Глава 33

Вера

Я стою напротив него, и воздух между нами плавится от напряжения. Между нами журнальный столик, разлетевшиеся бумаги и тяжелый, спертый воздух, который невозможно вдохнуть.

Матвей смотрит на меня исподлобья. Желваки ходят ходуном. Губы сжаты в тонкую нитку. Он молчит.

— Ты уничтожишь всё, что мне дорого? — повторяю я его слова. Голос звучит ровно, хотя внутри всё дрожит. — Это угроза, Матвей?

Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в кармане его домашних шорт разрывается телефон.

Резкая, противная трель режет тишину. Матвей вздрагивает, достает его, смотрит на экран. Его лицо сразу же меняется. Он подносит трубку к уху и снова смотрит на меня в упор не моргая.

— Да, — говорит он коротко. Слушает внимательно. — Я понял, — его голос звучит тише, но жёстче. — Да. Скоро буду. Всё надо уладить.

Я смотрю на Матвея. На то, как напряжены его плечи. Как пальцы сжимают телефон.

— Я понял, — повторяет он.

Сбрасывает звонок и убирает телефон в карман.

— А с тобой я ещё не закончил, — цедит он сквозь зубы. — Запомни это, Вера.

Он проходит около меня, задевая мое плечо, и выходит из гостиной. Я слышу его шаги в коридоре, потом в спальне. Как открывается шкаф и шуршит одежда.

Я стою, не двигаясь, пытаясь осознать происходящее. Только пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Через несколько минут он возвращается. Уже в джинсах, тёмном свитере. Он останавливается в дверях. Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Губы поджаты. В его глазах ненависть? Нет. Больше похоже на бешенство оттого, что я посмела дать ему отпор.

— Ты пожалеешь, — бросает он.

Берёт ключи с тумбочки. Разворачивается, рывком открывает дверь и выходит. Входная дверь громко хлопает, что даже я вздрагиваю. Щёлкает замок. И в квартире повисает тишина.

Я стою посреди гостиной. Смотрю на дверь, за которой он только что скрылся. И чувствую, как внутри всё обрывается.

Что это было? Кто звонил? Какое дело они должны “уладить”? Опять что-то против меня? Против ресторана?

Абсурд. Всё это, сплошной абсурд.

Всё происходящее кажется каким-то чудовищным, нелепым спектаклем, в котором я играю главную роль и не понимаю, как это всё закончить.

Я опускаюсь на край дивана. Смотрю на разлетевшиеся по полу бумаги. На папку, которую бросила на стол. Мои руки дрожат, но я заставляю себя взять документ, из-за которого всё вспыхнуло.

Отказ от доли.

Перечитываю строчку за строчкой. Всматриваюсь в цифры, в проценты, в юридические формулировки.

У меня есть половина всего этого бизнеса, а не просто управление, не просто должность наёмного сотрудника. Реальная доля в сети ресторанов.

Я закрываю глаза.

Как? Как я могла не знать?

Но я же видела документы. Те, что Матвей приносил мне годами. В них всё было оформлено только на него. Он говорил: “Вера, не парься, это формальности, так легче все дела решать, когда все на меня”. А я верила. Я подписывала то, что он давал, не вчитываясь. Потому что доверяла. Потому что любила.

Потому что он мой муж и я верила, что мы делаем общее дело.

Второй ресторан. Третий. Сеть.

Каждый раз он приносит стопку документов, и каждый раз “это просто формальности, дорогая, не забивай голову”.

Глупая.

Я поднимаюсь с дивана и иду в кабинет. Включаю свет. Подхожу к шкафу с документами и открываю дверцу.

Вот они. Папки, которые Матвей показывал мне каждый раз, когда я спрашивала про ресторан.

Я начинаю лихорадочно перебирать их. Первый ресторан. Открываю.

Учредители: Королёв Матвей Викторович 100% долей.

Я перелистываю. Второй ресторан. Снова 100% у него.

Третий. Четвертый.

Неужели...

Неужели все эти годы он показывал мне фальшивку? Поддельные документы, чтобы я думала, что ничего не имею? А настоящие с моей долей он хранил отдельно? И теперь, когда я собралась уходить, решил подсунуть мне отказ, надеясь, что я, как обычно, подпишу не глядя?

В голове шумит. Пульсирует в висках.

Сколько лет? Сколько лет он меня дурачил?

Я вспоминаю все разговоры. Все его “ты без меня никто”, “ты наёмный сотрудник”, “я тебя могу уволить”. Он знал. Он всегда знал, что я имею право как минимум наполовину. Но заставлял меня чувствовать себя ничтожеством. Унижал.

А я верила.

Злость медленно растекается по венам, заполняя каждую клетку.

Я собираю все документы, раскладываю на столе. Достаю телефон, фотографирую каждую страницу. Пишу адвокату:

«Марина Андреевна, у меня есть подозрение, что документы, которые Матвей показывал мне все эти годы, поддельные. Завтра привезу всё на экспертизу».

Отправляю. Смотрю на экран. Через минуту приходит ответ:

«Хорошо. Завтра разберёмся. Если это окажется правдой, у нас есть шанс доказать, что муж скрывал вашу долю годами. Это усилит позицию».

Он врал мне обо всём. О деньгах, о бизнесе, о любви, о другой семье.

Как это вынести, когда твоя жизнь в одночасье оказалась ложью?

Я сажусь на стул, откидываюсь на спинку. Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь. Хочется кричать и плакать одновременно. Но не могу себе этого позволить. Не сейчас.

В коридоре слышатся шаги, и я сразу беру себя в руки. Аня выходит из своей комнаты. Глаза красные, волосы растрепаны. Она смотрит на меня, потом на бумаги.

— Мам, папа уехал? — Да. — Навсегда?

Я молчу. Не знаю, что ответить. Да и вряд ли он уехал навсегда.

Она подходит, садится рядом, прижимается плечом.

— Я надеюсь, что да, — шепчет. — Пусть не возвращается.

— Всё будет хорошо, — говорю я и обнимаю её.