Глава 14. Он

Внутри все сжимается.

— Мама, я сейчас приеду. Ты в больнице?

— Нет, я дома. Но мне очень плохо, — ее голос становится еще тише.

Мама — старая, с нами жить не хотела, упрямо держалась за дом, где жила с отцом.

Хоть он уже для нее слишком велик, и даже наши дети никогда не любили там гостить подолгу.

Откровенно говоря, ей бы квартирку небольшую, но она не захотела.

Содержание огромного дома, в котором жила только она одна, легло полностью на мои плечи.

Прислуга, уборка, все остальное — я оплачиваю счета.

Раньше всем эти Людмила занималась, мама всегда звонила ей, а теперь, после развода, мама звонит мне.

Постоянно.

Несколько раз в день, если не чаще.

— Плохо мне, сердце прихватило…

— Скорую надо вызвать! Наталья где? — поневоле в мой голос просачивается злость и раздражение.

— Я ее отослала, — капризничает мама. — Она мне бульон пересолила.

С трудом сдерживаю вздох: раньше Люда все это выслушивала, и ей хватало терпения и любви.

На всех нас: на меня, на наших детей, на маму, на собак, кошечек и всех тех, кому требовалась помощь.

Мне всегда это в ней нравилось, но потом начало раздражать: мне казалось, Люда обращает внимание на всех, кроме меня.

Постоянно в делах, в заботах обо всех.

Я начал принимать ее доброту за слабость, а заботу — считать чрезмерной опекой.

Мне казалось, Люда окончательно превратилась в наседку домашнюю.

У судьбы забавное чувство юмора: меня в жене начало раздражать то, что когда-то нравилось, а теперь, лишившись этого, я начинаю скучать по ней.

Мне не хватает ее, и с каждым днем все сильнее.

Леонелла сидит на диване, ее лицо бледное. Она смотрит на меня с каким-то странным выражением.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Моя мама плохо себя чувствует, — отвечаю я, не глядя на нее.

Она поднимается с дивана и подходит ко мне.

— Ты серьезно?

— Более чем, — говорю я, натягивая куртку.

— Может, я с тобой поеду? — ее голос дрожит, но я вижу в ее глазах надежду.

— Прости, но нет.

***

Мама на грани, это становится понятно сразу же. Ругать ее за излишнее упрямство и склонность разводить ссоры с прислугой бессмысленно.

Надо было настоять на том, чтобы забрать ее жить к нам.

К нам?!

Эта мысль еще раз мне напоминает, чего я лишился: жены.

ЖЕНЫ! Той, которая всегда была рядом, и сейчас она бы точно смогла найти подходящие слова.

Скорая помощь приехала почти мгновенно.

— Максим, — хрипит мама, — неужели это правда? Ты так похож на отца, променял семью на юбку... какой-то... женщины. Она говорит, что любит, но я не верю. Я не могу...

Ее голос обрывается, а глаза наполняются слезами. Врачи, услышав ее слова, быстро оттесняют меня в сторону. Их лица выражают тревогу, когда они смотрят на показания приборов.

До больницы мы не доехали.

Я смотрю на часы.

00:21.

Мамы больше нет.