Глава 7. Лера

Лера. Возвращение домой из «Эдема» было похоже на пересечение границы между двумя реальностями.

Там фальшивый блеск, приторный запах белых цветов и шампанского, испуг в глазах невесты Виолы, пронзительная искренность в лице Ивана и леденящая ложь в глазах Кати и Кости, снобизм или равнодушная пустота у всех остальных гостей.

Здесь же меня встретил знакомый, дорогой интерьер нашего особняка, который вдруг тоже показался мне декорацией к спектаклю, в котором я больше не хотела играть отведенную мне мужем роль.

Костя, скинув новый пиджак на спинку дивана, прошел к бару с видом человека, благополучно завершившего еще одну деловую сделку.

— Ну, что, киса, — бросил он через плечо, наливая себе в бокал виски. — Поздравили крестницу, теперь можно и выдохнуть. В целом, все прошло вполне себе прилично.

Он ждал моего привычного «да, дорогой» или молчаливого покорного кивка, но я отрешенно стояла посреди гостиной. Потом я присела на пуфик, снимая туфли с усталых ног, я чувствовала, как по моим жилам устремилось нечто новое…непривычное для меня. Меня захлестнула холодная, тяжелая решимость и острое желание мести, но ведь месть — это блюдо, которое подают холодным…

«Никогда не позволяй никому делать тебя фоновым персонажем в собственной жизни, доченька... Ты главный архитектор своей судьбы…»

Папины слова прозвучали во мне с силой, равной голосу самого Кости. Да, архитектор и пора начинать перепланировку.

— Прилично? — я произнесла тихо, глядя на огонь в камине, который зачем-то решил развести Костя — Если считать приличным брак, построенный на лжи и трусости, то да. Все было очень прилично.

Костя обернулся, бокал в руке дрогнул, брови мужа поползли вверх.

— Что это значит? Ты о чем?

— Ни о чем конкретном, — я подняла на него взгляд и улыбнулась. Легко, почти беззаботно. — Просто общее наблюдение, устала, наверное,

Он отхлебнул виски, внимательно изучая меня. Во взгляде мелькнуло привычное раздражение, но и что-то еще… Наверное настороженность.

Я была слишком спокойна, он ждал после дороги усталой, разбитой жены, а перед ним стояла женщина с прямой спиной и странным лихорадочным блеском в глазах.

— Ладно, иди отдохни, — отмахнулся он, снова поворачиваясь к бару.

Мой момент настал.

— Костя…

— М-м? — он не обернулся, лишь глухо промычал в ответ, стягивая с шеи галстук.

— Я хочу вернуться к работе, ставлю тебя в известность, — намеренно вычеркнув слово «можно» из своего лексикона.

Он замер, затем медленно повернулся ко мне лицом. На его лице расцвела медленная, снисходительная улыбка.

— К работе? К какой еще работе? У тебя есть дом, семья, обязанности. Ты в своем уме, Лер?

«Он смеется, как и предполагалось. Конечно, еще бы, ведь он считает это женской блажью. Нет, даже чепухой!».

— Мои обязанности по дому никто не отменял, — сказала я ровно. — Но Настя уже взрослая, у нее своя жизнь. Катя в другом городе, учится в университете, приезжает на выходные или когда практика. А я.. я чувствую, что начинаю деградировать, мозги просят нагрузки.

— Что… прости… мозги? — Я хочу заняться репетиторством, подготовкой к ЕГЭ. И.. записаться на курсы повышения квалификации для преподавателей, чтобы освежить знания.

Он рассмеялся, звук был громким, грубым и таким знакомым. Этим смехом он всегда хоронил мои «глупые» идеи.

— Лера, милая, тебе тридцать девять, скоро сорок! Какой ЕГЭ? Какие курсы? Сидишь ты в своих тепличных условиях дома, вот и не высовывайся. Тебе что, денег не хватает? Карту пополнить? Так скажи сколько, я переведу …

Он достал телефон, подошел ко мне, попытался взять за подбородок, но я резко отошла, присела на диван.

Муж пошел следом, сделал шаг ко мне, попытался потрепать по волосам, как малого несмышленого ребенка. На этот раз я не отстранилась, но мое тело напряглось в молчаливом протесте. Его рука повисла в воздухе и опустилась вниз.

— Речь не о деньгах, Костя. Речь обо мне. Я — дипломированный филолог с красным дипломом и я хочу снова чувствовать себя профессионалом, а не просто... приложением к этому большому и красивому дому.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются недоверие, презрение и любопытство. Ему было непонятно это стремление. — Лера, скажи зачем лезть в грязь и зарабатывать копейки, когда у тебя есть все? — И что ты будешь делать? — спросил он с насмешкой. — Сидеть с какими-то оболтусами, втолковывать им «Евгения Онегина»? Это же скука смертная! Ну Лер… — Мне не скучно с «Онегиным», — парировала я. — В нем, кстати, прекрасно описано, как разрушительно действуют на душу ложь и лицемерие. И как в конечном итоге они разрушают и того, кто лжет.

Я сказала это мягко, с той же легкой улыбкой, но лицо мужа на мгновение застыло. Он искал в моих глазах вызов, но видел лишь спокойную, почти научную констатацию литературного факта.

— Ты хочешь гробить зрение над тетрадками за смешные деньги?

— Я могу работать не только в школе…

— Ладно, шут с тобой, — он махнул рукой, сделав очередной глоток виски. — Если ты так этого хочешь, хорошо развлекайся. Только чтобы это не мешало твоим прямым обязанностям дома. И еще…чтобы никаких мужиков-репетиторов по соседству, ясно?

Костя попытался вернуть себе контроль шуткой, но она прозвучала плоско.

— Спасибо, — я кивнула, словно он только что одобрил мой проект. — Я все организую.

Я повернулась, чтобы уйти, но на полпути к лестнице остановилась, будто что-то вспомнив. Обернулась. муж стоял на том же месте, наблюдая за мной.

— Знаешь, Костя, — сказала я задумчиво, глядя куда-то в пространство за его спиной. — Как же хорошо, когда у людей нет друг от друга секретов. Прямо дышится легче, а то ведь любая стена имеет уши. И зеркала, бывает, слишком многое отражают. А мы с тобой вот взяли и так хорошо сейчас все обсудили, и ты меня понял. Спасибо тебе дорогой, я это оценила.

Я не стала ждать реакции. Развернулась и пошла наверх, чувствуя его взгляд, впивающийся мне в спину. Он не ответил. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Это был мой первый выстрел. Не громкий, не разрывной, а тихий, как шепот, но он попал в цель, и я это прекрасно знала.