Глава 9

Вера

Сердце пропускает удар.

— Что случилось? Катя. ты как?

— Я попала в аварию. Мне срочно нужна твоя помощь, — тихий всхлип. — Пожалуйста. Мне больше некому позвонить, — новый всхлип.

— Ты цела? — я уже встаю, хватаю сумку.

— Цела. Ушиблась немного. Но машина разбита, и я трясусь вся. Сотрудники полиции сказали ждать, а я не могу одна. Ты сильно занята? Можешь подъехать? пожалуйста, Вер.

— Где ты?

Она диктует адрес. Я смотрю на часы. Аню забирать из школы через несколько часов. У меня еще есть время. Я везде успею.

— Я еду, — говорю я. — Жди.

Выхожу из кабинета, на ходу набрасывая пальто. Света смотрит на меня вопросительно.

— Мне нужно уехать, — бросаю я. — Если что, звоните. Я на связи, но не уверена, что успею вернуться.

— Да, хорошо. А что случилось?

— Подруга в аварию попала.

Света округляет глаза, пытается еще что-то сказать, но я уже не слышу. Вылетаю на улицу.

Пробка. Конечно, пробка. Вечер, центр — святое дело. Я стою в этом бесконечном потоке, смотрю на красные огни и барабаню пальцами по рулю. Телефон пищит каждые пять минут.

Катя пишет без остановки, но я не злюсь. Она на нервах. Скорее всего, в слезах, и у нее паника.

“Ты где?”, “Долго еще?”, “Тут холодно”.

“Еду. В пробке. Держись”, — отвечаю я, отбрасывая телефон на пассажирское сиденье, чтобы не отвлекал от дороги.

Наконец выруливаю к месту. Перекресток, дорога перекрыта, мигалки. Две помятые машины, больше смахивающие на груду искореженного металла. Катя сидит на бордюре, укутанная в чей-то плед. Рядом топчется инспектор с бумажкой.

Я паркуюсь. Включаю аварийку и выбегаю.

— Катя!

Она поднимает голову. Лицо бледное, глаза красные, тушь размазана.

— Вер…, — голос дрожит. — Ты приехала. Господи, спасибо.

Я сажусь рядом, обнимаю. Ее трясется мелко, как осиновый лист.

— Ну тихо, тихо, — глажу ее по спине. — Я здесь. Что случилось-то? Как так вышло, что ты попала в аварию?

— Да дурак этот, — она всхлипывает и показывает на мужчину, который стоит в стороне и разводит руками перед сотрудником ДПС. — На красный вылетел, я даже затормозить не успела. Хорошо, что скорость небольшая была, а то бы…, — она замолкает, сглатывает.

— Но ты цела? Точно? В больницу ездила?

— Скорая приезжала, осмотрели. Сказали, что только ушибы, ничего серьезного. Но машину жалко, Вер. Я ее только год назад купила, в кредит...

Я внимательно ее слушаю. Катя на нервах. Она без умолку говорит, рассказывает про страховку, про этого мужчину, про то, как ее крутануло и она подумала, что все. Я киваю, вставляю: “кошмар”, “представляю”. Не перебиваю. Даю ей выговориться, выдохнуть, все это время осторожно поглаживая ее по спине в знак поддержки.

Инспектор наконец заканчивает с документами. Подходит к нам и дает Кате какие-то бумаги, говорит, что эвакуатор будет через час, и разрешает нам не дожидаться его. Катя смотрит на меня, и в ее глазах мольба.

— Вер, ты же отвезешь меня домой?

— Конечно, отвезу. Не оставлять же тебя здесь.

Мы садимся в мою машину. Катя пристегивается, откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза.

— Фу-у-ух, — выдыхает она. — Спасибо, что приехала. Я всем подряд звонила. Кто-то занят, кто-то на работе, кто-то вообще не взял трубку. А ты всегда на связи, ты как скала, Вер. Я знала, что ты меня не подведешь, но так испугалась, что сначала начала набирать всем подряд.

Я молчу. Выезжаю на дорогу.

— Ты даже не представляешь, как я перепугалась, — продолжает Катя. — Сидишь, смотришь на эту груду металла и думаешь: вот еще бы секунда туда-сюда, и все. И ведь даже попрощаться ни с кем не успела. С мамой, с тобой...

Я слушаю. Киваю.

Катя снова повторяется, рассказывает по второму кругу про мужчину, который вылетел на красный, про то, как у нее коленка болит, про то, что надо будет завтра в страховую ехать, какая это морока.

— ...а он еще начал орать на меня, представляешь? Говорит, ты не так ехала. Я говорю: “У меня зелёный был”, а он говорит: “Нет, ты на жёлтый выскочила”. Козел! А в итоге, сотрудник сказал, что по камерам видно, как он на красный выехал, и тот он сразу замолчал, но осадочек остался...

— Кать, успокойся, — говорю я. — Все уже позади. Давай. Вдох-выдох. Ты сейчас себя так накрутишь, что всю ночь спать не будешь.

Она замолкает. Я чувствую, как она смотрит на меня.

— Вер, — говорит она вдруг другим голосом. — Ты какая-то странная. Что-то случилось?

— Ничего, — отвечаю я. — Все нормально.

— Не нормально. Ты как мумия. Я тут час несу какую-то чушь про аварию, а ты даже не пытаешься меня остановить. Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю, конечно.

— Не слушаешь. У тебя глаза стеклянные, — Катя поворачивается ко мне всем корпусом, несмотря на ремень. — Вер, что такое?

Я молчу. Смотрю на дорогу. Сжимаю руль.

— Вер, — Катя тянет меня за рукав. — Ну не молчи. Я же вижу. Ты бледная, как мел, под глазами круги, ты на себя не похожа. Что стряслось?

Я открываю рот. Хочу сказать “ничего”. Хочу сказать “потом”. Хочу сделать вид, что все в порядке, потому что я всегда делаю вид, что все в порядке. Потому что она сейчас в еще большем стрессе, чем я. Но чувствую, как что-то внутри ломается.

— Кать, — говорю я, и голос срывается. — Кать, я не могу.

— Что не можешь?

— Я так больше не могу.