Глава 7

Кристина

Как бы хотелось, чтобы все произошедшее было ночным кошмаром. Но наступило утро, и я проснулась в полном одиночестве…разбитая и опухшая от слёз, которые ручьем лились после того, как Лёня собрал вещи и ушел к своей Настеньке.

О муже напоминают семейные фотографии на туалетном столике в спальне и на камине в гостинной. С этих снимков - старых и новых - мы улыбаемся. Тогда мы были очень счастливыми, молодыми, влюбленными, дружными.

Четверть века пролетела как одно мгновение. Столько совместных воспоминаний, радостей и печалей. Всё это навсегда останется в моей памяти. Я не смогу стереть любимые сердцу воспоминания, я не смогу забыть. Леонид ушёл, оставив меня наедине с ними. Он предпочел забыть, вычеркнуть, начать новую историю. Сделал это так быстро, топорно, жестоко, как будто наше прошлое ничего для него не значит. Прошлое на двоих.

Спускаюсь на кухню и застаю в ней Аню, которая готовит панкейки. Услышав шаги, она оборачивается и улыбается мне.

— Доброе утро, ма! — машет она лопаткой.

— Кому как.

Сажусь на высокий стул, кладу локти на столешницу острова и массирую подушечками пальцев виски. Голова раскалывается. Вчера я выдула бутылку вина. Вернее, мы с Аней. Вот вам и разница в возрасте. В сорок пять я страдаю от того, что перепила. А Анютку хоть бы что.

Когда Лёня вчера собрал вещи и окликнул ее, чтобы попрощаться, она промолчала. Объявила отцу бойкот. Я против такого ребячества, но Анна может быть очень ершистой. Киров сильно психанул и уходя навсегда, сильно хлопнул дверью.

— Что, совсем плохо?

— Очень, — кладу голову на сложенные руки.

— Может, волшебную таблеточку?

— Лучше пристрели меня.

— Не могу, - хмыкнула Аня. — Ты мне еще пригодишься.

Она ставит передо мной тарелку с панкейками и нарезанными бананами и ставит рядом баночку сгущенки. С детства ее обожаю и все домочадцы это знают.

— Спасибо!

— Ешь. А то вчера ты даже к суши не притронулась.

И это правда. Кусок в горло не лез, зато бутылка вина ушла за милую душу. Пока я разрезаю ножом панкейк, Аня садится напротив. Чувствую на себе ее взгляд и понимаю, что она хочет мне что-то сказать, но не решается.

— Мам, папа звонил.

Поднимаю на нее глаза и жду продолжения.

— Я не брала сначала, но он мне написал гневное сообщение, что я неблагодарная и заносчивая девчонка, и пришлось взять.

— Что хотел? — он все еще меня волнует, несмотря на то, что я вчера чуть не пришибла его бокалом, а потом выгнала.

— Сначала ругался, что вчера даже не попрощалась с ним и не разговаривала. Лика, кстати, тоже, но на нее он не орал. А потом спросил, как ты сегодня. Я ответила, что прекрасно, цветешь и пахнешь.

— Поверил?

— Я старалась быть убедительной.

— Твой отец живет по принципу “Мы в ответе за тех, кого приручили”. Захотел показать, что у него все-ттаки есть совесть. Хотя ее нет. Думает, наверное, что я без него сдохну. Но я выживу назло этой молодой суке с варениками. Вот увидишь, Ань!

Потом до меня доходит, что я все это говорю дочери. От стыда закрываю лицо руками.

— Прости, Аня, я подала вам плохой пример. Я слетела с катушек. Эта сцена с вином….

— Это было эпично. Только стену придется красить, — вздыхает дочь. — И дело не в тебе, а в папе. Я не ожидала от него такого. Я думала, вы будете вместе всегда. Верила в сказку про любовь и в “и жили они долго и счастливо, и умерли в один день”.

— Вот спасибо, — усмехаюсь.

— Это я к тому, что оказывается, развод родителей в любом возрасте воспринимается очень остро. Но если от ребенка еще можно скрыть истинную причину, то от взрослых детей уже ничего не утаишь.

Протягиваю руку и сжимаю тонкую, мягкую и теплую кисть дочери. Как же она права, а ведь я об этом даже не подумала, закопавшись в своей боли.

— Я бы хотела так и не узнать, что папа трахал молодуху за твоей спиной, — в ее словах очень много горечи. — Для меня это неправильно и неприемлемо. Она ведь почти наша ровесница! И мое долбанное воображение и школьные знания по анатомии подсовывают мне дурацкие картинки. Я не могу сейчас даже смотреть на него, зная, как он с тобой поступил. Но он мой отец и я не представляю теперь, как себя с ним вести.

Несмотря на боевой характер, она может быть очень ранимой. И на самом деле Лёня катком проехался по всем нам. Он всегда говорил: “Мои любимые девчонки”. Для каждой из нас он был героем и скалой. Тем сложнее сейчас каждой из нас переживать его предательство, несмотря на то, что его измена касается только нас двоих.

Спускаюсь со стула, обхожу остров и обнимаю дочь сзади.

— Аня, он все-таки твой отец, - говорю ей тихо, а она кладет ладони на мои руки. - Мне приятно, что ты поддерживаешь меня во всем. Я благодарна Богу за таких дочерей. Я не хочу вставать между вами, не хочу, чтобы моя обида отразилась на вас и ваших отношениях. Он был хорошим мужем и папой. Мужем он скоро быть перестанет, а вот отцом никогда.

— Это и моя обида тоже, мама. Доверия между нами уже нет и никогда не будет. И я никогда не приму эту шалаву в качестве мачехи.

От последнего слова больно кольнуло за ребрами. Я совсем не подумала о том, что они поженятся. А ведь всё к этому идёт.