Глава 9. Лера.

Лера.

Раннее утро понедельника. Солнечный свет, наглый и бесцеремонный, настойчиво пробивался сквозь щели между струящимися шторами, без спроса раскидывая по паркету длинные золотистые полосы. Я стояла на кухне, уставившись на курицу, лежавшую в раковине. Она была холодной, кожистой и выглядела так безрадостно, будто ее жизнь и смерть прошли впустую.

Я мысленно видела всю эту немую сцену: маринование, запекание, а затем – Костью, молча ковыряющий вилкой в тарелке, уткнувшись в экран телефона, и я, напротив, с ощущением, что я – придворный повар при короле-невидимке, чей труд не удостаивается даже кивка.

«Ты главный архитектор своей судьбы…» Архитектор, черт возьми, а не шеф-повар его величества Константина И уж точно не безмолвная тень, обязанная предугадывать его кулинарные хотелки.

— Мам, ну что ты вросла в пол? Одевайся, а то все лучшие абонементы разберут! – Настя ворвалась на кухню, как порыв свежего, слегка взбудораженного ветра.

В ее руке, как волшебный жезл, поблескивал телефон в лиловом чехле, на экране которого маячило заманчивое предложение от фитнес-клуба. – Смотри, у них сегодня агония распродажи! Последние вздохи! Сдвоенный абонемент на полгода – и скидка 30%! Это же практически даром! Давай купим продление! Ну пожаааалуйста!

Она смотрела на меня своими большими, лучистыми глазами – точь-в-точь как у моего отца. Но в ее взгляде была не просто просьба, в них горела вера в меня, та самая, которую я сама, кажется, растеряла где-то между кастрюлями и его вечным «не голоден».

— Я не знаю, Настенька… – я беспомощно мотнула головой в сторону раковины, где курица напоминала мне о долге. – Вон на… ужин… Хотела еще в магазин за специями сбегать…

— Мам, «сбегать»! – Настя всплеснула руками так, что телефон чуть не взлетел к потолку. – Да забудь ты про эту птицу! Ты можешь себе позволить не стоять у плиты, как Золушка на кухне злой мачехи! Или пусть папа с Катей сами бутерброды с икрой сделают, не маленькие. Мы живем в двадцать первом веке, у нас есть доставка! Закажем суши, пасту, что угодно! Ты думаешь, папа что-нибудь заметит?

Горькая усмешка сама собой изогнула мои губы. — Не знаю, заметит ли, но он по-прежнему спускается к ужину. И требует, чтобы все было «как всегда». Почти как по расписанию в санатории.

— Ага, «спускается», – фыркнула Настя, и в ее голосе прозвучала давно копившаяся горечь. – Спускается с Олимпа своих котировок и смс-ок. И тычет вилкой в тарелку, будто это не еда, а чертеж очередной сделки. И строчит, строчит, строчит… кому-то…

Она произнесла это с такой точной, язвительной интонацией, так в самую точку, что у меня внутри все оборвалось и упало со звонким стуком. Она все видела. Все понимала. И, видимо, уже давно все для себя решила.

Настя вдруг спохватилась, опустила глаза, покраснела до корней волос. — Прости, мам, я ляпнула, не подумав. Забудь, ладно? Не забивай себе голову.

Я резко отвернулась к окну, делая вид, что с огромным интересом разглядываю дворника, метущего асфальт. На самом деле, я отчаянно глотала ком, подступивший к горлу, и моргала, разгоняя предательскую влагу в глазах.

Дело было не в жалости к себе, а в этом внезапном, оголенном понимании, что моя дочь, моя тихая, чувствительная Настя, видела нашу с Костей игру без правил гораздо яснее и тоньше, чем я могла предположить. Она молча страдала, наблюдая, как отец игнорирует не только меня, но и ее, и весь наш общий, когда-то такой уютный мир.

Я глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, и обернулась к ней, стараясь, чтобы голос звучал ровно и легко.

— Ничего страшного, дочка. Ты всего лишь озвучила вслух прогноз погоды в нашем доме: постоянная облачность с прояснениями в виде смс. И да, ты права. Он вечно занят.

Настя подошла и обняла меня за плечи. Ее прикосновение было теплым, мягким и таким живительным, будто она делилась со мной не только теплом, но и кусочком своей стойкости.

— Мам, ты знаешь… А ты стала просто сногсшибательной. У тебя теперь фигура – просто огонь! Прямо как у меня, только с намёком на мудрую элегантность! – она сказала это с легким, детским хвастовством, пытаясь разрядить обстановку.

А потом, понизив голос до заговорщицкого шепота, добавила: — Я тебе по большому секрету скажу, в прошлый раз в клубе ко мне подошел один мужчина и спросил про тебя. Он поинтересовался, куда пропала моя подруга?

Мое сердце сделало непроизвольное сальто. Нет, не от волнения, а от чистой неожиданности.

— И?.. – выдавила я, стараясь сохранить маску безразличия, хотя чувствовала, как на моих губах танцует непослушная улыбка. Смешно? Безумно. Но, черт возьми, до невозможности приятно. После нескольких лет, проведенных в роли прозрачной домохозяйки, чьи усилия не стоили даже кивка, услышать такое было… как глоток родниковой воды в пустыне. Я-то старалась для Кости, а в итоге… кто-то другой заметил и оценил. Теперь один только вид мужа, да что там вид – одно его имя вызывало во мне лишь ледяное спокойствие и отчуждения.

— Ну, я не стала его разочаровывать и разрушать прекрасный миф, – Настя лукаво подмигнула, ее глаза весело сверкали. – Пусть думает, что ты моя старшая, чертовски привлекательная сестра!

Мы рассмеялись. Это был чистый, заразительный, дурацкий смех, который давно не звучал в этих стенах. Он смыл напряжение, как волна смывает песчаные замки. В этом смехе мы снова стали просто мамой и дочкой, просто двумя подружками, а не сообщницами по несчастью.

— Ладно, сдаюсь, – капитулировала я. – Идем в твой храм фитнеса. Только быстренько, и потом я все-таки заскочу в магазин…

— Никакого магазина! – категорично заявила Настя, хватая меня за руку и потащив в прихожую, как непослушного щенка. – Сегодня твоя душа, тело и кошелек принадлежат только тебе! Ну и мне, любимой, чуть-чуть!

— Насть, а ведь говорят, понедельник – день тяжелый! – попыталась я вставить последнюю контрабанду здравого смысла.

— Ну так и брось его, пусть кто-нибудь другой его тащит, – Настя весело хихикнула, набрасывая на меня куртку. – Давай сделаем вид, что сегодня – продолжение воскресенья! Внимание! – она сложила ладоши рупором, изображая глашатая, – Торжественно объявляю, сегодняшний день – официальный провал понедельника! Отменяем скуку, вводим режим прекрасного дня для двух лучших девушек города!

Я уже не сдерживалась и залилась счастливым смехом, мысленно благодаря вселенную за эту девочку – мою дочь, которая даже в самые трудные времена нашей семьи не теряла ни чувства юмора, ни такта, ни способности светиться.

— И еще, мам, – вдруг посерьезнела Настя, завязывая шнурки на своих кроссовках, – давай не будем брать машину с водителем. Я хочу просто побродить с тобой по городу, как обычные люди. Ты только посмотри, какая на улице красота! – она подтащила меня к окну и с театральным жестом отдернула штору, впуская в прихожую взрыв солнечного света.