Глава 25

Он смотрит на меня ещё мгновение, потом шагает ближе. Кончиками пальцев касается щеки. Медленно проводит ими вниз, до подбородка. Глаза впиваются в мои едва приоткрытые от волнения губы. Уже готова к желанному горячему и мягкому поцелую, когда Олег вдруг отдёргивает руку, приподнимает бровь, словно подумал о какой-то нелепости и удивился своим же мыслям. – Береги себя, Лесь. Приеду не раньше десяти вечера, если пройдёт хорошо. Пытаюсь понять, о чём он. Вдруг приходит простое осознание: «хорошо» – значит, без травм. А если Олег проиграет? Если получит увечья не совместимые с жизнью? От таких мыслей резко становится плохо, и я бледнею на глазах. Олег, уже собравшийся развернуться к выходу, замечает и с тревогой наклоняет голову набок. Кажется, он прочёл мои мысли, потому что на губах начинает играть виноватая улыбка. – Победа будет за мной, верь и не сомневайся. Это я так, на всякий случай. Традиция такая: предусматривать самые худшие исходы, чтобы заранее разжечь побольше злости и азарта. – Очень глупо, – мой голос дёргается, но Олег крепко сжимает меня в объятиях, не давая вздохнуть. – Не накручивай, Знайка. Всё будет хорошо, помнишь свои слова? Качаю головой, но всё же утыкаюсь носом в плечо Нечаева, словно в последний раз. *** Я сижу на кровати, обхватив колени руками, и смотрю в окно. Темнота за занавесками кажется неестественно густой. Стрелки настенных часов гулко выстукивают секунды. Прошло уже, наверное, полдня с момента отъезда Олега. Снова бросаю взгляд на время – восемь часов вечера. Отвлечься не выходит. Включённый старенький телевизор показывает всего несколько местных каналов, но не задерживает моего внимания. Много мыслей, страхов. Ещё и тело болит. Подхожу к окну и, раздвинув шторы, смотрю вперёд. Улица почти пустая. Мимо изредка проезжают машины и грузовики. Нечто щекочет меня остриём тревоги. Странное ощущение, будто за мной наблюдают. Мне оно не нравится. Уже собираюсь отойти назад к кровати, когда краем глаза замечаю неподалёку от главного входа две фигуры. Мужчины стоят в полутьме не двигаясь. Не могу определить даже высокие они или низкие, но мне кажется, что смотрят прямо в мою сторону. В животе начинает неприятно ныть. «Это просто случайность» – пытаюсь я себя успокоить. Но сердце бьётся быстрее вопреки наиграно успокаивающим мыслям. Делая пару шагов назад, выключаю телевизор, чтобы в комнате стало совершенно темно, и стараюсь взять под контроль разбушевавшееся воображение. Может, стоит позвонить Олегу? Нет, ему сейчас совсем не до меня. Скорее, до разъярённого потного лица, прыгающего напротив. Беру телефон, открываю сообщения, но тут же закрываю. Резкий звук заставляет меня подпрыгнуть на месте. Чётко и громко стучат пару раз. Потом перерыв и снова. Уборщица пришла сменить бельё? Всё-таки мы тут уже несколько дней. Напрягаюсь и, стараясь не дышать, медленно подхожу к двери. Небольшой коридорчик за глазком вроде пуст. Но через мгновение слышу скрип половиц. Уходят? Пячусь назад, лихорадочно оглядывая комнату. Что делать? Бежать? Прятаться? Что-то мне напоминает эта ситуация, почти в точности. В голове прокручиваю все уроки Олега, стараюсь выставить руки перед собой в блок, но паника мешает сосредоточиться. Да, такому Нечаев меня не учил. Лязг замка. Дверь с силой распахивается, ударяясь о стену. В номер залетают три фигуры. Мне не нужно долго думать, кто это. Двигаются довольно шустро, несмотря на травмы, которые им нанёс Олег в последнюю встречу. Видимо, за это время Витины шестёрки тоже успели зализать раны. Метнулась к окну, чтобы через него выпрыгнуть на улицу, но кто-то хватает меня за плечи и резко дёргает назад. Мой корпус пытается действовать по советам Олега, но руки натыкаются на стальную хватку. Ржавый заламывает мне запястья, Рыба рывком прижимает к себе, грубо зажав рот. Вязь, как и до этого, стоит на входе и периодически выглядывает наружу, с ухмылкой жуя зубочистку. – Даже не надейся, кукла, – озлобленно рычит лысый и в нос ударяет запах несвежего перегара, – в этот раз стопудово поедешь с нами. Я извиваюсь, брыкаюсь, пытаюсь освободиться, но силы неравны. В панике вспыхивает мысль, что бесполезными сопротивлениями только теряю энергию, она ещё понадобится. Ощущаю, как запястья перематывают чем-то шершавым. Верёвка. Тугие узлы больно впиваются в кожу. – Спокойно, спокойно, – усмехается Рыба, легко приподнимая меня, несмотря на свою худобу. – Не заставляй нас делать тебе больно. Хотя, если захочешь поиграть в героиню, мы не против. Да, мужики? Все трое заходятся противным смехом. Задыхаюсь от ярости и ужаса, но не могу крикнуть – рот зажат широкой ладонью. Меня тащат к выходу, и я чувствую, как сердце бешено колотится. Олег… Он даже не догадывается, что происходит. Но и ждать его на выручку нельзя: «не раньше десяти часов»… Меня выволакивают в коридор, а затем торопливо в сторону главных дверей. Каждый шаг отдаётся в ушах пульсирующим ужасом. Тело пронзает ледяная стрела, когда осознаю: они всё рассчитали. Шестёрки Сухожилова выведали, что Олега не будет. Ждали момента. Иначе зачем бы снова лезть к человеку, который явно превосходит их силой? Кто знает, сколько дней уже ведётся слежка? На краю гостиничной парковки стоит машина. Чёрная, без номеров. Рыба открывает заднюю дверь, а Ржавый грубо вталкивает меня внутрь, залезая следом. Сиденья жёсткие, воздух в салоне пропах дешёвыми сигаретами. Захлопывается дверь – и я в ловушке. Отчаянно осознаю, что кричать или пытаться поговорить бесполезно. Впрочем, мне и сказать-то нечего. Олег узнает о моей пропаже не раньше чем через два часа. Вязь усаживается за руль и заводит мотор. – Гони, – коротко бросает лысый, и их друг кивает, не оборачиваясь. Машина с дёрганьем трогается с места, унося меня в неизвестность. Глаза жжёт от бессилия. Нечаев… Ангел-спаситель, появившийся прямиком из прошлого, чтобы подарить надежду моей тихо загнивающей жизни. Что ты будешь делать? Не сдашься ведь? Или Виктор уже всё продумал до мелочей? Я буду умницей. Твоей храброй Знайкой. *** Машина несётся по ночным улицам, сворачивая с пустынных дорог на более оживлённые. Вокруг постепенно появляются знакомые мне районы, фонари ослепляют затуманенный страхом взгляд. Пульс бьётся как загнанный зверь о прутья клетки. Окно машины слегка запотевает от дыхания, но даже сквозь него вижу, что мы направляемся в сторону дому Сухожилова. К нашему «семейному очагу». Хочется с брезгливостью выплюнуть это ненавистную фразу. Верёвки впиваются больнее, когда пробую сдвинуть запястья. Рыба бросает на меня предупреждающий взгляд, достаёт из кармана нож и крутит его в пальцах, словно давая понять: попытка побега будет стоить дорого. Что ж, мне и самой известно – бежать теперь некуда.