Глава 15

— Новый офицер перевёлся, — говорит Антон, не отрываясь от тарелки. — Служил на севере.

И всё.

Больше ничего.

Я накладываю себе салат. Медленно, аккуратно, слежу за тем, чтобы рука не дрогнула. Вилка касается блюда с мягким стуком, раз, другой. Листья салата, кружочек огурца, помидор. Я смотрю на них с такой концентрацией, будто это сложнейшая задача, требующая всего моего внимания.

Он знает?

Мысль приходит не как догадка. Как факт. Холодный, тяжёлый, окончательный.

Я чувствую его взгляд. Он смотрит на меня чуть дольше, чем обычно. Не с подозрением, нет. Спокойно. Терпеливо. Так смотрит человек, который уже знает ответ и просто ждёт, когда ты догадаешься, что он знает. Странная игра, которая сжимает нервы в стальном кулаке.

— Понятно, — говорю я ровно. Накладываю ещё один кружочек огурца. — Надолго?

— Посмотрим.

Тишина. Звук вилки о фарфор. За окном сигналит машина.

Я поднимаю глаза буквально на секунду и встречаю его взгляд. Он уже смотрит в свою тарелку. Спокойно жуёт. Будто ничего не сказал. Будто не перевернул только что всё внутри меня одной короткой фразой.

Служил на севере.

Я пытаюсь выстроить хронологию. Когда? Когда именно он узнал? Перебираю последние недели, словно карточки. Его лицо за завтраком, чуть более внимательное, чем обычно. Его молчание в машине. Тот вечер, когда он смотрел на меня странно, я ещё решила, что он просто устал.

Но все это было проверкой. Когда я себя выдам. Но мне нечего скрывать, мое прошлое столкнулось с настоящим без моего ведома. Без моего желания. Без моего согласия.

Прошло больше недели, Антон немного расслабился, я это чувствую. Вижу в жестах, во взгляде, в словах. И у меня внутри улеглась буря.

Я три раза перекладываю платья на кровати, прежде чем выбираю синее. Закрытое. Строгое. Антон заходит в спальню, смотрит на меня в зеркало и говорит:

— Красивая…

Просто так. Без повода.

Я улыбаюсь отражению.

В машине он берёт мою руку. Держит всю дорогу. Его ладонь тёплая, привычная, я знаю эту руку наизусть, каждую линию, каждый шрам. Смотрю в окно на проплывающие фонари и уговариваю себя дышать ровно. Всё хорошо. Это просто ужин. Просто офицеры и их жёны, еда и разговоры. Я умею держаться.

Зал уже полон, когда мы входим. Голоса, смех, звон бокалов, запах духов и горячего воздуха. Антон кладёт руку мне на талию, так легко, по-собственнически, и ведёт через весь зал. Здоровается, улыбается, представляет меня незнакомым мне парам. Я улыбаюсь в ответ. Правильно, красиво, естественно.

Антон целует меня в висок. Прямо здесь, при всех. Тихо, почти нежно. Но я чувствую — это не нежность. Это сигнал. Чёткий, понятный всем, кто смотрит. Она моя.

Оксана появляется в черном, безупречном платье с открытой спиной и сразу притягивает к себе взгляды. Она умеет произвести впечатление. Смеётся громко, запрокидывая голову, касается собеседника за рукав, за плечо. Невинно, мимоходом, но так, что каждый чувствует себя единственным.

Она подходит к Антону, говорит что-то вполголоса, кладёт руку ему на предплечье. Секунда, не больше и смеётся. Антон смеётся в ответ. Я стою рядом, держу бокал и улыбаюсь. Скулы уже начинают ныть от напряжения.

Оксана поворачивается ко мне с самой искренней улыбкой в мире:

— Варюш, ты сегодня чудо как хороша.

— Ты тоже, — говорю я. И это правда. Ненавижу, что это правда.

-- Вы не представляете, тут на днях, такое случилось… -- Оксана продолжает что-то рассказывать, я слышу, но не могу сосредоточиться. Антон крепче прижимает меня к себе. Я чувствую вес его руки на своей талии.

Воздух в комнате меняется. Это невозможно объяснить, просто что-то сдвигается, будто кто-то повернул невидимый регулятор, и температура в зале поднимается на несколько градусов. Я стою спиной к двери и знаю — это он. Знаю по тому, как на секунду смолкают ближайшие разговоры. Как Оксана чуть поднимает подбородок. Действует инстинктивно, почуяв новое присутствие. Мужское, и такое желанное.

Я не оборачиваюсь.

Стою и смотрю в свой бокал, и напиток в нём, мне кажется, абсолютно неподвижным, хотя рука, моя рука, слегка дрожит.

Антон разворачивает меня мягко, почти незаметно. Просто смещает в сторону, корректирует угол и мне некуда деться.

Я смотрю чуть в сторону. В пространство между людьми. Краем зрения выхватываю силуэт. Высокая фигура, тёмный пиджак, прямые плечи. Больше ничего. Мне нельзя больше.

Сердце колотится так громко, что я слышу его в каждой клеточке своего организма. Физически в висках, в ушах, в горле. Кровь шумит, заглушает голоса, музыку, смех Оксаны, тост чужого мужчины. Между лопаток скользит тонкая ледяная дорожка, медленно и неотвратимо.

Я улыбаюсь.

За столом нас рассаживают. Антон слева. Егор оказывается через несколько мест справа. Достаточно далеко, чтобы не говорить. Достаточно близко, чтобы чувствовать. Я сижу между ними, как между двух полюсов, и ощущаю, как меня тянет в обе стороны одновременно.

Ещё немного и расплющит. Вот-вот и от меня останется только правильная улыбка и аккуратно сложенная салфетка на коленях.

Оксана устраивается наискосок, откуда видно сразу обоих. Случайно ли? С неё станется. Она наклоняется к соседу, что-то говорит, смеётся, и платье с открытой спиной делает своё дело. Взгляды скользят по ее телу.

Она бросает реплику в сторону Антона, тот улыбается. Потом что-то говорит Егору. Я не слышу слов. Вижу только, как он отвечает коротко, вежливо, и смотрит при этом прямо перед собой. Никуда. В пространство.

Весь вечер мы не произносим друг другу ни слова.

Он не подходит. Я не смотрю. Мы существуем в одном зале, дышим одним воздухом, и этот воздух искрит так, что я жду: сейчас кто-нибудь почувствует. Кто-нибудь обернётся и поймёт.

Но никто не оборачивается.

Антон поднимает тост. Красиво, коротко, с лёгкой улыбкой. Говорит что-то про долг, про тех, кто рядом, про то, что важно. В конце смотрит прямо на меня, тепло, с такой уверенной нежностью, что у меня перехватывает горло.

— За тех, кто рядом, — повторяет он.

Я поднимаю бокал. Улыбаюсь ему в ответ. И в ту же секунду чувствую взгляд, от которого прожигает кожу на лице. Не Антона. С другой стороны стола. Тяжёлый, неподвижный. Я не смотрю туда.

Не смотрю. Не смотрю.

— За тех, кто рядом, — повторяю я тихо.

Бокал касается губ. Холодный напиток спускает вниз по горлу.

Антон смотрит на меня ровно, спокойно, с улыбкой человека, у которого всё под контролем.

И я понимаю: он видит всё. Чувствует меня.

Вопрос остается в том, что он будет делать дальше.