Глава 20

Я провела ночь в странном полусне, где обрывки утреннего поцелуя Максима смешивались с лёгкостью в голосе незнакомца и гнетущей тишиной, последовавшей за его уходом. Я ждала Максима, а вместо него в номере появился Артур. Да такое бывает только во сне. Но пока спишь, пытаешься найти логическое объяснение и не находишь. Я ворочалась на простынях, чувствуя, как под тканью пижамы всё ещё пульсировала обожжённая кожа. Каждое неловкое движение отзывалось тупой болью.

Утром, когда проснулась, Максима уже не было. Я даже вздохнула с облегчением. Его присутствие и наше молчание снова стали тяготить. Будто мы не могли находиться долго в нормальных отношениях.

Прослонявшись почти два часа по номеру, я поняла, что если я сейчас не выйду из этого номера, не пересилю этот ком страха в горле, я перестану себя уважать. Окончательно. Или сойду с ума. Отведав свободы, животное будет снова пытаться сбежать. Наверно так и со мной произошло. Если раньше я готова была мириться с четырьмя стенами и назло самой себе заставлять сидеть в темноте и тишине, то теперь мне хотелось почувствовать порыв ветра, как он играет с моими волосами. Хотелось вдохнуть снова этот морской вкус.

Поэтому надев самый закрытый купальник, что у меня был, и накинув сверху лёгкую белую тунику с капюшоном, я снова направилась к тому месту на берегу. Я просто сидела, смотрела на волны и ждала. Не его, нет. Я ждала, когда внутри что-то щёлкнет, и я перестану бояться. Солнце приятно грело плечи, а солёный ветер обдувал лицо, смывая остатки тяжёлых мыслей.

Он появился примерно через полчаса, как будто мы договорились. С той же непринуждённой улыбкой.

– Опять на море смотрите? – спросил Артур, присаживаясь на песок поодаль. – Не надоело?

– Пока нет, – я сама удивилась, что так спокойно и уверенно разговариваю с ним.

– А может, всё-таки попробуем? – он кивнул в сторону доски, лежавшей неподалёку. – Вода сегодня тёплая, как парное молоко.

И в этот раз я не стала искать отговорок. Я просто посмотрела на накатывающие волны, на его открытое лицо, в котором не было ни капли страха или скованности, и кивнула.

– Давайте.

Следующие несколько часов пролетели как один миг. Вода действительно была тёплой и обволакивающей. Сначала я просто стояла по пояс, боясь оторвать ноги от дна. Потом он показал, как лечь на доску, как грести, как ловить момент. Первые попытки были жалкими – я тут же съезжала, хлебала солёную воду, кашляла. Но он не смеялся, не раздражался. Он просто говорил: «Ничего, снова пробуй».

И я пробовала. Снова и снова. И в какой-то момент, оттолкнувшись и почувствовав, как доска подо мной набирает скорость, подхваченная волной, я забыла обо всём. О боли, о Максиме, о его Арине, о нас. Осталась только одна, простая, животная цель – удержаться. Не упасть. Проехать вот до того самого места.

И у меня получилось. Я не проехала далеко, всего несколько метров, но я стояла! На ногах! На доске! И ветер свистел в ушах, а брызги летели в лицо, и я закричала от восторга. Потом, конечно, снова шлёпнулась в воду. Но когда я вынырнула, откашлявшись, я не могла перестать улыбаться. Артур, подплывая, смеялся вместе со мной.

Мы вышли на берет, только когда солнце начало садиться, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Я была мокрая, уставшая, с запутавшимися волосами, но... лёгкая. Невесомая. Я не чувствовала ни тяжести в груди, ни привычного кома в горле. Впервые за долгие месяцы я чувствовала себя... живой.

И тут я увидела его. Максим. Он стоял поодаль, у кромки пляжа, в своих идеальных брюках и рубашке, и смотрел на нас. Вернее, на меня. Его поза, его взгляд – всё кричало о напряжённой, сдержанной ярости. Он был похож на грозовую тучу, готовую вот-вот разразиться штормом.

Моё сердце на секунду ёкнуло, пытаясь вернуть старый, знакомый страх. «Он злится. Сейчас будет сцена». Но тут же внутри что-то успокоило: «Ты не сделала ничего плохого. Ты просто жила. Ты имеешь на это право».

Я повернулась к Артуру, стараясь сохранить на лице остатки недавней беззаботности.

– Спасибо. Мне... это было нужно. Больше, чем ты можешь себе представить.

– Взаимно, – он улыбнулся. – Завтра в то же время?

Я лишь покачала головой, не зная, что будет завтра, и пошла по песку к Максиму. Он не двигался, ожидая. Когда я подошла достаточно близко, увидела, как напряглись его скулы, а взгляд стал ледяным, желваки не стояли на месте.

– Хоть бы смс могла отправить или записку оставить, что бы я тебя не искал по всему отелю, – прозвучало грубо, без предисловий, сквозь стиснутые зубы.

Я просто кивнула, опустив взгляд. Спорить не было смысла.

– Извини. Я не заметила, как время пролетело.

Я прошла мимо него к пляжным душам, чувствуя его взгляд на своей спине. Он прожигал меня насквозь. Сполоснулась, смывая с кожи соль и песок, переоделась в сухое платье. Когда вышла, он всё ещё ждал, стоя на том же месте. Мы молча пошли к отелю. Он шёл чуть впереди, его спина была прямая и неприступная. Он даже дышал как-то раздражённо, с присвистом, и каждый его вздох отдавался в моём собственном напряжённом теле. Воздух между нами сгустился, стал тяжёлым и гнетущим.

В номере он захлопнул дверь с такой силой, что задребезжала люстра. Я остановилась посреди комнаты, всё ещё чувствуя на коже солёную воду и лёгкое головокружение от удавшегося дня, которое теперь быстро улетучивалось, сменяясь привычной тревогой.

Он повернулся ко мне. Его лицо было искажено холодной злобой, которую я видела утром.

– Собирай вещи, – отрезал он резко. – Завтра возвращаемся домой.

В его тоне не было места возражениям. Это был ультиматум. Словно наказание за то, что посмела быть счастливой без него. Я не стала спрашивать «почему» или «что случилось». Я просто смотрела на него, на этого чужого, раздражённого мужчину, в глазах которого не осталось и следа от того, кто целовал меня вчера утром, и тихо спросила:

– Почему?

– Я говорил тебе, что едем сюда на несколько дней. Командировка закончилась, пора возвращаться.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

– Хорошо, если так. Просто... мне кажется, что ты недоволен. И дело не в командировке.

Он резко посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, которого я боялась.

– Да, я недоволен! – ответил он. – Ты пока ещё замужем за мной! Мы пока ещё не в разводе, если ты не забыла! И мне категорически не нравится, что моя жена проводит время с каким-то... уёбищем!

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Но на этот раз это был не стыд, а гнев.

– Он инструктор, – тихо, но чётко сказала я. – Он учит людей сёрфингу. Зарабатывает на жизнь честным трудом.

Максим фыркнул, и в этом звуке было столько презрения.

– Нет! Они ищут как раз вот таких одиноких и несчастных дурочек, как ты! Чтобы оттрахать, влюбить в себя, а потом пользоваться вами, пока не надоест!

После его грубых слов во мне что-то сорвалось с цепи. Вся боль, всё унижение, которые я копила месяцами, вырвались наружу.

– То есть ты думаешь, что я настолько дура, что не хозяйка собственному телу и разуму? – мой голос дрожал, но не от страха, а от ярости. – Что я не могу отличить простую человеческую доброту от... от того, в чём ты его обвиняешь?

– Да не в этом дело! – рявкнул он, с силой швырнув папку на стол.

– А в чём?! – я сделала шаг к нему. – В том, что я посмела провести день без тебя? Посмела улыбнуться другому мужчине? Посмела почувствовать себя... живой? Но ты знаешь, что самое смешное? За весь день он не сделал и намёка на то, в чём ты его так грязно обвиняешь! Ни одного намёка! Чего я не могу сказать о тебе, Максим!

Я видела, как дёрнулся его кадык, как скулы напряглись до предела. Но я уже не могла остановиться. Все демоны, которых я так тщательно прятала, вырвались на свободу.

– Ведь это ты пошёл на сделку с моим дядей, чтобы жениться на мне! Ведь это ты спал со мной, когда я была беспомощной и не могла тебе отказать! Это ты меня оскорблял, унижал и игнорировал! Так что не надо судить всех по себе!

Я стояла, тяжело дыша, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть внутреннюю дрожь. Тишина после моих слов была оглушительной. Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря – ярость, шок, и что-то ещё, чего я не могла разобрать. Может быть, стыд. А может, просто ненависть.

Он медленно, очень медленно распрямил плечи.

– Хватит, – произнёс он тихо. – Ты сказала всё, что хотела? Тебе стало легче?

Я не ответила, просто смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Мы уезжаем завтра утром. Будь готова к восьми.

Он развернулся и вышел из комнаты, снова оставив меня одну. Но на этот раз я не чувствовала себя побеждённой. Я, наконец, сказала ему то, что думала.