет тронуть моё тёплое тело, поцеловать, слиться. Меня начинает мелко трясти. Витя, видно, решил, что я плачу, перекатился ко мне и прижался скользким потным телом. – Ты что, детка? От оргазмов не плачут. Он тихо смеётся, и его живот от этого толкает меня. Добро пожаловать в реальность, Леся. Вот она – твоя судьба. Предупреждение о том, что не стоит помышлять о всяких красавчиках, увиденных всего раз, спустя двенадцать лет. Он давно забыл про меня. Даже не ответил на сообщение. Чёрт. Надо поймать момент, когда Витя выйдет из комнаты, и удалить его. Мало ли: вдруг решит залезть в мой мобильный, который сам же и покупал. Судьба благосклонна ко мне сегодня. Может, из-за того, что проживаю не свою… Или потому что хорошо себя вела. В любом случае мой драгоценный супруг с кряхтением поднимается, спускает ноги с кровати и шлёпая переваливается в ванную. Молниеносно хватаю с тумбочки телефон и дрожащими пальцами чищу историю входящих. Ох, Олеженька… Только пусть тебе не придёт в голову ответить именно сейчас или в ближайшие дни. Немного подумав, пока слышится шум душа, открываю телефонную книжку и напрочь удаляю контакт с именем «Школа № 47». Какой толк тешить себя сказочными фантазиями? Нечаев решил не отвечать мне. Витя вернулся и, по всей видимости, вряд ли допустит наше расставание вновь. Скорее только когда мы окажемся в одной операционной на соседних койках… В ванной становится тихо. Слишком тихо. Несколько секунд кажутся бесконечными. Наконец, из комнаты слышится звон колец, держащих занавеску, удар металлической трубы, визг скользящей кожи по кафелю и, наконец, оглушительный звук упавшего на пол плотного мокрого тела. Это хлюпанье стоит у меня в ушах, заставляя не двигаться и жмуриться. Постепенно на меня снисходит понимание происходящего. А в особенности того, что мы с Витей одни дома. Ведь он отпустил Ларису. Даже если его люди до сих пор дежурят во дворе, то не могли слышать того, что я. Вопрос: как поступить? Руки не слушаются. Разум вопит не ходить в ту комнату и вообще уйти подальше от спальни. На кухню якобы попить водички. Глядишь, к утру, если кто и решит заглянуть, потому как Сухожилов не отвечает на сообщения или звонки, его тело уже окажется остывшим, а мне останется лишь сказать, что мы поругались и я провела оставшуюся ночь в гостиной на диване. Сердце бешено колотится, заглушая мысли. Оно размывает и другой звук. Когда понимаю, что тот доносится из ванной, слабый хрип уже превращается в звериный рык. Настолько страшно мне ещё никогда не было. Перед глазами проносятся все моменты из жизни, в поисках подходящего сравнения, но тщетно. Негнущимися ногами встаю и крадусь на источник звука. Яркий свет на миг ослепляет. Постепенно комната приобретает чёткие очертания, и передо мной открывается картина: занавеска с трубой валяются в чаше ванны, а на белоснежной плитке лежит мой муж с раскинутыми в стороны руками. Его лицо уткнулось в пол, он медленно и мучительно ворочается. Под ним виднеется размазанный красный след. Нет, тут точно не отвертеться. Я демонстративно поднимаю телефон и набираю номер скорой. В последний момент передумываю и вбиваю цифры Иосифа Кеплера. – Доктор Кеплер? – мой голос дрожит, но для этого даже не приходится стараться. – Простите за поздний звонок. Витя… Он упал. Кажется, у него кровь. Нет, жив. Уверена. Пожалуйста, приезжайте. Знаю, что этот гад всё слышит. В каком бы ни был состоянии. Но лучше, пусть его заберут ещё на денёк и дадут мне фору. Уж на этот раз окажусь более собранной и проворной. Не позвони я, возможно, Сухожилов пришёл бы в себя, поднялся и… Одному богу известно, как он бы поступил со мной, зная, что моя рука не поднялась вызвать помощь. Не предпринимая больше никаких действий, возвращаюсь в спальню, включаю свет и осматриваю комнату, пытаясь понять, принёс ли муж чемодан, когда вернулся. Ведь в ином случае, мне не придётся опять собирать ему в больницу свежие вещи. Снова тихий приглушённый хрип. Затыкаю уши, стараясь сохранять хладнокровность и решительность. Проходит двадцать минут, прежде чем во двор заезжает автомобиль доктора. Парни Вити всё ещё на территории. Они впускают его, закрывают ворота и о чём-то коротко говорят с Кеплером через приоткрытое окно. Мужчина поднимает глаза на дом и видит меня, возвышающуюся между распахнутыми шторами. Мой взгляд тревожен, но твёрд. На лице ни усмешки, ни ликования, ни презрения. Только наигранная надежда и скорбь. *** Снова этот, ставший ненавистным, свет больничных софитов. Провожаю взглядом удаляющуюся каталку с Витей и гадаю, не зная, стоит ли уходить. Кеплер довольно настойчиво потребовал, чтобы я тоже поехала вместе с ними. Меня это пугает. Что, если сердце Сухожилова снова дало сбой и сейчас безотлагательно придётся делать операцию? В подтверждение моих слов из дверей выходит личный доктор Вити. На его лице глубокая озабоченность. – Виктор весьма настаивал. Хотя бы на один день. Мы отпустили под крепкое слово, что он не будет нервничать. В том, что с ним случилось, вашей вины нет. Сухожилов подтвердил, что во время купания он ощутил, как сердце резко сжало, и потерял равновесие. Чудо, что не так сильно ударился головой о кафель. Но скажите мне… Судя по показателям, он испытал такие мощные ощущения, что эндотелий – внутренняя сосудистая выстилка, оказалась поражена микро… Извините, – взгляд Кеплера искренне сочувствующий и переживающий, – у него максимально увеличилось давление, а этого нужно избегать при его болезни. Что произошло? Вы сильно поругались? Чувствую, как мои щёки и уши начинают дико гореть. Доктор всё понимает, смущённо улыбается и кивает: – Это был мой первый вариант. Не переживайте. Сейчас мы дадим ему необходимые лекарства. Но вас попрошу остаться. Можете воспользоваться комнатой отдыха. Там есть диван, телевизор, автомат с едой. Если что-то захотите – постучите в мой кабинет, и мы выполним любое ваше пожелание. Мужчина провожает меня в вышеупомянутую комнату чуть ли не под локоть, закрывает двери и удаляется.