Глава 7

Света

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Комната была светлой, просторной, с огромными панорамными окнами. Я лежала на мягком, глубоком диване, укрытая тёплым пледом, и чувствовала чьё-то тепло рядом.

Моё сердце сделало глухой удар в груди, но стоило повернуть голову, и я увидела Толика.

Он спал. Спокойно, ровно дышал, одна рука была закинута за голову, а другая лежала поверх пледа, почти касаясь моего локтя.

На мне была его огромная рубашка и шорты, которые он вчера нашёл для меня, чтобы я не мучилась в платье. Я даже не помнила, как заснула.

— Доброе утро, Соня, — раздался рядом его хриплый утренний голос.

Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Ты то и сам только глаза открыл.

Он потянулся, уголки его губ дёрнулись в улыбке.

— Я уже просыпался, — сказал он, лениво разглядывая меня. — Но насмотрелся, как ты спишь, и снова вырубился.

Я закатила глаза, но всё равно было приятно.

Спустя двадцать минут мы сидели за барной стойкой на кухне и завтракали. Я пила чёрный кофе, а Толик ел какую-то полезную кашу, попутно ворча, что раньше по утрам ел только бутерброды, а теперь жизнь требует правильного питания.

Я откинулась на стуле, окинув его квартиру взглядом.

— Хорошо тут у тебя, — сказала я. — Жаль, что нужно возвращаться в реальность.

Толик отставил чашку, поставил локти на стол и прищурился:

— Так давай останемся.

Я рассмеялась.

— Увы, но нет. Нужно налаживать свою жизнь, а потом уже жить как хочу дальше. А пока — дела, заботы...

Я мельком взглянула на телефон, который только что включила, и увидела время.

— Чёрт! Уже девять!

Толик усмехнулся.

— Куда так срочно?

— Встреча с адвокатом по разводам. В одиннадцать, нужно успеть.

Он поднял брови.

— Подкинуть тебя по пути на работу?

— Прекрасная идея, к такому человеку, которого так сложно словить, не хочется опоздать.

Толик с любопытством посмотрел на меня.

— И кто же этот таинственный адвокат?

— Лев Ефимов.

Я ожидала чего угодно — удивления, нейтральной реакции, но Толик реально обалдел.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Я его знаю. Мужик реально лучший. Он не только по разводам силён, он вообще в законе шарит как никто другой.

— Ну, значит, мне повезло.

Я сделала глоток кофе и вдруг вспомнила:

— Мне ещё надо заказать одежду. Костюм какой-то, может. Вчерашнее платье явно не вариант.

Толик хитро улыбнулся и, не торопясь, сказал:

— Я уже об этом побеспокоился. Должны привезти пару костюмов и несколько дневных платьев.

Я изумлённо посмотрела на него.

— Толя, я говорила, что ты лучший?

Он лениво потянулся и усмехнулся:

— Повторяй чаще. Мне нравится.

Спустя минут сорок я перебирала пальцами мягкую ткань костюма, который выбрала среди предложенных вещей. Пудровый цвет, безупречный крой, лёгкий намёк на официальность, но без перегибов. Элегантно, но не скучно.

К нему как раз подходили мои туфли, которые остались с вечера. Макияж решила сделать лёгкий, естественный — ровный тон, немного туши и лёгкий оттенок на губах. Лишнего не нужно, уверенность важнее грима.

Закончив, заплела хвост, убирая волосы назад, и вышла из комнаты.

Толик ждал у входа. Окинул меня внимательным взглядом и довольно усмехнулся.

— Ты прекрасна, Светик. Просто королева.

Я улыбнулась.

— Спасибо, а ты всё такой же льстец.

Он подмигнул, взял ключи и направился к выходу.

Дорога пролетела незаметно. Толик вел машину уверенно и спокойно, время от времени бросая на меня взгляды.

— Нервничаешь? — спросил он, когда мы подъехали к высокому бизнес-центру.

— Нет. Хочу поскорее закончить этот цирк.

Он кивнул и припарковался, вышел первым и открыл мне дверь, подавая руку.

— Готова?

Я только улыбнулась, но вдруг на парковку въехал ещё один автомобиль.

Из него вышел мужчина в строгом тёмном костюме, с цепким взглядом и уверенной походкой. Тот самый Ефимов.

Как только он увидел Толика, его лицо озарилось знакомой ухмылкой.

— Ну надо же! — воскликнул он, подходя ближе. — И кого я вижу! Сухов, ты какими судьбами?

Толик широко улыбнулся, сжав его руку в крепком рукопожатии.

— Лев Викторович, рад тебя видеть. Я по делам.

— Каким ещё делам? Ты ж вроде в других сферах крутишься.

Толя лукаво посмотрел на меня.

— А вот таким. Лев Викторович, моя спутница — ваш сегодняшний клиент.

Лев удивлённо поднял брови и посмотрел на меня.

Я протянула руку и улыбнулась:

— Рада знакомству. Светлана Юрьевна Князева, я к вам на одиннадцать записана. И очень хочу стать обратно Зотовой.

Лев хмыкнул, покачал головой и с ухмылкой сказал:

— Ну, значит, станете. Я помогу.

— Светик, тогда я поехал, — Толя посмотрел на меня с привычной заботой. — Но ты позвони, если что. Может, смогу тебя забрать и отвезти домой.

Я улыбнулась.

— Спасибо, но, думаю, на сегодня я дальше уже сама. Мне ещё на работу нужно будет заскочить, а потом уже домой.

Я шагнула к нему, обняла крепко, чувствуя его тёплое, надежное плечо, и на прощание поцеловала в щёку.

— Спасибо тебе, Толя. За всё.

— Всегда пожалуйста, Свет, — он слегка сжал мои пальцы в ответ, а потом, отпустив, открыл двери в машину.

Я развернулась и направилась к Льву Викторовичу, который уже шёл к входу в бизнес-центр.

— Ну что, Сухов, — ухмыльнулся он, оборачиваясь и смотря на Толю. — Всё сделаем. Вернём тебе её уже Зотовой. Так что давай уже езжай и дай мне работать.

Толик только хмыкнул, махнул мне рукой на прощание и уехал.

А я скрыла усмешку и, подняв голову, шагнула вслед за адвокатом.

Теперь пора решать то, что даст мне спокойно жить дальше.

***

Два часа с Львом Викторовичем в его кабинете окончательно убедили меня в том, что я пришла к правильному человеку. Этот мужчина был словно акула – беспощадный, хладнокровный и знающий свою силу. Он не оставит Илье ни одного шанса, и это произойдёт весьма скоро.

Лев откинулся на спинку своего кожаного кресла, внимательно осматривая меня:

— С бизнесом как? — спросил он деловым тоном, явно мысленно уже выстраивая стратегию.

— Мои фитнес-клубы, точнее первый, я открывала ещё до брака и на средства своей семьи, — спокойно ответила я. — Илья к ним не имеет никакого отношения. Так же, как и я к его компании. Это наследство его отца и деда.

Он кивнул, делая пометки в своём блокноте.

— Недвижимость?

— Квартира у нас общая. Ещё одна и дом были подарены нами дочери. Катя взрослая, у неё уже своя семья, внук у нас родился. Так что делить нам особо нечего.

— Счета?

— Есть и у него, и у меня. Мы не вели общие финансы последние лет пятнадцать. Деньги просто есть и всё. Как-то не приходило в голову считать что-то или проверять.

Лев усмехнулся:

— Ну, тогда всё даже проще, чем я думал.

Он отложил ручку, сложил руки перед собой и спокойно заключил:

— Развод будет быстрым и простым. Не думаю, что кому-то из вас есть смысл претендовать на имущество другого. Разве что Князев начнёт включать упрямство, но это решаемо.

Я вздохнула, чуть улыбнувшись.

— Так что теперь делать?

— Я подготовлю все бумаги, вы их подпишите — и дальше дело за судом. Если Илья Викторович согласится сразу, то через месяц вы официально свободна и снова Зотова. Если будет тянуть время, устроим процесс, но всё равно итог будет один.

Я кивнула, понимая, что сделала правильный шаг. Теперь оставалось двигаться вперёд.

***

Работа не заняла у меня много времени. Я вошла в кабинет, быстро пробежалась по важным документам, оставленным помощницей, подписала всё нужное и провела короткое совещание с администраторами нескольких моих других центров по городу. Всё шло по намеченному курсу, никаких срочных вопросов не возникло, а задерживаться мне не хотелось.

Мысль о том, что дома меня, скорее всего, ждёт Илья, вызывала лёгкую усмешку. Я точно знала — он изведётся, его будет трясти, а мне даже оправдываться не придётся. Это было приятно.

Когда я вошла в квартиру, было около четырёх вечера. Я сразу почувствовала, что он здесь. В воздухе словно витало напряжение. Скинула туфли, положила сумку на комод и на пару секунд замерла, давая себе возможность насладиться этим моментом.

Из гостиной раздался его голос:

— Ну что, как прошло?

Я перевела на него взгляд. Илья сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, взгляд тяжелый, оценивающий. Он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.

Я проигнорировала его и прошла к зеркалу, развязывая волосы.

— Смотрю, вещичками тебя снабдил даже тот, кто тебя всю ночь катал.

В его голосе сквозила злость, колючая, неприкрытая.

Я усмехнулась, бросая пиджак на спинку стула:

— Знаешь, Князев, я в слишком хорошем настроении, чтобы с тобой разговаривать или что-то объяснять. Хотя и не должна теперь.

Развернувшись, я спокойно посмотрела на него. В его глазах горела злость, напряжённая, плохо сдерживаемая.

— Тебя это вообще не касается.

Я наслаждалась этим моментом. Он ревновал, бесился, ненавидел происходящее, но был бессилен.

Не дождавшись ответа, я развернулась и спокойно направилась в ванную, оставляя его наедине со своей яростью.

Это был лучший день за долгое время, не считая вчерашний.

***

Я просыпалась медленно. Где-то на границе сна и реальности настойчиво пробивался шум — непрекращающийся, раздражающий.

Что за чёрт?

Я не сразу сообразила, что это грохот где-то на кухне. Неужели кто-то из соседей решил сверлить с утра пораньше?

Но нет, это были какие-то более ритмичные звуки: глухие удары, шипение масла, что-то звякало.

И тут до меня дошло — запах.

Что-то жареное.

Я открыла глаза. Голова была ясная, тело отдохнувшее. Вчерашний день пронёсся перед глазами, оставляя после себя тёплое удовлетворение.

Но кто, чёрт возьми, готовит на моей кухне? Илья?

Быть того не может, он презирает всё такое.

Я отбросила одеяло и поднялась. Прошла в ванную, приняла быстрый душ, стянула полотенцем мокрые волосы и надела халат.

И только после этого направилась туда, откуда шёл шум.

Кухня

Когда я вошла, я застыла на месте.

Всё же это был он. Илья.

За моей плитой и на моей кухне.

На столе — накрытый завтрак на двоих. Свежие круассаны, омлет, апельсиновый сок.

И — чёртов огромный букет алых роз.

На глаз — штук тридцать, если не больше.

Надеюсь, хоть не чётное количество, — пронеслось у меня в голове.

Что за цирк?

У него точно биполярное расстройство личности, судя по всему или сейчас выйдет его девка и это всё не для меня. Даже смешно было бы.

Я скрестила руки на груди и устремила на него тяжёлый взгляд.

— Ты что здесь устроил?

Илья развернулся ко мне. Спокойный, сосредоточенный, с выдержанной полуулыбкой на его чертовом лице.

— Доброе утро, Светуля. Ты как, выспалась?

Я сузила глаза.

— Ты меня разбудил этим шумом.

Он кивнул, ставя сковороду на плиту.

— Прости. Хотел сделать тебе завтрак.

— Завтрак? — повторила я, не веря своим ушам.

Он вытер руки полотенцем и посмотрел на меня чуть ли не с нежностью.

— Да. И поговорить.

Я ухмыльнулась.

— Серьёзно? Вот так вот? С цветами, булочками и ритуальным омлетом?

— Серьёзно, Свет. — Он выдержал паузу, а потом, чуть мягче: — Я многое понял.

Я не ответила, только чуть приподняла брови.

— Я понял, что люблю тебя. Что не хочу никого, кроме тебя.

Я медленно выдохнула.

— Плевать на всех. — Он сделал шаг ближе. — И даже на то, что ты мне изменила позапрошлой ночью, пока я тебя искал.

Я рассмеялась. Глухо, с насмешкой.

— Хреново искал, видимо.

Илья сжал губы, но не позволил себе вспышки.

— Я не хочу разводиться, Света. Не хочу этой чертовой свободы и понимаю, что сделал. Но и ты пойми… Мы с тобой семья. И мы можем всё исправить.

Я подошла к столу, наклонилась, вдыхая аромат цветов.

Красиво. Но не более того.

Потом выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза:

— А ребёнок?

Он не сразу понял.

— Ребёнок от твоей измены, — уточнила я, холодно улыбаясь. — Куда он денется? Растворится или как?

В его глазах мелькнуло напряжение.

— Я разберусь с этим.

— С чем? С ребёнком?

Он напрягся.

— С ситуацией.

Я взяла со стола апельсиновый сок, сделала глоток и поставила обратно.

— Илья, а знаешь, что самое смешное?

Он выжидательно смотрел на меня.

— Ты мне уже неинтересен.

Я сказала это спокойно, без театральности.

Просто факт.

И по его лицу я поняла — это ударило больнее всего.

Он напрягся, словно получил пощёчину. Но справился, не дал слабину.

— Неинтересен? — тихо повторил он, чуть склонив голову, пристально глядя на меня. — Значит, вот так? Так просто и легко, спустя столько лет вместе?

Я пожала плечами.

— А как ты хотел? Чтобы я бросилась тебе на шею, увидев завтрак и розы?

Он выдохнул через нос, провёл рукой по щетине.

— Я хочу, чтобы ты меня услышала, Свет.

Я скрестила руки.

— Я слышу.

— Нет, не слышишь. Ты отгородилась и не хочешь даже попытаться понять.

Я рассмеялась.

— Понять что? Что ты трахал эту свою за моей спиной? Или что пытался сделать вид, что ничего не случилось?

— Я не пытался. Я пытался разобраться в себе, в том, что происходит, и...

— Ты разбирался в себе, спуская штаны перед любовницей?

Он сжал губы.

— Ты хочешь поговорить или просто разнести меня в клочья?

— А в чём разница? — я склонила голову, изучая его.

— Разница в том, что я здесь. И не ухожу. Потому что я хочу тебя вернуть.

Я усмехнулась.

— Ты ведь не поэтому здесь.

— А почему же?

— Потому что тебе страшно, Илья.

Он промолчал.

— Потому что ты понимаешь, что я ухожу. Что это не просто скандал, не просто капризы. Что всё кончено.

Я сделала шаг ближе, почти вплотную, и посмотрела ему в глаза.

— Тебя пугает не потеря меня. Тебя пугает потеря контроля. Тебе страшно, что твоя жена больше не твоя. Что ты больше не центр её жизни. Что ты теперь просто... никто.

Я видела, как он сжал челюсти.

— Ты ошибаешься, Свет.

— Правда?

— Да. — Он снова выдохнул, пытаясь сохранять хладнокровие. — Я знаю, что сделал ошибку. Я знаю, что был идиотом.

— Ошибку? — я усмехнулась. — Ты называешь это ошибкой?

Он выдержал мой взгляд.

— Да. И я готов её исправить.

— Ага. Вычеркнуть ребёнка?

Илья отвёл глаза.

— Ты так и не ответил.

Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их.

— Свет... Это сложно.

— Нет, Илья. Это просто.

Я повернулась, взяла чашку с кофе, сделала глоток.

— Ты сделал свой выбор. Я сделала свой.

Он шагнул ближе.

— Света.

Я посмотрела на него поверх чашки.

— Что?

— Я люблю тебя.

Я опустила чашку и улыбнулась.

— А я тебя больше нет.

И я сказала правду.

Илья смотрел на меня пристально, тяжело дыша. Я видела, как внутри него всё клокочет. Бурлит злость, обида, ярость.

— Он что, лучше меня, а? — процедил он сквозь зубы. — В чём? В постели? В деньгах? В ухаживаниях? В чём он, блядь, лучше?!

Я приподняла бровь, неторопливо поставила чашку на стол и усмехнулась:

— Во всём.

— Света... — Его голос дрогнул от злости.

Я сжала губы и посмотрела ему прямо в глаза:

— Он лучше тем, что не предавал меня. Тем, что не лгал мне в лицо. Тем, что не вытирал об меня ноги, а потом не пытался всё склеить завтраком и розами, как будто я какая-то глупая девчонка, которую можно купить пустыми жестами.

Илья сжал кулаки.

— Ты серьёзно? Ты хочешь убедить меня, что он…

— Я ничего не хочу тебе доказывать, — перебила я его не давая закончить мысль.

Скрестила руки, глядя на него без тени эмоций.

— Ты просто не можешь смириться с тем, что я больше не твоя.

Илья зло усмехнулся, шагнул ко мне ближе, настолько, что между нами осталось едва несколько сантиметров.

— Ты забыла одну важную вещь, Светлана Юрьевна.

Я молчала, изучая его взглядом.

— Ты всё ещё моя жена.

Я ухмыльнулась.

— Осталось недолго.

Илья смотрел на меня, тяжело дыша.

— Ты думаешь, я тебе это так просто позволю?

Я наклонила голову, чуть прищурилась.

— А что ты сделаешь, Князев? Привяжешь меня к батарее? Запретишь уходить?

Он молчал.

— Ты можешь беситься, злиться, орать, выкидывать спектакли с завтраками, цветами и этими нелепыми попытками вернуть меня, но факт остаётся фактом.

Я выдержала паузу.

— Ты уже проиграл. Ты потерял, меня в тот самый момент, когда вставил своего дружка в другую. Всё.

Его губы дрогнули, но он не нашёл, что сказать.

А я нашла.

— Собирай вещи, Илья. Скоро тебе тут делать будет нечего.

И я ушла, оставляя его в собственной ярости.

***

Я вошла в спальню, закрыв за собой дверь. Сердце всё ещё колотилось, но не от страха — от злости. От омерзения к его наглости, к этим жалким попыткам удержать меня, к его уверенности, что я должна объясняться перед ним, как будто он всё ещё имеет на это право.

Я скинула халат, достала из шкафа светлые джинсы, свободную белую рубашку, надела кроссовки. Сегодня у меня выходной, и я собиралась провести его так, как хочу. С дочерью. С внуком. С семьёй, в которой Ильи больше не было.

Пока я расчёсывала волосы, взгляд зацепился за чемодан в углу. Пустой. Достала, разложила, провела рукой по внутренней ткани. Собирать надо его шмотки по дому, а не свои мысли.

Сделала глубокий вдох. Оставила чемодан. Сегодня я не дам ему испортить мой день.

Надела часы, взяла сумку и направилась к выходу.

Стоило мне открыть дверь, как на пороге стоял он.

— Куда намылилась? — Голос сухой, почти бесцветный, но в глазах — ярость.

Я даже не замедлилась.

— Тебя не касается.

Пошла мимо, но он шагнул вперёд, перекрывая дорогу.

— Я ещё тут живу, если ты забыла.

Я вскинула бровь.

— А я думала, ты уже собираешь вещи. Или жильё себе ищешь, Илюша? Чемодан на кровати, так что начинать можешь уже сейчас.

Он дёрнул щекой.

— Ты же сама сказала, что квартира общая. Может, это тебе стоит собираться?

Я засмеялась.

— Ой, ну давай, попробуй меня отсюда выселить, Князев. Юридически это будет просто праздник.

Он сузил глаза.

— Ты даже сказать не хочешь, куда едешь?

Я сложила руки на груди.

— Ну хорошо, скажу.

Выдержала паузу.

— К дочери. К внуку. В семью, в которой ты сам себя похоронил.

Его лицо дёрнулось.

— А-а, значит, хочешь настроить Катю против меня?

Я усмехнулась.

— Ты всё сам сделал. Мне даже говорить не пришлось, тут и так всё ясною.

Илья сжал челюсть.

— А мне кажется, ты просто сбегаешь, потому что боишься посмотреть правде в глаза. Ты боишься, что мы могли бы всё исправить, что ты совершаешь ошибку.

Я прищурилась, наклонив голову.

— Исправить? Ты о чём, Илюша? О ребёнке, который уже у твоей любовницы под сердцем? Или о том, как ты врал мне в лицо? Или о том, как ты сейчас стоишь тут и требуешь, чтобы я перед тобой отчитывалась, вместо того чтобы сделать хоть что-то достойное? Например исчезнуть из моей жизни к черту…

Он тяжело выдохнул.

— Я…

— Что? Устал от её закидонов? Беременная девка выносит мозг? Хотел вернуть свою привычную жизнь, да? Удобную, комфортную, без головной боли?

Илья сжал кулаки.

— Я просто…

— Боже, просто что? Просто хотел и ту, и другую?

Я усмехнулась.

— Не выйдет, Князев. Это тебе не обед из двух блюд.

Он молчал.

Я кивнула.

— Жильё ищи, Илюша. Может, она тебя приютит? Подумай.

Резко развернулась и направилась к двери.

Мне было плевать, смотрит он мне вслед или нет.

Я села в машину, включила навигатор, но знала, куда ехать и без него. Сначала в маркет — купить Кате вкусностей, потом в детский магазин, что напротив, для Вовочки. Пусть будет маленький праздник.

В гипермаркете взяла много всего, она кушает всё, но совсем понемногу, чтобы приучать малыша. На кассе заметила карамельные конфеты в ретро-упаковке — Катя их в детстве обожала. Улыбнулась, бросила пару пачек в корзину. Мелочь, а приятно.

В детском магазине выбрала Вове мягкий плюшевый кубик с погремушкой и парочку новых бодиков — один с ушками на капюшоне, другой с милыми мишками. Пусть радуется.

Когда шла к кассе, набрала Катю:

— Доча, нужно что-то ещё?

— Мам, подкладки для груди купи, у меня заканчиваются.

Я кивнула, и начала осматриваются в поисках нужного.

— Ладно, всё, скоро буду.

Отключилась и зашла в аптеку при маркете. Когда вышла обратно на парковку, собираясь загрузить пакеты в машину, случайно столкнулась с Толей.

Он стоял у своего «Ленд Крузера», курил, говоря по телефону, и, заметив меня, улыбнулся. Завершил разговор и подошёл.

— Привет Светик, за покупками?

Я хмыкнула, поднимая пакеты:

— Точно, продуктами дочь и кроху запасаю.

— Молодец. Внучка бабушку обожать должна.

— Внук, Толя.

— Да? Прости, я что-то забыл.

Он прищурился, бросив взгляд на пакеты:

— Тяжело? Давай помогу.

— Справлюсь.

— Ладно, не геройствуй. Ты женщина и должна хоть иногда быть слабой.

Подошёл, забрал часть пакетов, загрузил в багажник моей машины.

— Ну, если что, звони, — сказал он, хлопнув дверцу. — Я сегодня свободен. Может, поужинаем? Или в кино? В театр, если хочешь. Я буду ждать звонка твоего, Свет.

Я усмехнулась:

— Какой выбор. А в караоке не зовёшь?

— Не зову. Боюсь, что после твоего пения у меня трещины в стёклах появятся.

Я толкнула его рукой в плечо, он рассмеялся.

В этот момент телефон завибрировал.

Я посмотрела на экран: сообщение от Кати.

"Мам, тут папа приехал. Ведёт себя как заботливый дедушка. Спрашивает странное. Может, тебе тогда не ехать? Я напишу, как он уедет."

Ну уж нет.

Я не позволю Илье испортить этот день.

Задумалась. Потом посмотрела на Толика.

— А не хочешь со мной к дочери поехать? Познакомиться? У меня внук маленький, пару часов хотела провести с ними. Ты же всё равно сегодня свободен.

Он приподнял брови.

— Уверена? Я-то не против вообще и даже наоборот. Просто, это будет удобно?

— А отчего нет? — Я улыбнулась. — Мы попьём чаю, возьмём Вовочку, покатаем, погуляем. А дочка пусть поспит. Отдохнёт хоть лишние пару часов.

Толик кивнул.

— Ну, раз так, тогда пошли купим что-нибудь твоей дочери и внуку от меня в подарок.

Я посмотрела на него с теплотой.

— Толь, я говорила, что ты лучший?

— Повторяй чаще, я говорил раньше. Мне нравится.

Я рассмеялась и достала телефон.

"Кать, не говори ему ничего, но я приеду. И не одна, хорошо? С другом юности. Если ты не против, мы с Вовочкой погуляем, а ты отдохнёшь."

Ответ пришёл через пару минут.

"Прекрасная идея! Я мечтаю о кровати. Папа не особо помогает — сидит и ждёт, что я буду его кормить, убирать и обхаживать."

Я скривилась. Ну, Князев. Ты даже в этом успел проявить себя во всей красе.

Толик посмотрел на меня вопросительно.

— Ну что, идём?

Я убрала телефон в сумку.

— Пошли за подарками.

***

Мы с Толей задержались в детском магазине дольше, чем я планировала. Он с неожиданным азартом выбирал игрушки, погремушки, даже прихватил пачку подгузников, когда я мельком обмолвилась, что у Кати заканчиваются и подумывала купить, раз мы все равно тут.

— Может, ещё что-то? — спросил он, держа в руках мягкую развивающую книжку.

— Ты уже и так набрал столько, что мне неудобно.

— Свет, ну брось. Это же приятно — дарить подарки.

Я вздохнула и улыбнулась. Ну что с ним поделаешь?

В магазине для взрослых он, к моему удивлению, сразу направился к полке с алкоголем.

— Ты что, решил напоить меня? — усмехнулась я.

— Не тебя, а твоего зятя, — ответил он, доставая бутылку виски. — Пусть будет хоть один человек в этом доме, которому я понравлюсь сразу. Да и при знакомстве нужно дарить подарки не только хозяйке дома, но и хозяину.

Я рассмеялась. Логика железная.

Кате я заранее написала, что уже еду. Через двадцать минут мы с Толей парковались у её дома.

Катюшка ждала нас у входа, держа Вову на руках. Он, как всегда, был тепло закутан в мягкий голубой плед. Увидев меня, дочка улыбнулась, но во взгляде промелькнула усталость.

— Катюша, это Анатолий, мой старый товарищ и невероятно хороший человек, — представила я Толика, пока доставала из багажника пакеты.

Катя, чуть смущённая, пожала ему руку.

— Очень приятно с вами познакомиться, Анатолий… а по отчеству?

Толя усмехнулся:

— Взаимно, Екатерина. Можно просто Анатолий. Не стоит отчеств, сразу чувствую себя старым. Хотя уже давно так и есть.

Катя хмыкнула:

— Хорошо, как вам удобно. Так, а это мой сын, и он сегодня капризный парень. Так что не принимать на свой счет.

Я посмотрела на Вову. Он внимательно, даже подозрительно, изучал Толика. Серьёзный маленький человек.

И вдруг… широкая, искренняя улыбка.

Катя замерла.

— Ого. Обычно всё наоборот.

— Что наоборот? — спросил Толя, с интересом глядя на малыша.

— Ну… он обычно настораживается при виде незнакомых мужчин. Может даже нахмуриться, расплакаться. А тут… улыбается.

Я покосилась на Толика и сдержала улыбку.

— Что сказать… шарм у человека.

Толя ухмыльнулся:

— Видимо, твой внук чувствует, кто его будет сегодня катать в коляске.

Катя посмотрела на меня с вопросом в глазах.

— Ты же не против, если мы с Вовочкой погуляем? А ты пока… отдохнёшь.

Она прикрыла глаза и вздохнула:

— Ох, мам, ты даже не представляешь, насколько это хорошая идея. Как раз закончу с уборкой и развешу вещи, которые постирала, — сказала Катя, поудобнее перехватывая Вовочку. — А то этот мужчинка сегодня вообще не слазит с рук, а помочь некому.

Она устало кивнула в сторону дома, и я невольно проследила за её взглядом. Как раз в этот момент из дверей вышел Илья.

Я не могла не заметить, как он буквально уронил челюсть на пол от удивления.

Он, конечно, ожидал меня здесь увидеть. Но вот то, что я буду не одна, а с мужчиной — стало для него шоком.

Илья застыл, его взгляд метнулся ко мне, затем к Толе. В глазах — смесь злости, непонимания и какого-то обиженного возмущения.

Я, словно не замечая его, наклонилась к Кате:

— Давай, иди, отдыхай. Мы справимся.

Катя кивнула и чмокнула сына в макушку, поправила на нем шапочку.

— Будь хорошим мальчиком, сынулька. Не мучай бабушку и нашего гостя.

— Можно и мучать, то он и малыш, — поправил её Толя с мягкой улыбкой, но Катя уже скрылась за дверью.

Я повернулась к коляске, делая вид, что не замечаю сверлящего меня взгляда мужа. Толя тоже сохранял ледяное спокойствие.

— Помочь? — спросил он, когда я опустила Вову в коляску.

— Буду только рада.

Я подняла голову и встретилась с глазами Ильи.

Горели.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, он шагнул ближе, сложил руки на груди и с ехидцей спросил:

— Ну надо же, Светик, а ты быстро движешься.

Я неторопливо обернулась к Илье, намеренно выдерживая паузу. Посмотрела на него внимательно, будто оценивая.

— Быстро движусь? — переспросила я с лёгкой улыбкой, в которой звучало скорее скучающее безразличие, чем агрессия. — Ты это к чему, Илья? Я ведь просто живу свою жизнь. Так же, как и ты!

Я слегка наклонила голову, будто даже с интересом, но тут же продолжила:

— Хотя понимаю твоё волнение. Ведь ты всегда был уверен, что я буду сидеть в углу и лить слёзы, пока ты развлекаешься с другими. Прости, что разрушила твои иллюзии.

Илья сжал челюсть, но сцены не устроил. Он знал меня слишком хорошо, чтобы не понять: провоцировать бессмысленно.

Он перевёл взгляд на Толю и усмехнулся:

— А тебя не учили представляться хозяину дома, приходя в гости?

Толя чуть заметно приподнял бровь, явно удивлённый подобной постановкой вопроса. Он не спешил с ответом, спокойно выдержав паузу, а потом так же вежливо и чётко произнёс:

— Так хозяина-то нет, насколько я понимаю. Дмитрий ещё на работе.

Илья напрягся.

— К тому же, — продолжил Толя всё тем же ровным тоном, абсолютно невозмутимо, — мы на "ты" не переходили. Так что, боюсь, вы тут такой же гость, как и я.

Я чуть сжала губы, чтобы скрыть улыбку.

Илья буквально остолбенел на секунду, а потом его глаза сузились.

Но сказать было нечего. И тут он словно поймал ещё одну идею, с чем пристать ко мне и усмехнулся.

Илья встал, уперев руки в бока, его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию. Он смерил меня взглядом, полным раздражения и злости, а потом процедил:

— Ты не охренела, Света? Притащила сюда хер пойми кого, в дом к дочери, к ребёнку! Ты вообще в своём уме? Кто он вообще такой, что ты ему внука доверяешь?! Совсем уже ненормальная?

Я медленно выдохнула, посмотрела на него, потом перевела взгляд на Катю, которая вывешивала вещи на улице, улыбалась и качала головой смотря на меня, но при этом явно довольной тем, что я здесь. Затем снова посмотрела на Илью.

— А знаешь, что самое смешное? — тихо сказала я, и он нахмурился. — Прежде чем приехать, я спросила разрешения у дочери. В отличие от тебя, милый мой.

Его передёрнуло.

— Разрешения? — передразнил он, скривившись. — То есть ты считаешь нормальным приволочь мужика в дом, где маленький ребёнок? Это, по-твоему, ответственность?

Я усмехнулась, склонив голову чуть набок, глядя на него с лёгкой насмешкой.

— О, заговорил о морали и ответственности. Ты, Илюша? — я насмешливо приподняла бровь. — Ты, который притащил в нашу жизнь свою малолетнюю игрушку, а теперь удивляешься, что и у меня в жизни есть люди, которых я считаю лучше и достойнее тебя?

Илья побледнел.

— Это совершенно другое!

Я фыркнула.

— А, ну да. Другое. Совсем другое. Ты имеешь право на развлечения, а я, выходит, должна сидеть, обливаясь слезами и молча нести свой крест, пока ты там заделываешь детей на стороне?

Илья дёрнул щекой, его кулаки сжались.

— Я о другом! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?! Таскать неизвестно кого в дом к дочери! К внуку!

— Неизвестно кого? — Я засмеялась и покачала головой. — Вообще-то, это мой старый друг. Надёжный человек. Намного надёжнее, чем ты, кстати.

Илья зло сверкнул глазами.

— Вот как? Ну конечно, надёжный! А ты хоть понимаешь, что ты творишь? Ты совсем с головой не в ладах.

Я снова улыбнулась, но в этой улыбке было столько холода, что, кажется, даже воздух вокруг стал тяжелее.

— Что, Илюша, задышал чаще? Зад горит, да? — спросила я с ласковой усмешкой. — Беги к своей наседке, пусть тебя пожалеет и утешит.

Он вспыхнул.

— Какая же ты сука, Света!

Рядом со мной Толя чуть заметно напрягся и шагнул вперёд. Не агрессивно, но твёрдо. Он посмотрел на Илью спокойно, но так, что даже у меня внутри что-то дрогнуло.

— Совет вам, Илья, — голос у него был низким, ровным, но в нём читалась скрытая угроза. — Контролируйте, что говорите.

Илья замер, будто решая, стоит ли идти дальше.

— Во-первых, здесь ребёнок, — продолжил Толя, не отводя от него взгляда. — Во-вторых, перед вами женщина, которая, между прочим, родила вам дочь. Дала вам возможность стать дедом, хотя, как я вижу, вас это не особо беспокоит.

Тишина была оглушительной.

Илья стоял, тяжело дыша, но сказать ему было нечего. Я медленно перевела взгляд на Катю, которая смотрела на всё это с непроницаемым выражением лица, но в глазах её мелькало что-то похожее на удовлетворение. Видимо он достал её уже изрядно, находясь тут.

Я сделала шаг вперёд, приблизилась к Илье настолько, что он едва заметно напрягся.

— И, кстати, — сказала я тихо, почти ласково. — В следующий раз, когда приезжаешь в дом, где есть маленький ребёнок, приходи не с пустыми руками. Это, знаешь ли, признак элементарного воспитания. Тем боле в дом, где твой внук и твоя дочь, пока ещё единственная. А там дальше уже кто знает, правда?

Он молча развернулся и ушёл.

Идиот!