Глава 3

Шкворчание яичницы на сковородке — единственный звук, который нарушает утреннюю тишину. Я разбиваю два яйца. Ровно два. Для себя. Раньше я бы уже нарезала овощи, варила кашу и взбивала омлет для Олега, стараясь угодить. Сегодня я бросаю на сковородку две сосиски. Запах жареного мяса щекочет ноздри, пробуждая зверский аппетит.

Телефон на столешнице вибрирует. Незнакомый городской номер. Я вытираю руки полотенцем и принимаю вызов.

— Алло?

— Марина Юрьевна? — женский голос, деловой, но приятный. — Это Елена, HR-отдел холдинга «Гранд-Интерьер». Мы получили вашу заявку. Ваше резюме нас заинтересовало, особенно опыт в аудите. У вас будет время подъехать сегодня к 13:00?

Сердце пропускает удар. Так быстро? Я бросаю взгляд на часы. Десять утра.

— Да, Елена. Я буду.

— Отлично. Закажу вам пропуск. До встречи.

Я отключаюсь. Внутри разливается горячая волна триумфа. Первый шаг сделан. Меня заметили. Я накладываю яичницу в тарелку, наливаю себе крепкий кофе и сажусь за стол.

В коридоре шарканье. В кухню вползает Олег. Он вернулся в три ночи. Я слышала, как он крался, стараясь не шуметь. Почему он не остался у нее? Боялся скандала? Или Кристина не такая уж «домашняя» и выставила его за дверь сразу после... всего? Выглядит он паршиво. Лицо помятое, под глазами мешки.

— М-м, пахнет вкусно, — бурчит он, плюхаясь на стул напротив. — Сделай мне тоже, а? И кофе покрепче. Голова раскалывается.

Я не спеша отрезаю кусочек сосиски, отправляю в рот и тщательно жую.

— Яйца в холодильнике, Олег. Кофе в банке. Руки у тебя есть.

Он замирает. В его глазах — искреннее непонимание. Словно тостер вдруг заговорил и отказался жарить хлеб.

— Марин, ты чего? Я устал, я пахал вчера до ночи...

— До трех ночи? — уточняю я, глядя ему прямо в переносицу. — Наверное, очень сложная была... логистика.

Он дергается, отводит взгляд.

— Ну да. Я же говорил, аврал. А ты опять начинаешь? Тебе сложно мужу завтрак приготовить?

— Сложно, — я делаю глоток кофе. — Я спешу. У меня дела.

Олег раздраженно фыркает, встает и рывком открывает холодильник. Достает баночку йогурта, срывает фольгу так, что капли летят на стол. В этот момент его телефон на столе пиликает. СМС от банка.

Олег смотрит на экран и страдальчески закатывает глаза.

— Опять... Господи, как же я задолбался.

Он швыряет телефон обратно на стол.

— Списали платеж по кредиту. Очередной. Я скоро по миру пойду с этими долгами.

Он начинает агрессивно мешать йогурт ложкой, словно это йогурт во всем виноват.

— Я тяну эту лямку один, Марин. Один! Ты хоть представляешь, какая там сумма набегает в месяц? Машина, мотор этот чертов, маме помогаю постоянно… Я из кожи вон лезу, чтобы всё это оплачивать. Кручусь как белка в колесе, света белого не вижу.

Я молчу.

— А денег вечно нет, — продолжает ныть он. — Еще этот отпуск... Двести тысяч просто коту под хвост выкинули.

— Мы ездили восстанавливать здоровье, — тихо говорю я.

— Здоровье? — он усмехается, и эта усмешка перекашивает его лицо. — Мы ездили, чтобы ты забеременела. И что? Где результат, Марин?

Он тычет ложкой в мою сторону.

— Пустышка. Просто деньги на ветер. Двести штук! А я теперь должен думать, где перехватить до зарплаты, чтобы проценты банку перекрыть. Может, мне стоит найти кого-то поздоровее, а?

В кухне повисает звенящая тишина. Слова ударили больно. Прямо в дыру в груди. Но вместо слез я чувствую, как внутри закипает холодная ярость. Он упрекает меня деньгами. Деньгами, которые сам же ворует и тратит на любовницу.

— Ты закончил? — мой голос звучит пугающе ровно даже для меня самой.

— Я просто говорю факты, — он швыряет пустой стаканчик в мусорку. — Всё, я на работу. Хоть там меня ценят.

Он выходит из кухни, даже не попрощавшись. Через минуту хлопает входная дверь. Я остаюсь одна. Ноги подкашиваются, я оседаю на стул. «Пустышка». «Деньги на ветер». Хорошо, Олег. Ты сам подписал себе приговор. Раньше мне было тебя жалко. Теперь — нет.

Я иду в душ, смываю с себя липкое ощущение от этого разговора. Открываю шкаф. Достаю свое «боевое» платье. Темно-синий футляр, строгий, но подчеркивающий фигуру. Никаких мягких свитеров и удобных джинс. Я делаю макияж. Ярче, чем обычно. Подвожу глаза, выделяю скулы. В зеркале на меня смотрит не забитая домохозяйка. На меня смотрит женщина, которой больше нечего терять.

В 12:15 я выхожу из дома.

Моя красная «Мазда» ждет меня во дворе. Сажусь за руль, включаю музыку погромче, чтобы заглушить его голос в голове. До офиса «Гранд-Интерьер» ехать минут сорок, если без пробок. Но Москва стоит. Навигатор рисует бордовые линии.

Я нервничаю. Только бы не опоздать. Это мой единственный шанс. Мой билет в новую жизнь. Я толкаюсь в потоке, перестраиваюсь из ряда в ряд, пытаясь выиграть хоть пару метров. Время 12:50. Я уже почти у цели. Вижу стеклянную башню бизнес-центра, сверкающую на солнце.

— Давай, милая, давай, еще чуть-чуть, — шепчу я, сжимая руль.

Впереди загорается желтый. Поток ускоряется, чтобы проскочить. И вдруг машина передо мной — огромный, черный, блестящий танк — резко бьет по тормозам, хотя мог бы спокойно проехать.

Я жму на педаль, но дистанция слишком мала, а нервы — на пределе. Колеса визжат по асфальту.

БАМ!

Звук удара глухой, тошнотворный. Меня дергает вперед, ремень больно впивается в плечо, телефон слетает с соседнего сиденья. Я замираю, вцепившись в руль побелевшими пальцами. В салоне повисает тишина.

— Нет... — выдыхаю я. — Только не это. Пожалуйста.

Поднимаю глаза. Мой капот уткнулся в задний бампер черного монстра. Дорогого, очень дорогого автомобиля. Кажется, это «Гелендваген».

Я смотрю на часы. 12:55. Я опаздываю. А из черного джипа уже открывается водительская дверь. Медленно. Угрожающе.

Я отстегиваю ремень и понимаю: день перестал быть просто плохим. Он стал катастрофой.