Глава 56

На тонкой грани

Костя

Я сидел в машине перед школой. Уже три дня я приезжаю сюда и как вор наблюдаю за дочерью. Позавчера она вышла вместе с Машей, вчера ее вовсе не было, и я уже выдохнул с облегчением. Ничего не получится. Безумная затея не состоится. Теперь Илона убедится в этом сама.

Чуть не отступил, но ночью навалилась злость: почему кто-то решает, когда мне проводить время с Аней? Я ее отец и могу видеться и общаться с ней, когда захочу и сколько захочу.

Заберу Аню, и пусть Машка на своей шкуре прочувствует, что это такое – не мочь подойти к ребенку. Может быть, тогда перестанет препятствовать встречам.

Сегодня я опять приехал сюда. Больничный мне выдали легко, так что времени у меня было навалом.

В абсолютной тишине я напряженно следил за группками детей, вываливающимися из открытой калитки. Барабаня пальцами по рулю смотрел, как вереницей тянулись родительские автомобили, подъезжали, включали аварийку, принимали в салон дитятку с рюкзаком и сразу же трогались с места.

У длинного черного забора оставались кучки подростков. Одетые практически одинаково в мешковатые балахоны, причем сплошь черного цвета, они теряли гендерные признаки, и только по промелькнувшему из капюшона лицу можно было понять, юноша это или девушка.

Прошло уже двадцать минут, но не было ни Маши, ни дочки. Взглянув последний раз на часы, я обхватил пальцами ключ, чтобы завести двигатель. И в этот момент на крылечке появилась Аня.

Вместе с какой-то девочкой она спустилась по ступенькам и, пройдя несколько шагов, остановилась. Наверное, Машу ждет, - промелькнуло у меня в мыслях. Помахивая мешком со сменкой, Аня начала что-то говорить, ее подружка рассмеялась и достала телефон. Две головы склонились над экраном. Перекинувшись еще парой фраз, Аня помахала рукой и, поправив лямки рюкзака, зашагала к калитке. Одноклассница осталась кого-то ждать.

Не отрываясь, я смотрел на дочь. Судя по тому, что больше она не задерживалась, Маша ее сегодня не встречает. Значит, откладывать нельзя. Я быстро открыл дверь и выскочил наружу.

– Аня! Анют! – крикнул, не надеясь на удачу.

Аня услышала. Остановилась и нашла меня глазами. Ни удивления, ни страха на лице не было. Она смотрела на меня, как раньше – спокойно и доверчиво. Я ускорил шаг, сжимая в руке коробку с румбоксом. Это последнее из ее увлечений, что я застал. Из мельчайших деталей она ловко собирала интерьеры, в которых расселялись крохотные куколки или зверята. Иногда они оставались пустующими, но неизменно поражали миниатюрными деталями, светящимися гирляндами и торшерами, игрушечной мебелью и картинами на стенах.

Аня никуда не убегала, просто стояла и ждала. Улыбаясь через силу, я приближался. Искусственно растягивал рот, пытаясь проглотить ком, застрявший в горле. Потому что неожиданно, с какой-то болезненной ясностью, я вспомнил, как в первый раз купал ее, как крепко она цеплялась за мой палец, когда училась ходить и смотрела снизу вверх такими же ясными и доверчивыми глазами, как сейчас.

Вспомнил, как читал ей на ночь, учил кататься на роликах и на велосипеде, придерживая за седло. Аня боялась, что я ее отпущу, и мне приходилось пробегать многие километры, лишь бы ей не было страшно. И как я громко орал от радости, когда она поехала сама.

Вот она улыбается со сцены, вот забирается ко мне на плечи в бассейне, вот – засыпает у меня на руках, уткнувшись носом в шею, и я чувствую запах ее волос.

Внутри всё обожгло горячей волной. Как же я соскучился. Как я, черт возьми, скучаю по ней!

– Здравствуй, Анют, - глупо сказал я, протягивая коробку.

Сейчас зашвырнет ее в кусты, отвернется и уйдет, - заныла, как больной зуб мысль.

– Спасибо,- Аня взяла коробку в руки, и я увидел, как оживились ее глаза.

Понравилось! Ей понравилось!

– Ты домой? Без мамы? – спросил я, нервно озираясь.

– Мама сегодня занята.

– Анют… мы не виделись давно. Хочешь, съездим в Жемчужину, в кино сходим, съедим что-нибудь… Сейчас же все любят корейскую лапшу.

– Мне нельзя острое, - сказала Аня.

Идиот! Ну, конечно, ей нельзя ничего такого. Несу какую-то чушь.

– Хорошо. А мороженое? Мороженое тебе можно? Помнишь, в Лакомке шоколадное с бананом?

Аня пожала плечами и неуверенно огляделась.

– Я соскучился, Ань… - сказал я правду. – Пойдем, а? Пожалуйста…

Я ждал и почти молился, чтобы она согласилась. Не силой же ее тащить в машину? Я и так уже заметил, что за всё время, пока мы общаемся, с ее губ ни разу не сорвалось «пап». Я привык с ее семи месяцев слышать па-па. И потом бесконечно: пап, а почему; пап, а когда; я люблю тебя, пап… Теперь пустота. Безликое обращение.

– Хорошо, пойдем, - Аня зашагала рядом.

– Как в школе? Всё в порядке? – попытался завести я разговор и чуть не скривился.

Всё это звучало так натянуто, так натужно, как бывает, когда уличный торговец или рекламщик пристает к незнакомцу в надежде развести его на покупку.

– Нормально.

– Много задают? Не устаешь?

– Не очень.

Аня отвечала сдержанно, будто просто хотела казаться вежливой. Я замолчал. Аня забралась в салон и без напоминаний пристегнулась. Потом протянула мне телефон.

– Поставь, пожалуйста, на зарядку.

Я чуть не подпрыгнул от радости. Как раз думал над тем, как забрать у нее телефон. Наверняка, Маша позвонит, чтобы убедиться, что Аня добралась до дома. Сунул провод в гнездо и, делая вид, что проверяю соединение, отключил звук. По моим прикидкам, у меня есть где-то час прежде, чем Маша забьет тревогу.

До дома, который сняла Илона, около сорока минут. Как только мы доберемся, она пошлет Маше сообщение с требованием денег.

– А куда мы едем? – неожиданно спросила Аня, вглядываясь в окно. – Жемчужина же по другой дороге.

– Там пробка, Анют. Я хочу побыстрее. Мы с мамой договорились, что я тебя к шести часам привезу домой.

Аня кивнула и уставилась в окно. Тишина тяготила, и я включил музыку. Печальный джаз поплыл по салону, абсолютно точно попадая в мое настроение. На душе было паршиво. Сейчас Аня поймет, что едем мы вовсе не в торговый центр, а что будет дальше, я просто боялся представить.

– Ты какая-то грустная? Устала? – решил я отвлечь себя разговором.

– Нет.

– А что тогда?

Аня ответила не сразу. Несколько минут она продолжала смотреть в окно, будто искала знакомые улицы. Я то и дело выхватывал ее лицо в зеркале заднего вида. Лишь бы успеть доехать, пока она не начала плакать и проситься домой.

– Ты нас бросил… А теперь спрашиваешь, почему я грустная, - Анины глаза нашли в зеркале мои. Смотрела она очень серьезно, по-взрослому.

У меня перехватило дыхание, будто в салоне откачали весь воздух. Я притормозил перед светофором, с благодарностью глядя на табло. Целых 86 секунд мне отведено на то, чтобы оправдаться перед дочерью.

Прямо сейчас. Без подготовки и адвокатов.

– Ань, - хрипло начал я.

Откашлялся, не зная, как продолжить. Шумно выдохнув, беспомощно обернулся. Аня взгляд не отвела, просто ждала, что я ей скажу.

– Я не…я не бросал, Анют. Просто… - стыд подкатил горячей, тошнотворной волной. – Всё сложно. Ты потом поймешь…

Аня пожала плечами и отвернулась.

Загудел сзади огромный джип, подгоняя на зеленый, я нажал на газ, не понимая, куда еду.

– Доча, послушай… - заторопился я.

– Не называй меня так. Лучше просто по имени, - она повернула голову.

И тут я увидел. В ее глазах, таких родных, но теперь таких чужих, горели слезы. Она отчаянно не пускала их наружу. Она заперла их там ненавистью. И они ее разрушали. Как и я.

Я спешно перестроился и припарковался в кармане. Тихо щелкал не выключенный поворотник.

– Аня… - отстегнув ремень, я всем корпусом навалился на сидения. Впился рукой в подголовник, пытаясь дотянуться до ее пальцев.

– Я что, стала для тебя плохой? И мама?

Я затряс головой, как паралитик.

– Аня, нет! Дело не в маме. И не в тебе. Ты вообще самое лучшее, что случилось в моей жизни! Я очень люблю тебя… Очень… Я виноват. Это я во всем виноват, Анюта! И ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я всё равно буду любить тебя. Всегда. И может быть, когда-то… - голос сорвался.

Я стиснул губы. Зачем я к ней приехал? Явился, как ни в чем не бывало. Счастливый папочка с румбоксом! Мороженое! Кино! И за всем этим гнусная ложь. Если бы только Аня знала! Если бы хоть на минуту влезла мне в голову!

Я не помнил, когда в последний раз мне было так стыдно.

– Я не хочу никакого мороженого, - обессиленно произнесла Аня. – Отвези меня домой. Я хочу к маме.

Я потянул за ремень, вставил с щелчком в гнездо и выкрутил руль.