Глава 10 · Время для себя

'Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах,

дает больше, чем десять лет жизни дома'

А. Франс

Только лёжа на берегу моря, я поняла, насколько устала на самом деле и как давно не отдыхала.

— А хорошо, да, мам? — временами уточнял сын, выходя после сеанса массажа или из «соляной пещеры», или выбираясь на берег из вод морских.

Не согласиться было невозможно.

Нам было хорошо: спокойно, комфортно, приятно. Но при этом порой очень даже деятельно: некоторая утренняя суета с процедурами прекрасно разбавляла общее дремотно-ленивое состояние и настроение, царившее в санатории.

Фель, уловив, что я не планирую лишать его просто так ни за что ни про что занятий музыкой и вообще готова обсуждать любые проблемы, а также предлагать подходящие ему варианты выхода из тупика, возрадовался, как-то успокоился, подобрел. Стал все же ребенком, а не вечно настороженным, глубоко законспирированным разведчиком в тылу врага.

И это оказалось так здорово.

Мы играли в карты, обсуждали фильмы, песни и книги, ходили гулять и на всякие концерты. Проводили время вместе, а не просто рядом.

В противовес наладившемуся общению с сыном были ежедневные вечерние звонки дочери.

Даже не вечерние, а, скорее, ночные.

Обычно ближе к полуночи Марина возвращалась домой с работы на машине с водителем, поэтому имела возможность звонить мне и, неожиданно, сетовать и сокрушаться.

Моя прекрасная, уверенная в себе дочь, та, которая всегда лучше всех знала, что ей нужно, что она должна и не должна делать, как добиваться поставленных целей, звонила и жаловалась почти каждый день.

— Опять сегодня еле разгребла срочное. До текучки не дошла, — вздыхала Марина Вадимовна в понедельник.

— Кажется, это огромное количество работы никогда не закончится, — печалилась наследница Ермакова в ночь со вторника на среду.

В ожидании наступления четверга дочь жаловалась на недостаток времени и сил, а в пятницу я вдруг услышала:

— Что за люди, а? Обленились вконец! Никто работать не хочет! А те, кто ходит в офис — безответственные халявщики.

Ко всем этим переживаниям я относилась с пониманием, потому как это были известные претензии всех владельцев собственного дела или крупных руководителей.

Всегда так было и, скорее всего — будет, но слышать подобное на постоянной основе от Марины мне казалось довольно странным.

Но если дочь переставала плакать о том, как ей тяжело в офисе, то дело доходило до печальной истории их с Виктором совместной жизни.

«Совместной», а не «семейной», потому что при всём моем богатом воображении, назвать жизнь «семейной», когда жена вкалывает с утра до ночи, а муж развлекается с ночи до утра, я не могла.

Да, она работала с удовольствием и увлеченно, получая приличные деньги, да, занимала высокий для своего возраста пост в крупном холдинге. Тем не менее, девушка — единственная работающая в семье, при условии, что мужчина полноценный, живой и здоровый, как ментально, так и физически — это ненормально, я считала.

— Вик сегодня опять на какую-то вечеринку умотал, — в принципе, таким было стандартное начало повествования о её замужней жизни.

И мать пребывала в ужасе, потому что, конечно, могла пожаловаться на мужа периода начала нашего брака, но там Вадик страдал дома. Да, он не работал, да, бухал с друзьями, но делал это у нас. Мне никогда не приходилось разыскивать его, где бы то ни было.

Слушая дочь, естественно, грустила, но время от времени мамское сострадание уступало внутри меня место критическому мышлению, к результатам которого дочь никак не желала прислушаться:

— Милая, скажи, пожалуйста, Виктор ведёт себя как-то иначе? Не так, как до вашей свадьбы?

— Нет, он всегда был такой, — прилетело мгновенно.

Тут вздохнула уже тревожная мать:

— Зайка, выйти за него замуж — было твоим выбором.

— Да, мама, — унылый выдох в ответ.

— Скажи, а какие у вас были договорённости касательно вашей семейной совместной жизни? — прямо любопытно, да.

Марина помолчала, а потом как-то растерянно пробормотала:

— Мы как бы ничего, в общем-то, не обсуждали подробно. Только в общих чертах.

— Ну и как? — мать бывала ужасно занудной и въедливой, да.

— Сейчас меня бесит, что он не работает и тратит огромные деньги на всякую фигню, — нехотя сформулировала дочь.

Очень тянуло выругаться, но неподалеку спал Фель, так что пришлось сдержаться, выйти тихонечко на балкон, под темное, глубокое, бархатное небо, усыпанное звездами и очень невежливо хмыкнуть:

— Погоди, но он же всегда так делал?

— Да, но раньше это не были деньги из семейного бюджета! — рыкнула Марина в трубку.

А я не удержалась — уточнила:

— Так, а где он их раньше брал? На что жил?

Дочь помолчала, но вынуждена была все же признать:

— И раньше, и сейчас деньги он берет у родителей. Но, мама, до свадьбы это не были средства нашего семейного бюджета!

Тут можно было бы посмеяться, если бы ситуация не казалась мне такой грустной.

— Марин, ну, может быть, с Виктором нужно поговорить эту тему? — осторожно уточнила. — В смысле, если и не абсолютный глава семьи, то равноправный партнёр должен вносить свою лепту как в семейный бюджет, так и в выполнение домашних обязанностей.

Дочь горько хмыкнула:

— Уже. Он посмеялся, выдал мне денег, который ему регулярно переводит отец, а потом, пока меня не было, вызвал клининг. Типа он убрался.

— Солнце, ну ты же как-то предполагала с ним жить?

И вот когда именно здесь моя умная, талантливая, хитрая и пробивная дочь замерла, я поняла насколько «дело плохо».

— Ну, мам, я следовала правилу: выросла — выучилась — вышла замуж — работаю. Вы должны быть довольны. А свекры, между прочим, очень настаивают, чтобы я бросила офис и срочно родила им внука или внучку. Ну, как я брошу работу? Кто будет этим заниматься? — Марина чуть не плакала, что было ей совершенно несвойственно. — Отец не может сейчас рулить холдингом по объективной причине, а Виктор и не пытается.

Очень расстроившись от осознания своего педагогического провала при воспитании дочери и не зная, как поддержать, помочь, ну, или хотя бы утешить ребенка, спросила:

— А ты готова доверить мужу отцовский бизнес?

Марина невесело рассмеялась:

— Нет, конечно. Он в свое время шутил, что как только ему понадобится, у него будет свой.

— Значит, до сих пор не понадобилось, — вздохнула тоскливо, начиная ненавидеть зятя сильнее обычного.

— Вот это-то и хреново, — грустно заметила дочь, а я только согласно фыркнула.

Что мне оставалось делать, если все мои увещевания и просьбы хорошенько подумать, а не бежать сломя голову под венец были проигнорированы?

За что боролись, как говорится.

Но такая тоска у нас бывала обычно в ночи, а днем мы все же больше веселились.

Отдельной строкой в нашем отпуске шел местный мужской контингент как работников, так и отдыхающих.

И скучающие офицеры, прибывшие в черноморское побережье поправлять здоровье, и работающие здесь врачи, равно как и прочие специалисты, словно бы соревновались: кто из них похвалит меня лучше всех?

Было бы смешно, если бы охапки цветов, серенады под окном, приглашения проводить на процедуры, прогуляться перед ужином и после, встретить рассвет или полюбоваться закатом не следовали ежедневно, одно за другим.

Больше всего доволен оказался Феликс.

Сын часто смеялся:

— Мамочка, ты у меня настоящая красавица! И это они ещё не знают, какая ты умница!

Я вздыхала, пожимала плечами, разводила руками:

— А мне-то что от этого?

— Это же круто, — не унимался сын. — Отец все хвастался друзьям, что на нём виснут молодые девки…

— Вадик, зараза, что ты творишь? — промелькнуло в голове.

— А тут ты с толпой поклонников. Я считаю, достойный ответ, — усмехнулся Феликс, кивая в сторону очередного бравого отставного офицера с корзинкой фруктов, приближавшегося к нам.

С грустью подумала, что бедный мой ребёнок в столь нежном возрасте уже вынужден окунаться во все это взрослое дерьмо.

— Милый, я поговорю с папой…

— Брось, мам, я все понимаю. Мы ему нужны «чтобы было» и потому что «так положено», а любит он только себя и свой холдинг.

Вздрогнула, услышав отвратительные в своей неприглядности и откровенности выводы, но, увы, вполне похожие на правду. Устами младенца, как говорится.

А поскольку взаимопонимания с сыном мы в последнее время достигли на очень высоком уровне, я просто грустно улыбнулась и взъерошила ему на макушке волосы.

Феликс в такие моменты обычно мурчал, уткнувшись лицом мне в ладонь или в плечо. Но стоило появиться рядом кому-то из моих ненужных поклонников, как сын превращался в маленького дракона, стерегущего сокровища.

Было очень мило.

Но, к сожалению, не только приятности нынче присутствовали в нашей жизни, да.