Глава 32

— Я пришел к тебе, — замялся он, опустив букет.

— С приветом. Рассказать, что солнце встало? — усмехаюсь. — Спасибо, я в курсе.

Отворачиваюсь и вставляю ключ от калитки в замочную скважину.

— Можешь идти, — бросаю через плечо.

Но он не уходит, а продолжает стоять над душой и глухо рычать, как мальчик, который не получил желанную игрушку на Новый год.

— Нет, Кристина. Я не уйду, потому что хочу, чтобы ты мне ответила: кто этот мужик и что у вас с ним?

Задыхаюсь от его наглости, прикрываю на мгновение глаза, делаю глубокий вдох и развернувшись, заявляю:

— А не слишком ли много у тебя хотелок, Киров? Я тебе в сотый раз повторяю: мы с тобой развелись полгода назад. Ты женат на другой женщине. У вас же такая красивая любовь, предложение в прямом эфире.

— Смотрела все-таки? — он как будто даже рад.

— Да уж сложно не посмотреть, когда это видео по всем чатам гуляет. Я еще тогда за тебя порадовалась. Теперь и ты порадуйся, не чужие все-таки.

Знаю, что звучит провокационно. Но мне сейчас так странно и смешно, что он пришел с цветами еще что-то от меня требует.

— Значит, все-таки ты спишь с мужиком. Детям сказала, что к Светке, а сама у него ночевала? — кривит рот от злости. И кажется, что красный он вовсе не из-за холода.

— С кем я сплю, тебя не касается. Я свободная, разведенная женщина. На одном тебе свет клином не сошелся, представляешь! — резко хлопаю в ладоши, он аж подпрыгивает. — Оказывается, жизнь продолжается.

Все-таки открываю калитку, быстро захожу во двор, но Киров ставит ногу в проем, мешая закрыть дверь.

— Я не закончил. Возьми цветы! — требует он.

— Подари этот веник жене, Киров, — шиплю я. — И перестань позориться перед соседями. Вон, Захаровы уже со двора вышли на нас посмотреть.

Это сработало. Лёня повернул голову в сторону соседского дома и воспользовавшись заминкой, я отшвырнула его ногу и закрыла калитку. Быстро преодолела расстояние от забора до дома, забежала внутрь и захлопнула дверь. В холле присела на банкетку, перевела дух и оттянула шарф. Стало тяжело дышать от гнева. Разулась, разделась и только собралась повесить пальто в шкаф, как входная дверь открылась и спину обдало холодом.

— Что за чёрт, Киров? — поворачиваюсь и кричу на бывшего. — Ты совсем охренел?

Но он не слушает, стремительно идет ко мне, обнимает за талию и целует властно и жестко, будто заявляет на меня права, метит свою самку, несмотря на то, что я уже давно ему не принадлежу.

Начинаю бить его по плечам и рукам, отталкиваю, а он всё сильнее прижимает. Не хочу этого поцелуя, не хочу этих губ, что стали совершенно чужими, не хочу чувствовать его руки.

— Да прекрати ты! — мне все-таки удается толкнуть от себя бывшего мужа и дать ему по роже. Удар выходит таким сильным, что он поворачивает голову и проводит тыльной стороной ладони по скуле.

— Больше никогда не смей меня трогать! — цежу сквозь зубы, — тыча в него пальцем. — Ты потерял это право, когда предал меня.

— Вот такой я козел, Крис, — развел он руками и сказал с горечью. — Знала бы ты, Крис, как я жалею, что ушел от тебя. Я думал, влюбился - с кем не бывает. Мы же живые люди. Но все пошло не так. Всё, чего я ждал от этих отношений, чего хотел. Ничего не получилось.

— Иди к жене. Что бы там у вас не случилось, теперь она твоя жена, — говорю хрипло, прижимаю ладонь к горлу.

— А я не хочу, представляешь, — усмехается. — Тянет меня к тебе, тянет в этот дом, где лучшие годы прошли. Всё, что Настей случилось, было наваждением, иллюзией, пшиком. У нас с тобой было по-настоящему. Не могу я без тебя, оказывается.

— А я могу! Я могу, Лёня. Я уже отпустила тебя, у меня новая жизнь. И в ней нет места для тебя.

И так хотелось крикнуть в лицо: “Если бы ты пришел раньше! Если бы одумался еще до развода, то может быть тогда…я бы простила не одно, а целых два предательства. Потому что я любила тебя. Злилась, ненавидела, оскорбляла, но все еще любила”. Теперь ничего этого больше нет. Я не люблю и не прощу.

— Кто он, Кристина? — вновь оказывается рядом и сжимает пальцами предплечья. — Давно ты с ним трахаешься? Это чтоб меня позлить, да? Вызвать ревность

? Так вот я здесь, потому что у тебя получилось. Я ревную! Ревную тебя, маленькая…

Сильно удерживая меня, он целует меня в шею, тяжело дышит, а мне так горько и противно становится, что начинаю уворачиваться.

— Отпусти! Отпусти, Киров. И не льсти себе! — смотрю ему в глаза и вижу, что он всерьез верит в то, о чем говорит. — Сколько можно-то, а? Тебя не ко мне тянет, а к воспоминаниям о том, как у нас было. Но так больше не будет! Не будет, услышь ты, наконец! Мы уже другие.

— Я клянусь тебе, я разведусь, — он взял мое лицо в ладони. Я не чувствовала от него опасности, знала, что не обидит, не переступит черту. В его голосе было столько отчаянных нот, но они уже не трогали мое сердце. Я просто вывела его оттуда, как кляксу с белой блузки. И там теперь чисто. Хотя, кажется, нет. Что-то зарождается, но уже не к нему.

— Делай, что хочешь, только меня не трогай!

— Ты примешь меня, Крис. Я всё сделаю, чтобы ты простила и приняла. В лепёшку расшибусь. Хочешь, на колени встану прямо сейчас?

И он встает, обнимает меня за ноги, потом поднимает голову и смотрит, как нашкодивший кот.

— Прости меня, Кристина. Маленькая моя. Я ошибся. Лучше тебя нет и не было.

Я не хотела плакать. Видит Бог, я хотела быть сильной и выставить его за дверь немедленно. Но вот я смотрю на него сверху вниз и слезы текут по щекам. Он продолжает гладить мои ноги, а его ладони скользят вверх и задирают подол платья…