Глава 2. Лера.
Лера.
— Я.… думала, на свадьбу... – мой голос звучал жалко, как у провинившегося и нашкодившего маленького ребенка.
Муж вошел в спальню, его бедра были обернуты полотенцем, на плечах блестели капли воды, он только что вышел из душа. Чисто выбритый, с еще влажными темными волосами. На висках благородная седина, придаюшая ему харизмы и мужского шарма. О, я видела, как смотрят ему вслед женщины, когда он подъезжал как-то к своему офису на серебристом Мерседесе, шел к входу, уверенной, слегка вальяжной походкой сытого и довольного жизнью и собой, опасного "хищника".
В комнате сразу стало тесно от его жаркой энергетики, и я инстинктивно вжалась в кресло, как всегда испытывая трепет и даже подобие страха. Не знаю откуда это взялось во мне, но в его присутствии я часто терялась, запиналась и теряла голос.
Его одеколон, тот самый, дорогой, который я выбирала в бутике, резанул древесной ноткой благородного кедра, теперь мне казалось, что запах был чужим, властным и даже неприятным…
— Тебе не двадцать. Плечи да и грудь уже не те...Снимай сейчас же, не нужно позориться.
Я покорно подняла руки вверх, он стянул платье, выдернул из моих рук, и шелк с шипением скользнул по коже, безвольно упал на пол. – Ты в этом выглядишь, как дешевая проститутка с Тверской.
Слова мужа падали, как удары, а я вспомнила слова папы:
— "Королевна моя" – папины ладони, такие шершавые от красок, папа был художником, его пальцы бережно поправляли мне бант перед школьным балом.
"Ты в этом светлой блузе – лучик света" – его смех, теплый, как самовар в деревенском доме у бабушки Поли.
А теперь на меня смотрели только ледяные и властные глаза мужа:
— Надень лучше другое платье. Ну то, темное с высоким воротником.
– Но Костя, оно ведь мне большое и будет болтаться, я похудела, разве ты не заметил?
За дверью раздался топот. Катя ворвалась, как ураган, ее новый iPhone блестел, как оружие в левой руке.
— А Виола выходит замуж! – она визгливо закричала, тут же переведя взгляд на отца. – Ой, мы же с папой за ужином уже все обсудили вчера... эм...мам, а ты даже еще, не в курсе?
А жаль, нам нужно купить подарки, ей и ее жениху, этому как его там, пап подскажи… а вспомнила…Ивану. Такое имя смешное, правда пап?!
Ее смешок резанул по живому. Я вдруг вспомнила, как папа, уже слабея от болезни, гладил мои волосы: "Никогда не позволяй никому делать тебя фоновым персонажем в собственной жизни, доченька...Ты главный архитектор своей судьбы…"
– А я ей вчера говорил, — отозвался Костя, – но наша мама же у нас вечно где-то витает? Она же у нас не от мира сего, гуманитарий! Она видишь, так высоко в облаках, ей не до нас.
Костя бросил на меня уничижительный, насмешливый взгляд, в его серых глазах было что-то новое. Смесь раздражения, досады и еще чего-то непонятного пока для меня…
.— Так, мы едем на свадьбу нашей крестницы, ты идешь как жена Константина Журавского. – прошипел он. – Веди себя соответственно и оденься поприличнее. Там будут высокопоставленные лица, нужно быть на высоте!
Дверь захлопнулась. В тишине отчетливо зазвенели папины часы на моей тумбочке, те самые, что остановились в день его смерти. Я ими очень дорожила.
Я медленно провела пальцами по синяку на плече, "случайному" от вчерашней "неловкости" Кости в постели.
В последнее время он был грубым и все проходило почти без прелюдии, я даже не успевала толком расслабиться, как все уже завершалось…, и муж отворачивался от меня к стенке, чтобы тут же засопеть.
Я успокаивала себя, говоря, что это временное… что он устал на работе, что у него аврал…планерки, совещания…
В зеркале отражалась женщина с прижатым к груди шелковым платьем цвета экрю. Таким модным цветом в этом сезоне…
Вдруг она широко улыбнулась.
Хорошо, дорогой. Я пойду на эту свадьбу, как жена Константина Журавского. Вот увидишь тебе должно понравится!