Глава 11. Константин.

Константин

Я стоял у панорамного окна своего кабинета, сжимая в руке хрустальный бокал. Вечерний город внизу был моей шахматной доской, и я всегда чувствовал себя гроссмейстером. Но сегодня фигуры будто двигались сами по себе, и виной всему была Лера. По неизвестной мне причине моя жена, прежде такая тихая, предсказуемая Лера, в последние недели превратилась в ледяную статую с пронзительным взглядом. Этот взгляд преследовал меня, буравил спину, лишал покоя, не давал спать. Просто

«Она ничего не может знать. Просто не может, — уговаривал я себя, делая глоток выдержанного шотландского виски. Огонь расползался по жилам, но не приносил успокоения. — Обычный женский бзик, кризис тем, кому около сорока. А еще эти ее дурацкие курсы, этот ее фитнес… Наиграется, успокоится и бросит. У нее вообще скоро климакс не за горами. Говорят, что он сильно помолодел. Так что у меня есть на то основания, чтобы изменять. Лерка уже не та, что была раньше!».

Но внутренний голос, тот самый, что всегда безошибочно вел меня к победе, шептал иное: «Она смотрит на тебя так, будто видит насквозь. Будто читает тебя как отчет с криминальной пометкой на новостном канале».

Мысль о Виоле, теплой, податливой, пахнущей молодым телом и наивным обожанием, была единственным спасением. Мне нужна была эта отдушина. Ее восторженный взгляд, полный преклонения перед моей силой, ее трепет, с которым она принимала мои подарки и ласки. Этот брак с Иваном — всего лишь формальность, ширма. И я, Константин Журавский, не намерен вечно стоять за ширмой, эта ширма должна работать на меня, а не наоборот.

План созрел сам собой. Я хотел уехать из города на уик-энд «на срочные переговоры» и Лера, со своими новыми «проектами», даже не станет вникать. Зачем ей это? А там… там меня ждала моя награда, мой глоток свежего воздуха. Моя сладкая, милая девочка…

Я набрал номер Елены. Удивительно, но трубку взяли не с первого гудка. — Алло? — голос Елены прозвучал устало и даже настороженно.

— Лена, Константин, — сказал я ровно, вкладывая в голос все привычные нотки властности. — Мне нужно встретиться с Виолой. Завтра. Организуй, пожалуйста.

Последнее слово я вставил скорее для приличия, чем для того, чтобы смягчить свой приказ, очень далекий от того чувства, при котором вежливо просят о чем-то…

В трубке повисло молчание. Слишком долгое. Я почувствовал, как по спине прокатилась волна нетерпения.

— Костя… нет. Ты что, с ума сошел? — ее голос дрогнул. — Она только замуж вышла! Все и так висит на волоске. Иван тут, все время дома… Нет. Нельзя.

Мои пальцы так сжали стакан, что хрусталь, казалось, запищит. «Нельзя»? Мне говорят «нельзя»? С чего это вдруг? — Лена, не заставляй меня объяснять азбучные истины, — мой голос стал тише, но обрел ту самую сталь, перед которой трепетали конкурентыd в бизнесе. — Я не прошу. Я информирую тебя. Она моя. И ребенок в ней тоже мой. И я буду видеться с ней, когда мне заблагорассудится. Уяснила?

— Она не вещь, Костя! — в голосе Елены послышались слезы. Это всегда раздражало меня, женские слезы, оружие слабых. — Ты погубишь ее жизнь! И свою семью! Одумайся! Оставь ее! Остепенись наконец!

Этот жалкий лепет, эта попытка сопротивления взбесили меня. Кто она такая, чтобы мне указывать? Та самая Елена, что когда-то, в молодости на корпоративе на море, смотрела на меня влажными от желания глазами. Я соблазнил ее тогда легко, мимоходом, и она была на седьмом небе от счастья, что я был с ней. А теперь строит из себя добродетельную мать? Такая ханжа…

— Елена, хватит истерик, — холодно отрезал я. — Ты прекрасно знаешь, что карьера твоего ненаглядного Леонида висит на моей ниточке. Стоит мне дернуть за нее и…твой Лёнечка потеряет свое место под солнцем!

А ведь я могу случайно ее оборвать, или намеренно и хладнокровно перерезать. У него там перспективное назначение маячит, я прав? Так вот, оно может и не состояться или состоится где-нибудь далеко, например в глухой провинции, в каком-нибудь захудалом северном городишке с ветрами круглый год. Ты улавливаешь причинно-следственную связь?

Я услышал, как она резко всхлипнула, будто я ударил ее ножом. Слабый стон. Слезы. — Ты… ты не имеешь права…Зачем ты так со мной?

— Я имею право на все, что могу позволить, — перебил я. — И я это позволяю. Так что, ты организуешь встречу, или мне стоит прямо сейчас набрать твоего мужа и обсудить с ним его блестящее будущее, а заодно и твою… внезапно проснувшуюся щепетильность?

На другом конце воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь всхлипами. Я знал, что победил. Страх — это самый универсальный ключ к любому замку. — Х-хорошо… — выдавила она. — Я… я что-нибудь придумаю. Только не звони Виоле. Умоляю.