Глава 17

Звонок разрезал утреннюю тишину. Я вздрогнул, оторвался от губ Вики – таких неожиданно горячих, живых, откликающихся. Её вкус, смешанный с солёной горечью мази и её собственным ароматом, чистой сладостью, ещё был на моих губах. А в ушах уже визжал этот чёртов телефон, разрывая хрупкий миг на куски.

Я рывком потянулся к тумбочке, сердце бешено колотилось от раздражения. Я готов был порвать того, кто додумался позвонить так рано. В самый неподходящий момент, как всегда. Но на экране высветилось имя Арина.

Чёрт! Я совсем забыл про неё. Обещал вчера позвонить, но совершенно из головы вылетело.

– Да, – ответил хриплым со сна голосом и поднялся с кровати, отвернувшись от Вики. От её растерянного и немного обиженного лица. Я не мог на него смотреть.

– Максим! Где ты? Пропал совсем, – её голос звучал сладко и обиженно, как всегда, когда она хотела чего-то добиться.

– Успокойся, солнышко, я же сказал, что позвоню, – попытался успокоить Арину, выходя в гостиную и прикрывая за собой дверь.

– Обещал вчера позвонить, но так и не позвонил. Ты...ты совсем забыл про меня, – Арина и не собиралась успокаиваться.

– Прости. По делам пришлось уехать, – в голове стучало. Я чувствовал себя последним подлецом.

– Без меня? – в её тоне появилось неподдельное удивление. – Ты всегда брал меня с собой в поездки.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. От рук пахло Викой и её теплом.

– Да нет, я… – я замялся, чувствуя, что попадаю в ловушку. – Я взял Вику. Девчонке надо развеяться, она полгода дома просидела.

На той стороне повисла гробовая тишина. Я почти физически ощутил, как по проводу ползёт ледяная волна недовольства.

– Вот как ты теперь заговорил, – её голос из сладкого стал тонким и острым, как лезвие. – Значит, я тебе уже не нужна? Твоя «девчонка» теперь важнее?

Во мне что-то ёкнуло – не вина, а незнакомое, острое раздражение. Эта её манипуляция, это вечное «ты мне должен» раньше я воспринимал это как игру и позволял ей капризничать. Капризы – это ведь свойственно настоящей женщине, но...сейчас её претензии вызывали раздражение.

– Арина, не заводись с пол-оборота, – я попытался говорить спокойно, но мн плохо удалось. – Она никуда не выезжала с тех пор, как мы поженились. Сидела в четырёх стенах. Ей полезно сменить обстановку. Это просто поездка на море, чтобы она отдохнула.

– На море? – Арина вложила в эти два слова столько яда и неверья, что мне захотелось швырнуть телефон об стену. – Так ты с ней на море поехал? А я? Ты же мне обещал, Максим! Обещал, что мы поедем на Мальдивы, как только ты разберёшься со своими проблемами!

Я закрыл глаза. Да, обещал. Миллион раз обещал. И сам мечтал об этом – об островах, о белом песке, где нет этого давящего чувства долга, её вечных упрёков и моих собственных демонов.

– Я знаю, что обещал, – с силой выдохнул, чувствуя, как меня затягивает в непривычную воронку её обид. – Но сейчас не до этого. У меня тут объект, контракт. Дело прежде всего.

– Дело? – она фыркнула, и в её голосе зазвенели слёзы – настоящие или наигранные, я уже не мог различать. – Или дело в том, что ты там со своей законной супругой отдыхаешь, пока я тут одна сижу и жду тебя? Она тебе что, совсем голову вскружила?

«Она чуть не сгорела заживо, а я всю ночь мазал её мазью, потому что чувствовал себя виноватым», – пронеслось у меня в голове. Но сказать это я, конечно, не мог.

– Не неси ерунды, – резко оборвал её. – Я тебе перезвоню позже. Когда успокоишься.

– Максим, не смей…

Я не стал дослушивать. Я положил трубку, ощущая тяжёлую, знакомую усталость во всём теле. Я стоял посреди роскошного номера, сжав в руке телефон, и слушал тишину.

Блядь, что я творю? Уже и сам не понимал. Я будто между двух огней оказался. И оба этих огня обжигали, просто по-разному. Один – сладким, удушающим пламенем ревности и требований. Другой – молчаливым, обжигающим стыдом и какой-то новой, непонятной ответственностью.

Я не хотел возвращаться в спальню. Не хотел видеть глаза Вики. Знал, что увижу в них молчаливое осуждение.

Я сделал глубокий вдох и потянулся к мини-бару. Лёд в стакане зазвенел, как похоронный колокол по тому, что могло бы быть, но так и не случилось. пора прекращать дурить Вике голову. Обещал девчонке развод, значит, надо держать слово, а не пытаться заслужить её любовь. Вика мне напоминала маленького котёнка, которого выкинули хозяева, и ты идёшь мимо него, тебе его жалко, но взять его не можешь, потому, что дома у тебя уже есть кошка.

Да, глупое сравнение. Вика не котёнок, она живой человек. И заслуживает нормального человеческого отношения. Я хлебнул из бокала обжигающую смесь воды и виски, но легче не стало.

День обещал быть не самым лёгким. Тем более если начинать его со спиртного. Не самое лучшее решение. Вместо того, чтобы поставить бокал на стол, я осушил его до дна. Мысль о Вике жгла сильнее раскалённого железа. Отдаваясь пульсирующей болью в паху.

Я хотел её. И мне по идее ничего не мешало пойти и выполнить супружеский долг.

Только не по совести это было. А сделки с совестью у меня всегда заканчивались не самым лучшим образом.

Нет. Я не пойду к ней, – решительно поставил бокал на стол. Схватил пиджак и направился к выходу.

Пусть она отдыхает, приходит в себя, а я займусь делами. Ради чего я сюда и приехал. Пора включать уже мозг Макс, – продолжал читать лекцию сам себе, – и мозг у тебя находится не в паху, а в башке.