Глава 4

Дождь накрапывает мелкой, противной взвесью, мгновенно оседая на волосах. Но мне плевать на прическу. Мне плевать на дождь.

Я смотрю на мужчину, который вышел из черного танка, и чувствую, как внутри закипает магма.

Он высокий. Возмутительно высокий. Темно-серый костюм сидит как влитой — явно шили на заказ, ни одной лишней складки. Белоснежная рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, галстука нет, но от него веет такой властью и деньгами, что хочется инстинктивно выпрямить спину. Или убежать.

Но бежать мне некуда.

Он не спеша снимает темные очки, оглядывая сначала свой бампер (на котором, конечно же, ни царапины), а затем переводит взгляд на меня.

Глаза у него серые. Холодные, насмешливые, сканирующие.

— Куда летим, красавица? — голос низкий, с хрипотцой. Бархатный баритон, от которого у нормальных женщин подкашиваются колени. Но я сейчас не нормальная. Я — бомба с часовым механизмом. — Или зеркала в машине только для того, чтобы губы красить?

Меня словно током бьет.

Опять. Опять этот снисходительный тон. Как у Олега. «Баба за рулем», «обезьяна с гранатой», «куда ты лезешь».

— Зеркала, — чеканю я, подходя к нему вплотную. Приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, и это бесит еще больше. — Нужны для обзора. А педаль тормоза — для экстренного торможения, а не для того, чтобы проверять реакцию тех, кто едет сзади.

Он удивленно приподнимает бровь. Легкая ухмылка трогает уголок его губ.

— Ого. Зубки?

— Правила дорожного движения, — огрызаюсь я. — Пункт 9.10. Водитель должен соблюдать дистанцию. Но и резкое торможение без причины запрещено. Вы ударили по тормозам на мигающий желтый. Могли проехать.

— Мог, — соглашается он лениво. — Но не захотел. Я не люблю спешить. А вы, видимо, очень торопитесь?

— Я опаздываю на встречу, от которой зависит моя жизнь! — вырывается у меня. — А теперь, благодаря вашему «не захотел», я стою здесь под дождем и теряю драгоценные минуты.

Я достаю телефон, руки слегка дрожат, но я заставляю себя сделать четкие фото. Мой разбитый нос. Его целый зад. Номера.

— У меня нет времени ждать ГАИ, — я резко поворачиваюсь к нему. — Оформим европротокол? Или вы будете настаивать, что это я въехала в стоячую машину?

Он смотрит на меня с откровенным интересом. Не как на виновницу ДТП, а как на забавную зверушку, которая вдруг решила укусить льва.

— Европротокол... — тянет он. — С таким-то характером? Я думал, вы сейчас монтировку достанете.

— Было бы желание, — бурчу я, открывая багажник, чтобы достать бланк. — Но монтировка испортит маникюр. Ваша фамилия?

Он молчит секунду.

— Львов. Давид Александрович.

Я замираю на миг. Львов. Ему подходит. Взгляд хищника.

— Петрова Марина, — бросаю я сухо. — Заполняйте свою часть. И побыстрее, пожалуйста.

Он берет ручку. Пишет размашисто, уверенно, не обращая внимания на капли дождя, падающие на бумагу.

— Держите, Марина, — он протягивает мне бланк. — И на будущее: держите дистанцию. Особенно с черными джипами. Это опасно для здоровья.

— А вы смотрите в зеркала, — парирую я. — Иногда там можно увидеть не только себя любимого.

Возвращаюсь в машину.

Через лобовое стекло вижу, как он стоит прямо перед моим капотом, сунув руки в карманы, и смотрит на меня. Улыбается. Нагло, самоуверенно.

Я включаю левый поворотник, резко выкручиваю руль и, вдавив газ, объезжаю его неподъемный танк.

Идиот. Красивый, богатый, самодовольный. Из-за него я могла не просто опоздать на собеседование, а разбиться!

Часы показывают 12:58.

У меня две минуты.

Я влетаю на подземную парковку бизнес-центра, чудом находя свободное место.

Сердце колотится где-то в горле, руки липкие от волнения.

Я глушу мотор и выдыхаю.

Так, соберись. Ты не истеричка. Ты профессионал.

Я смотрю на свои ноги. Удобные мокасины, в которых я вожу машину. Не пойдет.

Я лезу на заднее сиденье, достаю коробку.

Черные лодочки на высокой шпильке. Моя броня.

Сбрасываю мокасины, втискиваю ноги в узкие туфли. Сразу меняется осанка. Спина выпрямляется, подбородок поднимается выше.

Быстро поправляю макияж в зеркале заднего вида. Тушь чуть размазалась из-за дождя. Я стираю черное пятнышко пальцем.

Хватаю сумку с документами и бегу к лифту.

Цокот каблуков по мраморному полу холла отдается в висках.

13:05.

Я опоздала на пять минут. Для аудитора это почти приговор.

Лифт возносит меня на 25-й этаж. Двери открываются, и я попадаю в царство стекла и бетона. Офис «Гранд-Интерьер» кричит о деньгах. Панорамные окна, дизайнерская мебель, тишина, нарушаемая лишь шелестом кондиционеров.

— Марина Юрьевна? — ко мне подходит девушка с ресепшена. — Вас ждут. Пройдемте.

Меня заводят в переговорную.

За длинным столом сидит строгая женщина лет пятидесяти в очках — явно главный бухгалтер или финдиректор, и молодая девушка из HR.

— Извините за опоздание, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя дыхание сбито. — Небольшое ДТП. Форс-мажор.

— Пунктуальность — вежливость королей, Марина Юрьевна, — сухо замечает женщина в очках, не отрываясь от моего резюме. — Присаживайтесь.

Начинается допрос. МСФО, проводки, опыт работы, декретный отпуск (точнее, его отсутствие). Я отвечаю четко, по делу. Мозги включаются, эмоции отступают. Я чувствую себя уверенно. Цифры — моя стихия. В отличие от мужчин, они не врут.

— Что ж, — женщина наконец снимает очки. — Знания у вас есть. Но перерыв в стаже... Мы ищем человека с жесткой хваткой. Внутренний аудит — это не просто отчеты. Это конфликты. Умение находить ошибки и тыкать в них носом людей, которые занимают высокие посты. Вы выглядите слишком... мягкой. Интеллигентной.

Я сжимаю руки под столом. Мягкой?

— Внешность обманчива, — твердо говорю я. — Я умею добиваться своего. И я не боюсь конфликтов, если правда на моей стороне.

— Правда? — женщина усмехается. — В бизнесе нет правды, есть интересы.

В этот момент тяжелая стеклянная дверь переговорной распахивается без стука.

В комнату входит мужчина.

Аура власти врывается вместе с ним раньше, чем он делает шаг.

HR и Финдиректор мгновенно подбираются, встают.

— Давид Александрович!

Я застываю.

Медленно, как во сне, поворачиваю голову.

Высокий. Темно-серый костюм. Расстегнутый ворот рубашки.

И серые, холодные глаза, которые сейчас смотрят на меня с узнаванием и веселым удивлением.

Это он.

Львов.

Тот самый хам, которого я полчаса назад отчитывала на Садовом кольце как мальчишку.

Земля уходит из-под ног.

Всё. Конец. Можно вставать и уходить. Он меня не просто не возьмет — он меня сейчас уничтожит. Я нахамила собственному боссу.

Давид Александрович проходит к столу, отодвигает стул — тот самый, во главе, — и садится.

— Продолжайте, — кидает он своим сотрудницам, не сводя с меня глаз. — Я просто послушаю. Кто у нас тут?

— Петрова Марина, — лебезит HR. — Соискатель на должность ведущего экономиста. Мы как раз обсуждали, что Марине Юрьевне, возможно, не хватит... жесткости для этой позиции.

Давид усмехается.

— Жесткости? — переспрашивает он, глядя мне прямо в глаза. — Серьезно?

Я чувствую, как щеки заливает краска. Но я не отвожу взгляд. Я вспоминаю Олега. Вспоминаю кредиты. Вспоминаю, зачем я здесь.

Я не сдамся. Даже если передо мной сам черт.

— Давид Александрович, — мой голос звенит от напряжения. — То, что произошло на дороге...

— А что произошло на дороге? — перебивает он, склонив голову набок. — Вы продемонстрировали отличное знание ПДД. И, кажется, упомянули, что у вас «встреча, от которой зависит жизнь». Это она?

В кабинете повисает тишина. Финдиректор переводит взгляд с него на меня, ничего не понимая.

— Да, — выдыхаю я. — Это она.

— Любопытно, — он барабанит пальцами по столу. — Значит, вы считаете, что я виноват в том ДТП?

Это проверка. Я понимаю это кожей. Если я сейчас начну извиняться и лебезить, как все — он меня вышвырнет.

Я расправляю плечи.

— Я считаю, Давид Александрович, что на дороге все равны. И дистанцию нужно соблюдать, даже если ваш автомобиль стоит как моя квартира. Вы нарушили правила. Я — нет. Здесь, в офисе, вы — босс. Там — вы были участником движения. Я разделяю личное и профессиональное.

Финдиректор бледнеет. HR закрывает рот рукой.

Они ждут взрыва.

Давид молчит секунду. Две. Его взгляд сверлит меня, ищет слабину.

А потом он вдруг смеется. Громко, искренне.

— Разделяет она... — он качает головой, откидываясь на спинку кресла. — Татьяна Петровна, — обращается он к финдиректору. — Вы говорили, ей не хватает жесткости? Вы ошиблись.

Он снова смотрит на меня. В его глазах пляшут бесята.

— Мне нравятся люди, которые не боятся кусаться. Особенно когда на них прет танк. В нашем отделе аудита нужны зубы. А у этой девушки они есть.

Он встает.

— Оформляйте.

— Но... тестирование... — растерянно бормочет HR.

— Не нужно, — отрезает он. — Я её уже протестировал. Стрессоустойчивость — уровень «Бог». Или уровень... — он делает паузу, и его губы растягиваются в улыбке, — уровень Ёжик.

— Ёжик? — тупо переспрашивает девушка.

— Да. Маленький, но колючий. И, судя по всему, бесстрашный.

Он идет к двери, но останавливается около моего стула. Наклоняется чуть ближе, так, что я чувствую тот самый запах — дорогой парфюм и табак.

— Добро пожаловать в «Гранд-Интерьер», Марина. И машину поставьте на подземный паркинг. Место 305. Скажите охране, я разрешил. Чтобы больше никто в вас не въехал. Жалко будет бампер... и ваши нервы.

Дверь за ним закрывается.

Я сижу, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствую, как по спине бежит холодный пот.

Меня взяли.

Я получила работу. Я в тылу врага.

И, кажется, я только что понравилась самому опасному хищнику в этом лесу.