Глава 9 · Важные вопросы взаимоотношений

'Незачем цепляться за тщетные сожаления о прошлом

и скорбеть о досаждающих нам переменах,

ибо перемены — основа жизни'

А. Франс

Но время было у нас такое, что сидеть и грустить, недоумевая, не позволяло никак. Не успела допить кофе, как явился Фель с гитарой наперевес и при параде:

— Если на репетиции сейчас не налажаю, выпустят на сцену, — прочавкал довольный сын, быстро лопая свой утренний творог с ягодами. — Мам, ты помнишь, что обещала? Я буду учиться музыке, что бы там отец себе ни придумал. Плевать я хотел на эту математику долбаную!

Ох, как же ты не вовремя-то со своим юношеским максимализмом и категоричностью. Сил-то у меня нет, а достойные аргументы нужно обязательно привести, ибо хоть и вне дома, но Вадим по-прежнему рулил семьей в своем неповторимом стиле: всем раздавал указания и грозил карами несговорчивым. Марина отца обожала и всегда слушалась беспрекословно, а Феликс оказался на Вадика очень похож: все норовил делать поперек родительских требований, считал, что в жизни все должно быть так, как он хочет, а дальше — хоть трава не расти.

— Милый, не рычи. Я тебе не папа. Свои претензии ему ты выскажешь в глаза, а пока ты под моим присмотром, то я ожидаю от тебя взрослого, мужского поведения, понимаешь?

Сын нахмурился, но кивнул.

— Значит, так договоримся: ты занимаешься музыкой с педагогом при условии хорошей учебы в школе. Пока в дневнике четыре и пять — мать претензий не имеет, и ты можешь, кроме легкой атлетики, заниматься гитарой, сольфеджио и сопутствующими предметами совершенно невозбранно.

Обозначим рамки и попробуем впихнуть внутрь упертого и гормонально нестабильного подростка.

Феликс сидел насупленный, пил какао и готовился возражать, по лицу видно, а мать продолжала вещать:

— Когда появляются тройки и двойки, ты их исправляешь сразу, не затягивая процесс. Если же тройки возникают в четверти, то вся внешкольная деятельность, кроме спорта, сворачивается. Я доступно твоему пониманию излагаю?

— Мама! — и столько негодования в глазах.

— Феликс! Школа — обязательная база, которую родители должны тебе дать. Сейчас, когда к нашему семейству столько внимания и вопросов, ты же не хочешь, чтобы к нам явились еще и из отдела опеки и попечительства?

И это, кстати, вполне вероятно. Если решат давить со всех сторон, то ребенок — лучший рычаг. Не для Вадима, для меня.

Сын насторожился, но впечатлился еще недостаточно. Он же, как ни крути, всегда жил у меня в стране розовых пони, где все было для него и ради него.

— Они с радостью напишут, что я мало уделяю тебе времени, не выполняю надлежащим образом свои родительские обязанности, что у нас в холодильнике нет сосисок и йогуртов, и что тебе будет лучше в детском доме. Если ты так туда стремишься, ты мне скажи, а то слишком много сюрпризов мне стали преподносить родные и близкие, — вздохнула, вспомнив свою неучтенную недвижимость и финансы.

Стало грустно.

Ясно, что с этим добром не все просто и надо обязательно разбираться: кто, где, когда и почему? А мне некогда, да и сил нет, но надо.

Фель настороженно кивнул:

— Я понял. Мне дома хорошо, я никуда переезжать не желаю. Хочу играть. Мам, я очень хочу не только играть, но и писать музыку.

И такой он был милый совенок, что я не удержалась: сгребла в охапку, поцеловала в макушку и шепнула:

— Я очень тебя поддерживаю, но для того, чтобы достойно возражать отцу, мне нужна твоя помощь. Учись хорошо и у нас не будет проблем, ладно?

Сын бодро покивал, на этом мы спонтанные выяснения отношений закончили и вышли следом за явившимся Димой из дома.

На капоте машины у распахнутых ворот стояла небольшая коробка. По запаху можно было определить содержимое, не открывая ее: копченая рыба.

— Судя по всему новый транш ваших любимых деликатесов, — хмыкнул Димочка, приподнимая крышку. — Белая на этот раз.

Я же, несмотря на тревогу и неизвестность, порадовалась: так давно прошли те времена, когда мы регулярно ездили на выходные и праздники в Финляндию и лопали там рыбу без ограничений всех видов и сортов, что я почти забыла, какая она вкусная. А тут снова будет повод вспомнить.

Занеся очередной сюрприз в дом, поехали в школу искусств — готовиться к последнему в этом учебном году большому мероприятию.

— Все, отыграем концерт, завтра доразберу документы, и пора уже в отпуск, — бубнила себе под нос, роясь в сумке, так как ощущение, что я чего-то важное забыла, меня не отпускало.

— Элина Витальевна, вы конверт вчера на заднем сиденье оставили, — заметил Дима, когда мы припарковались. — Он там, в подлокотнике лежит.

Бинго! Конверт от супруги Самого! Вот оно!

Быстро обнаружив искомое, осторожно вскрыла и с любопытством заглянула внутрь, а прочтя затесавшуюся между документов открытку, хмыкнула:

— У женщин свой взгляд на вещи. И понимание жизни. Определенно.

Неофициальная Первая леди нашего города подарила нам с сыном путевки на курорт, построенный на берегу Черного моря пять лет назад холдингом Вадима для нужд Министерства обороны. Просто так попасть туда было невозможно, а нам с Фелем предлагалось наслаждаться шикарным пакетом: авиаперелет, именной трансфер, две недели полного пансиона с лечением.

Обалдеть.

И все это начиная со следующего понедельника, когда у меня стартовал официальный отпуск.

Да, город маленький, все всё про всех знают. Ну, те, кому надо, знают.

Весь день, бегая по школе с последними приготовлениями, подписывая и составляя необходимые отчеты и перечни, я думала:

— Ехать, не ехать? Муж в тюрьме, у дочери проблемы в семье, а жена и мать по курортам разъезжает — нехорошо…

Но позже, уже выйдя из школы в легкие сумерки, наступившие после сезона «белых ночей», переполненная звуками и эмоциями, глядя на счастливого сына, поняла: ехать.

Надо ехать, пока есть время и возможность.

То, что мысль здравая, подтвердил отец, позвонивший на следующий день в районе обеда:

— Даже не думай. Собралась и поехала. Ты когда последний раз отдыхала? Бери сына и вперед. Пейте минеральную воду, ходите на массаж и прочие процедуры, море, фрукты — самое то, что нужно и ребенку после школы, и тебе после всей нервотрепки. А тут уж как будет.

Я вздохнула:

— Пап, у Мариши несколько тревожная ситуация сейчас. Ее надо поддержать. Да и Вадик…

— Вадик сидит спокойно, никуда, хвала Святому Николаю, не девается. А Марина у нас — взрослая барышня. Давно говорит, что не нуждается в советах и разберется со всем сама. Вот и предоставь ей такую возможность. За две недели точно ничего страшного не случится. А если что — я-то здесь. Там у меня еще и мать вернется, начнет нас воспитывать скопом всех. Опять не будет покоя. А тебе надо отдохнуть.

Собственно, понимание, что не за горами возвращение свекрови и матушки, окончательно убедило меня:

— Надо ехать.

И вот, в положенный день, оставив Диме все необходимые указания касательно присмотра за домом и родителем, мы с Феликсом стояли у стойки регистрации в «Пулково».

А я пыталась при этом понять, как мне относиться к маленькой коробочке с круассанами, которую утром нашла на крыльце. Внутри свежей выпечки была слабосоленая форель и творожный сыр. И впервые маленькая открытка с изображением изящного языка пламени и лаконичной надписью: «Хорошо отдохнуть!»