Глава 7

Почти месяц Москва не видит солнца. Оплакивает мою порушенную семью? Дождь за окнами машины стекает по стеклу мутными потоками, повторяя узор моих мыслей – таких же размытых и бесформенных. Смотрю на часы: семнадцать тридцать. Ещё успею заехать за Алисой и попасть на последний сеанс мультфильма, который она так ждала. – Лада Викторовна, вас в офис срочно требуют, – голос помощницы в смартфоне звучит неестественно напряжённо. Вздыхаю, чувствуя, как планы побыть с дочерью испаряются, словно капли на нагретом асфальте. – Что случилось?– спрашиваю, зная, что ничего хорошего. – Проблема на объекте в Подмосковье и Сергей Николаевич уже трижды звонил. Офис встречает меня гулкой тишиной после рабочего дня. На столе уже лежат документы по Череповецкому заводу – нашему флагманскому проекту. – Оборудование пришло не то, – Сергей, исполняющий обязанности директора, мечется у моего стола. – Вместо немецких станков – китайские аналоги. В три раза дешевле и в десять хуже качеством. Листаю спецификации, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая боль. – Чья подпись на закупке? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. Помощница переглядывается с Сергеем. – Антон Макарович утверждал контракт. В груди что-то обрывается. Набираю номер сына, пальцы дрожат так, что дважды промахиваюсь мимо цифр. – Мам, я… – Ты подписывал контракт на это барахло? – голос звучит резко, даже для собственных ушей.– Хочешь присесть на несколько лет, если произойдёт авария и погибнут люди? – Мам… – Хватит мамкать! На документах твоя подпись! Готов смотреть в глаза жён, хоронящих мужей по твоей вине? На том конце провода повисла тягостная пауза. – Это… папа попросил. Поставщик – его давний партнёр из Питера. – Фамилия? – односложно бросаю я, уже зная ответ. – Волохин. Пётр. Тот, у которого вы были на юбилее… Мир вокруг теряет резкость. Ещё одна ложь. Пётр Волохин – человек, в доме которого я увидела… их? Его друг, соучастник. Но почему Макар не сказал мне о нём ни слова? Сбрасываю вызов, не в силах слушать оправдания. Набираю номер Ермолина. Занято. Чувствую, как гнев едким комом поднимается по пищеводу. Наконец, вызов принят. Уверена, Макар уже предупреждён, что я в курсе его аферы. – Ты совсем с ума сошёл?! – шиплю, едва он берет трубку. – Это же аварийное оборудование! Готов людей подвести ради дружеских разводок? Его голос звучит раздражённо: – Лада, не драматизируй. Все сертифицировано, просто немного… – Немного?! – перебиваю я. – Это же Череповецкий цех! Там температурные режимы под восемьсот градусов! Китайские подделки развалятся за месяц! Ты подставляешь под статью сына! В трубке тишина. Многозначительная, та самая, которая всегда означала, что он знает о своей неправоте, но не намерен признаваться. Я закрываю глаза. Перед глазами встают картины: наш первый цех, который открывали с ним в девяносто восьмом. Тогда мы, молодые и голодные, лично проверяли каждую сварку, каждый болт. Как давали слово рабочим – на первом месте качество и безопасность. И теперь он готов променять это на… на что? На процент от сделки? На дружескую услугу? – Лада, успокойся, – голос Макара звучит снисходительно. – Мы все проверим, если что – заменим. Я медленно нажимаю на сброс, не в силах продолжать разговор. Перед глазами документы на столе, подписанные сыном. Моя кровь. Моё продолжение. Его невеста становится любовницей отца, рожает ему ребёнка, а он мне ни слова. Теперь выясняется подлог. Предательство, переданное по наследству?! Пальцы сами набирают номер Игоря. – Ты был прав, – говорю, глядя в окно, где дождь бьёт с новой силой. – Начинай готовить документы на полный раздел. Всего. В динамике – лёгкий шум, словно он перекладывает телефон. – Решилась? – Да, – мой голос звучит твёрдо, хотя внутри пустота. – Хочу забрать у него по максиму. Если Макар готов рисковать людьми ради наживы, я не могу доверить ему ни компанию, ни тем более своих детей. Сбрасываю вызов. Нахожу фотографию: мы с Макаром на открытии того самого завода десять лет назад. Так гордились тогда… Теперь понимаю – я верно хранила наш брак. А он уже давно похоронил все общие принципы, честь, наше дело. Невозможно так измениться всего за пять лет. Мысль, что заставляет холодеть мозг: «я вообще знаю за кого выходила замуж? Знаю человека, с которым прожила двадцать пять лет?» В кармане снова вибрирует смартфон – Алиса. Наверное, хочет спросить, едем ли мы в кино. Так и есть. Бодрый голос разительно отличается от того, что творится у меня внутри. – Мам, ты где? Мы же в кино идём?– Слава Богу, что хоть кому-то рядом со мной хорошо. Я закрываю глаза. Глубоко вдыхаю.Стираю пальцем слезу. Беру себя в руки и отвечаю растянутыми в улыбку губами: – Собирайся, солнышко. Мама уже выезжает. Сегодня мы обязательно посмотрим этот мультфильм. А завтра… завтра я окончательно похороню прошлое и начну новую жизнь. Обещаю я себе в сотый раз. Надеюсь в последний. Без предательств. Без компромиссов. Без Макара.