Глава 3. Лера.

Лера.

Я сижу на заднем сиденье «Мерседеса», в салоне с отполированным до идеальной чистоты лобовым стеклом, но даже на нем Костя умудряется найти маленькое пятнышко. Автомобиль после мойки, с благоухающими сиденьями и ковриками, излучающими мужественный аромат можжевельника и кедра. Аромат, который уже стал для Кости его вторым я, его визитной карточкой вот уже много лет.

Я любила этот запах до одури, но сейчас он меня дико раздражал, для кого он так старательно вторично побрился за сутки, хотя щетина еще толком не отросла? Для кого оделся с иголочки во все новое, включая белые боксеры?

Мой взгляд скользит по рукам мужа на руле. Широкие кисти, коротко подстриженные ногти, дорогие часы, подарок «от партнеров» на его юбилей. Эти руки когда-то строили наш дом, качали маленькую Настю, согревали меня в промозглые вечера, успокаивали и гладили по голове, когда я раскисала или болела... Когда они перестали быть нежными, страстными, любящими…родными, моими!

Рядом со мной сидит Настя, прижавшись лбом к холодному стеклу, рисует пальцем на запотевшем стекле грустную мордочку корги. Нашего Коржика. Костино «нельзя» прозвучало для нее как приговор, совершенно без объяснений, без права на апелляцию. Её краски остались дома, мазки на холсте застынут незавершенными, как и всё в последнее время, что было связано с радостью.

Настя любила творить, как она говорила в потоке, именно тогда ее талант раскрывался, а теперь…картина останется брошенным холстом с ненаписанным пейзажем.

Впереди, на пассажирском сидении, старшая Катя щебечет без умолку, тыча в отца экраном телефона.

— Пап, смотри, какое Виола платье выбрала! Просто бомба! А Иван рядом, – Катя прищелкнула языком, — такой красавчик, ведь правда? Её восторженный голос режет слух, она говорит с отцом на одном языке, языке больших денег, статуса, показной роскоши, языке, на котором мы с Настей давно разучились говорить.

Машина плавно катится по шоссе. Катя продолжает листать фото. Я ловлю в зеркале заднего вида взгляд мужа. Он смотрит не на меня. Не на дорогу. Он смотрит на фото Виолы в свадебном платье. И в его глазах я вижу не одобрение взрослого мужчины, а что-то другое, что-то острое, личное, отчего у меня сжимается живот в районе солнечного сплетения.

И еще эта странная спешка Елены... Почему приглашение для нас прозвучало всего за неделю? Её голос в скайпе был каким-то сдавленным, напряженным и таким виноватым, даже заискивающим…

«Лера, нам так важно, чтобы вы были... Твой Константин эм…Николаевич точно свободен?» Она не смотрела в камеру, отводила взгляд, будто на стене за моей спиной было что-то очень интересное и важное для нее. И еще она никогда не называла ранее Костю по имени отчеству… А тут..., к чему бы это?

Она, которая всегда говорила громко, смеялась раскатисто и хлопала меня по плечу. Моя подруга, с которой мы прошли институт, не одну сессию, преддипломную практику, а потом наши свадьбы, и дальше роды, крестины детей... Куда это всё делось?

Лена судорожно рассказывала про ресторан, про цветы, но в её словах не было счастья и восторга. Была какая-то металлическая нотка обязанности, как будто она зачитывала текст под дулом пистолета. «Вы обязательно приезжайте, хорошо? Все будут...» — и тут она замолчала, будто споткнувшись, засуетилась и быстро попрощалась. вышла поспешно из сети.

И сейчас, глядя на коротко подстриженный затылок мужа, на то, как напряглась его шея, когда Катя показала очередное фото, все эти кусочки складываются в ужасную, абсурдную картину из невероятных пазлов. Картину, в которую я отказываюсь верить, но тревога уже билась в висках навязчивым, неумолимым ритмом, под который уже не спляшешь на свадьбе.

А Елена... моя дорогая подруга Ленуся.. похоже она в этом участвует. Не спроста та, что была со мной всегда откровенна до нельзя, резко отводит глаза. Что-то тут не так, я чувствую это нутром, всем своим существом ощущаю угрозу, висящую в воздухе…

Но пока мы сидим в автомобиле, с виду наша семья вполне себе респектабельная, вполне себе обеспеченная и … я должна поддерживать статус мужа, чего бы мне это ни стоило.

– Пап, а давай айфон, что ты купил подарю Виоле я, мама пусть дарит это беленькое постельное белье, Настька вручает фужеры Ивану, а ты подаришь путевку в Таиланд. Будет круто!

– Ты купил, путевку в Таиланд? – спрашиваю я, закашливаюсь, теряя голос до хрипоты от изумления?

– Да, эм… мне горящая подвернулась, взял за треть цены, грех было такое упускать! Ну а что такого, пусть молодые хорошенько отдохнут, раз нам с тобой все время некогда.

“Это тебе некогда, тебе не до меня! “ – хочу закричать, но в горле стоит ком. Он забыл, что обещал мне на годовщину, что я хотела провести отпуск с ним вдвоем! Наедине, поехать без детей, выключить телефоны, расслабиться, отдохнуть, так как это было у нас раньше…

И я внезапно с абсолютной, леденящей душу ясностью понимаю, что эта поездка всем составом, она не на свадьбу моей крестницы. Это начало конца нашей счастливой жизни.

Когда всё пошло не так? Месяц назад? Год? Три?

Это случилось постепенно, как ржавчина. Сначала больше работы. Потом отстраненность за ужином. Потом второй телефон, ставший главным собеседником. Он сидит напротив, но его нет. Взгляд пустой, скользит мимо. На мой вопрос «Как прошел день?» в ответ только невнятное бурчание, что-то вроде «нормально» и снова погружение в экран.

Я пыталась. Готовила его любимые блюда, а он… он отодвигал тарелку: «Не голоден». Предлагала съездить в театр, но увы слышала: «Нет времени». Просила просто поговорить и опять: «Лера, киса, прости, не до тебя, дела».

А потом был случай с Настей. Она, сияя, забежала в кабинет без стука, чтобы показать отцу новую картину. Его реакция была чудовищной. Взрыв ярости, крик о личных границах, её испуганные слезы.

А через час старшая дочь Катя. влетела, хлопнула дверью, потребовала денег на новую брендовую сумку. И он… широко улыбнулся. Достал телефон, перевел. И сказал ласково: «Катюша, детка, только выбирай что-то приличное, не позорь отца».

В тот вечер я поняла. Мы с Настей — часть интерьера большого особняка, фон, его настоящая жизнь там, за стенами этого дома. Или… в том крыле, куда нам хода нет?