Глава 11

Вера

Я смотрю на Катю. На человека, которого считала своим самым близким другом, и молчу.

— Это было перед Новым годом, — продолжает она, размазывая слёзы по лицу. — Я хотела подойти к ним, закричать, устроить скандал. Но рядом с ними сидел тот мальчик. Их сын, как я позже узнала. Я растерялась. Но Матвей меня заметил. Он вышел следом за мной в гардероб, схватил за руку и сам начал разговор. Он сказал: “Катя, умоляю, не говори Вере. Я сам скажу. Дай мне время, я сам всё расскажу. Это ошибка, я запутался, но я всё исправлю. Не разрушай семью, прошу. Сразу после праздников я с ней поговорю”.

Катя замолкает, кусает губы.

— И ты поверила, — говорю я тихо.

— Поверила! — она почти кричит. — Я думала, он нормальный мужик. Думала, что он сам разберется со всем. Я думала, если я расскажу тебе, то я буду той, кто разрушил ваш брак. А он обещал, что всё решит. Я ждала. Январь прошел, но от него ни слова. Я писала ему. Спрашивала, сказал ли он тебе, но он постоянно говорил, что еще немного. И вот февраль подошел к концу, а он все молчит. И сегодня, и я уже собиралась тебе написать. Честно, у меня даже сообщение было набрано. А тут эта авария... Я поняла, что, если умру, ты так и не узнаешь правду. Или узнаешь от кого-то чужого и возненавидишь меня уже навсегда.

Она замолкает. Смотрит на меня заплаканными глазами.

— Я не молчала годами, Вер. Я просто ждала, что он выполнит свое обещание. А он всё откладывал и откладывал... Я думала, он сам тебе все скажет. Что сделает это правильно. Что, если расскажет он, то причинит тебе меньше боли, чем я.

Она бьёт себя кулаком по коленке и продолжает, пока я пытаюсь переварить ее слова.

— Я боялась. Боялась, что ты спросишь: “А почему ты сразу не позвонила? Почему дала ему время?” И ты будешь права. Я не знала, как смотреть тебе в глаза. А сегодня, когда машина закрутилась... я подумала, что всё. Больше нельзя молчать.

Я смотрю на неё. На свою лучшую подругу. Которая два месяца носила в себе эту тайну. Которой Матвей заткнул рот обещаниями.

— Я…как ты могла, Кать? — говорю я тихо. — Ты молчала. Любая нормальная подруга бы позвонила. Сделала бы фотографии. Отправила мне. Предупредила бы, но никак не молчала.

— Знаю, — шепчет она и тут же хватает меня за руку.

— Я боялась. Правда. Я думала, ты не поверишь. Или поверишь, и вы разведетесь, а я буду виновата. Я думала, может, у него это случайно, может, он сам разберется.

Я смотрю на нее. На свою лучшую подругу. Которая знала все.

— Ты видела их, — говорю я. — Ты видела его с ними.

— Вер, прости...

— Ты видела его с сыном, — перебиваю я. — И молчала. Ты знала и молчала.

— Я думала, это не мое дело...

— Не твое дело? — мой голос срывается на крик. — Катя, ты моя лучшая подруга! Ты крестная Ани! Как это может быть не твоим делом?

Она плачет. Размазывает тушь по щекам. Снова и снова повторяет про страх, про то, что не хотела разрушить семью, про то, что думала, что он все же расскажет мне.

Я отворачиваюсь. Смотрю в лобовое стекло. Фонарь горит желтым. На улице пошел снег. Крупный, липкий.

— Вер, — Катя тянет меня за руку. — Верочка, пожалуйста. Я дура. Я идиотка. Я готова была тебе сказать сто раз, но каждый раз останавливалась. Я думала, если скажу, то ты возненавидишь меня. А я не хотела тебя терять. Чтобы я не сделала, я бы была виновата в конечном итоге.

— Я отвезу тебя домой, — говорю я ровно.

Она замирает.

Я завожу двигатель. Смотрю в зеркала. Выруливаю с обочины.

Катя сидит молча. Только всхлипывает иногда.

У ее подъезда я останавливаюсь. Катя не выходит. Смотрит на меня.

— Вер, мы поговорим позже? Ты простишь меня когда-нибудь?

— Я не знаю, Кать, — отвечаю я. — Я вообще ничего не знаю. Иди. Тебе надо отдохнуть.

Она медленно открывает дверь. Выходит. Стоит под снегом, смотрит на меня сквозь мокрое стекло.

Я нажимаю на газ.

В зеркале заднего вида ее фигура становится все меньше, расплывается в белой круговерти. Потом исчезает совсем.

Я еду за Аней. Снег валит. Фары режут белую пелену. В салоне тихо, только двигатель гудит.

И понимаю, что я совсем одна. И теперь у меня нет даже подруги.