Глава 10

Вера

Я сворачиваю к обочине, хотя мы уже почти у ее дома. Паркуюсь вдоль дороги. Глушу двигатель. В салоне становится тихо. Кажется, Катя замерла, и весь ее страх и ужас от случившегося, рассеялся.

— Кать…, — шепчу я, едва различимо.

— Вер, — она касается моего плеча и меня накрывает.

Я не плачу. Это не то слово. Меня выворачивает наизнанку. Рыдания идут откуда-то из живота, изнутри. Я закрываю лицо руками и трясусь, как Катя полчаса назад на том бордюре. Слезы текут сквозь пальцы, соленые, горячие, бесконечные. Страх за подругу, события в моей жизни, все сваливается на меня как снежный ком.

— Верочка, — Катя отстегивается. Хватает меня за плечи. Притягивает к себе. — Верочка, боже мой, что случилось? Ты меня пугаешь. Я никогда тебя такой не видела.

Я не могу говорить. Я просто трясусь и реву, и не могу остановиться. Вся боль, которая копилось эти сутки. Шок, злость, пустота, всё это вырывается наружу.

Катя обнимает меня, гладит по голове, шепчет что-то. Я утыкаюсь носом ей в плечо и сквозь всхлипы начинаю говорить.

— У него... у него есть сын, Кать. Ему восемь лет. Он будет учиться с Аней в одном классе. В одном классе, понимаешь? Матвей все это время врал, восемь лет врал. А у него другая семья, другая женщина, он с ней..., — несвязно бормочу я.

Катя замирает. Ее рука перестает гладить меня по голове.

— Я думала, что это ошибка, — продолжаю всхлипывать я. — Думала, совпадение. Ошибка в номере телефона. А он даже не отрицал. Он сказал: “Да, есть”. Говорит один раз с ней спал. Говорит, что ошибся. А я потом нашла фотографии в ее социальных сетях. Кать, восемь лет. Они восемь лет вместе, они путешествуют, они...

Я захлебываюсь словами, но Катя молчит. Слишком долго молчит.

Я поднимаю голову. Смотрю на нее сквозь слезы. На ее лице застывает напряжение. Она отводит глаза в сторону. Блуждает ими по салону. Смотрит в окно. На приборную панель. Куда угодно, только не на меня.

— Кать? — еще всхлипывая, зову ее я, но она молчит. — Катя.

Она дергается, будто только что очнулась. Отпускает меня. Слегка отстраняется, и я чувствую как кожа покрывается мурашками в предчувствии, чего-то еще более страшного.

— Что?

— Ты… почему ты молчишь? Я понимаю, что я со своим крахом, сейчас не к месту. Что ты сама, только что пережила тот еще ужас, но я больше не могу. Правда. Я держалась. Долго держалась, но я больше не могу.

— Я... Вер, все нормально. Просто... просто, я не знаю, что сказать. Это ужасно. Это...

Она говорит, но не смотрит на меня. Взгляд бегает. У меня внутри все холодеет.

— Кать.

— Что?

— Посмотри на меня.

Она поднимает глаза. На секунду. И снова отводит.

— Только не говори мне, что ты знала, — тихо говорю я, сглатывая внезапно образовавшийся в горле ком.

В ответ тишина. Такая всепоглощающая, что у меня закладывает уши.

Катя молчит. Смотрит в точку где-то перед собой. Потом, очень медленно поворачивает голову. И я замечаю, что у нее в глазах стоят слезы.

— Вер, — шепчет она. — Я... я хотела тебе рассказать. Честно. Я много раз хотела. Но не могла. Я не знала как это сделать.

Мир останавливается. Нет. Он рушится. Проваливается в черную пропасть из которой нет выхода. В которую не просачивается ни единый лучик света. В которой больше нет ничего.

— Ты знала, — говорю я.

Катя кивает. Один раз. Потом еще. Слезы текут по ее щекам.

— Прости меня, — шепчет она. — Прости, пожалуйста. Я такая дура. Я трусиха. Я думала, что он сам тебе все расскажет. Что он поступит, как нормальный мужик.

— Ты знала, — повторяю я. Голос чужой, не мой. — Ты знала и молчала. Все восемь лет знала? Два года? Три? Сколько?

— Два…, — плачет она. — Два месяца, Вер. Всего два месяца. Я клянусь тебе. Я случайно увидела их в ресторане. Они сидели в углу, с ребенком. Я думала, обозналась. А потом он обернулся. Это был Матвей, Вер. В том ресторане, я встретила именно твоего мужа. В компании той женщины и ребенка.

— И ты ничего мне не сказала, — мой голос становится тише. Срывается. Кажется, что из него уходит вся жизнь. Все силы, которые еще держали меня на плаву.

Моя лучшая подруга. Она знала. Знала и молчала.