Глава 14

Я бесшумно прикрыла за собой тяжелую дверь туалета. Из закрытой дальней кабинки доносился приглушенный, нервный голос Кристины.

Я на цыпочках подошла к раковинам, замерла у огромного зеркала и, затаив дыхание, превратилась в слух.

— Витя, я сказала — нет! — злобно шипела Кристина в трубку. — Пока никаких поставок не будет. Олежик уперся рогом, говорит, слишком большой риск. У них там какие-то проверки намечаются. Я делаю всё возможное, давлю на него, но он истерит!

За дверцей кабинки что-то звякнуло — видимо, она в сердцах рылась в своей сумочке.

— И без того тошно! — продолжала она жаловаться своему подельнику. — Он еще со своим ребенком ко мне привязался, просто достал!«Кристиночка, хочу наследника, сделай тест»...Господи, я уже устала эти противозачаточные пить, у меня от них постоянно живот болит и тошнит. Но если я их брошу, я же реально залечу от этого придурка! А мне сейчас пузо вообще не в тему, пока мы всё не выведем. Ладно, давай, я перезвоню.

Послышался щелчок блокируемого экрана, а затем звук спускаемой воды. Задвижка на дверце кабинки лязгнула.

Я развернулась и бесшумно, как тень, выскользнула из туалета в коридор ровно за секунду до того, как Кристина вышла к раковинам.

Отойдя на безопасное расстояние, я самодовольно улыбнулась. Смех рвался наружу, истеричный, злой, но приносящий невероятное облегчение.

«Какой же ты феноменальный, сказочный идиот, Олежек»,— подумала я, качая головой.

Он повесил на меня долги, обворовал компанию, разрушил наш брак ради молодой любовницы, думая, что он для нее — царь и бог. Мечтал о наследнике, упрекал меня в том, что я «пустышка», а в итоге... В итоге его «ресурсная женщина» глотает таблетки, плюется от его ласк и ждет только одного — когда можно будет окончательно из него выпотрошить всё до последней копейки. Кармический бумеранг работал быстрее, чем я могла себе представить.

Я шла по коридору с гордо поднятой головой. Ощущение собственного превосходства пьянило похлеще любого вина.

Вернувшись в опенспейс, я сразу направилась к своему столу и замерла. Прямо на моей клавиатуре лежал огромный, кричаще-роскошный букет нежно-розовых пионов.

Сердце дрогнуло. Я машинально подняла глаза. За прозрачной стеклянной стеной своего кабинета стоял Давид Александрович. Он разговаривал по телефону, но его взгляд был устремлен прямо на меня. Заметив мою растерянность, он едва заметно, по-деловому кивнул.

Кровь прилила к щекам. Неужели это от него?

Но не успела я подойти к столу, как ко мне подлетели Катя и Лена. Глаза у обеих горели нездоровым, жалостливым любопытством.

— Марина Юрьевна! — защебетала Катя. — Это вам Олег Викторович только что занёс! Такой расстроенный был, просил обязательно передать, что это от него.

— Да-да, — поддакнула Лена, строя сочувственные глазки. — Прямо прибежал со своего этажа. Сказал: «Для моей любимой жены».

Девушки переглянулись. В их взглядах читалось всё то же самое, что и вчера, когда мы смотрели фотографии с корпоратива. Они шептались между собой, бросая на меня многозначительные взгляды. Весь отдел уже понял: начальник логистики сильно провинился и теперь отчаянно, на глазах у всех, пытается задобрить рогатую жену, чтобы она не устроила скандал.

От Давида. Как же. Я горько усмехнулась собственной наивности. Кивок босса, скорее всего, означал простое рабочее приветствие. А Олег продолжал свою жалкую игру в «спасение семьи».

— Как мило с его стороны, — сухо процедила я.

Я брезгливо сдвинула тяжелый букет на самый край стола, так, чтобы он не попадался мне на глаза, села в кресло и уткнулась в монитор.

День пролетел в бешеном ритме. Я погрузилась в цифры, отчеты и накладные. Цифры были послушными, они складывались в стройные ряды и постепенно открывали мне всю картину хищений логистического отдела. Работа стала моим спасательным кругом, и я не заметила, как за окнами сгустились сумерки, а опенспейс почти опустел.

— Готовы, Марина?

Я вздрогнула. Давид стоял около моего стола. Без пиджака, в идеально сидящей рубашке с закатанными до локтей рукавами, он выглядел непринужденно, но от него всё равно веяло опасностью.

— Да, — я быстро закрыла программы и взяла сумочку.

Ресторан, куда он меня привез, находился на крыше высотки. Приглушенный свет, живой джаз, панорамные окна с видом на ночную Москву.

Мы заняли уединенный столик в углу. Метрдотель обслуживал Давида с таким почтением, словно тот был как минимум министром.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Марина, — его глубокий, с хрипотцой голос пробрал меня до мурашек, когда официант наполнил наши бокалы вином. — И, судя по вашему победному виду, новый рабочий день в аудите прошел не зря?

— Более чем, Давид Александрович, — я сделала глоток, чувствуя, как терпкое вино приятно согревает горло. — Я нашла еще несколько интересных позиций по списаниям.

Он внимательно слушал меня, пока мы ужинали. Не перебивал, не пытался казаться умнее, он говорил со мной как с равной, обсуждая схемы отмывания денег через склады. И это пьянило сильнее любого алкоголя. Рядом с ним я чувствовала себя умной, красивой, живой. Я чувствовала себя женщиной, которую ценят не за борщи и не за умение молчать.

— Моя служба безопасности уже нашла гараж этого Виктора, — произнес Давид, откидываясь на спинку дивана и глядя мне прямо в глаза. — Ваш муж действительно идиот.

— Идиот, возомнивший себя теневым дельцом, — согласилась я, аккуратно откладывая приборы. Аппетит уступил место холодному анализу. — Что там, в гараже?

— Клондайк, — Давид чуть заметно усмехнулся. — Половина ассортимента элитных брендов нашего каталога. Ребята пробили этого Виктора. Обычный перекупщик, раньше работал на мелких складах, потом расширился, видимо благодаря Кристине.

Я замерла, осмысливая его слова. В голове мгновенно сложился пазл, и от абсурдности ситуации мне захотелось истерически рассмеяться.

— Господи... — я прижала ладонь ко лбу. — Давид Александрович, Олег ведь даже не в доле.

Давид вопросительно приподнял бровь.

— Вы думаете, он не знает, что она продает эту мебель?

— Уверена в этом! — глаза у меня загорелись от понимания. — Олег тщеславен. Он списывает этот элитный товар по липовым актам и привозит Кристине в качестве роскошных подарков. Он думает, что он «папик», который содержит дорогую женщину. А эта парочка — Кристина и Виктор — просто принимают его «подношения» и тут же сбывают их через барахолки и закрытые чаты дизайнеров! Они пилят деньги вдвоем, за его спиной. Мой муж — не глава ОПГ. Он просто бесплатный поставщик. Дойная корова.

На секунду Давид застыл, а потом тихо, искренне рассмеялся. Это был смех хищника, оценившего всю иронию ситуации.

— Идиот в квадрате, — резюмировал он, вращая в бокале темное вино. — Ворует у компании, чтобы его самого обворовывала любовница. Вопрос в том, что с этим делать дальше. Моя служба безопасности может накрыть этот гараж прямо завтра. Взять Виктора с поличным, а вашего мужа вывести из кабинета в наручниках. Но мы с вами заключали сделку, Марина. Три дня. Помните?

— Помню. — Я посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — И я прошу вас дать мне это время. Мой адвокат уже готовит документы. Олег должен прийти к ней в офис в неведении. Если его арестуют завтра, он ничего не подпишет, а я останусь с его миллионными кредитами один на один.

Давид долго молчал. В приглушенном свете ресторана его лицо казалось высеченным из камня. Никаких заигрываний, только жёсткий, мужской расчет и оценка партнера по сделке.

— Хорошо, — наконец произнес он, опуская бокал на стол. — Я держу своих людей на поводке. Но как только вы получите свои подписи и квартиру, я пускаю их в ход. Олег Викторович должен усвоить, что воровать у меня — смертельная ошибка.

— Поверьте, я хочу его уничтожить не меньше вашего.

Остаток ужина прошел за обсуждением рабочих процессов. Давид оказался жестким, но потрясающе умным собеседником.

Когда мы расплатились и спустились на первый этаж, время близилось к полуночи.

Мы вышли из вращающихся стеклянных дверей бизнес-центра. Холодный мартовский ветер с силой ударил в лицо, забираясь под тонкое кашемировое пальто.

И вдруг вместе с этим порывом ветра на меня обрушилась вся тяжесть прошедших дней. Бессонные ночи на жестком диване, постоянный стресс, скандал со свекровью, слёзы, дикий адреналин расследования, литры выпитого кофе вместо нормальной еды и колоссальное напряжение.

Мой организм, державшийся всё это время на честном слове и злости, вдруг решил, что с него хватит.

Улица перед глазами резко поплыла. Яркие огни ночной Москвы и фары проезжающих машин слились в одну слепящую, вращающуюся карусель. В ушах нарастал глухой гул, перекрывая шум проспекта.

Земля качнулась и начала стремительно уходить из-под ног.

— Марина? — голос Давида донесся словно сквозь толщу воды. Строгий, чуть удивленный.

Я попыталась сделать шаг, сказать, что всё в порядке, но колени предательски подогнулись. Мир окончательно померк, погружаясь в глухую темноту.

Я не почувствовала жесткого удара об асфальт. Только то, как сильные мужские руки перехватили меня в падении, рывком прижимая к широкой груди.