Глава 3

Его пальцы снова сомкнулись на моём запястье, на сей раз так крепко, что наутро, я знала, останутся синяки. Невидимые миру свидетельства его власти.

– Я сказал, подождёшь, – его голос упал до низкого, опасного шёпота, предназначенного только для моих ушей.

В нём не было просьбы, не было даже раздражения теперь – лишь холодная, стальная воля.

Приказ, который не подлежал обсуждению.

Я дёрнула руку – бесполезно. Его хватка лишь усилилась, а взгляд, тёмный и непроницаемый, говорил красноречивее любых слов: я – его собственность, и моё место там, где он укажет.

Внутри всё закипало от бессильной ярости, слёз и горького, ядовитого стыда. Но годы дрессировки взяли своё. Я заставила свои мышцы расслабиться, опустила взгляд и кивнула.

Один резкий, безжизненный кивок побеждённого.

Он отпустил меня, словно отбросил надоевший предмет, развернулся и уверенной походкой направился назад, в зал, к ней. К Арине.

Я же пошла к выходу, чувствуя, как её взгляд прожигает мне спину до самого момента, пока я не свернула за угол в пустынный, прохладный коридор.

Лифт, зеркальный вестибюль, парадные двери... Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, надеясь, что он очистит мысли, но в лёгкие ворвалась лишь спёртая смесь выхлопных газов, дорогого табака и городской пыли.

– Александр, домой, пожалуйста, – бросила я, подходя к тёмному Mercedes, сверкающему под светом фонарей.

Водитель, немолодой, всегда невозмутимый Александр, избегая моего взгляда, мягко, почти извиняюще, покачал головой.

– Простите, Виктория Владимировна. Максим Борисович уже звонил. Распорядился, чтобы вы его подождали в машине.

Кровь ударила в виски, во рту стало горько.

Так. Значит, он не просто приказал, он уже успел позвонить. Отдал распоряжение.

– Я не хочу ждать. Мне надо домой, Александр. Сейчас же, – в моём голосе впервые за вечер прозвучали нотки, не предусмотренные учебником хороших манер – отчаянные, срывающиеся.

– Не могу, – его голос звучал искренне сожалеюще, но непоколебимо, как у солдата, выполняющего приказ командующего. – Приказ. Я не могу вас отпустить одну.

Я отшатнулась от машины, оглядываясь по сторонам с диким, животным взглядом. Охранник у входа, крупный мужчина в чёрном костюме, внимательно, без эмоций наблюдал за мной. Парковка была закрытой территорией. Попытка уйти пешком выглядела бы жалким, истеричным и унизительным фарсом. И он бы доложил. Он доложил бы обо всём. Максим бы узнал.

Горькая, солёная слюна наполнила рот. У меня не было выбора. Никогда по-настоящему и не было.

Стиснув зубы до боли, я рывком открыла тяжёлую дверь и плюхнулась на холодную кожу заднего сиденья. Салон густо пах дорогим полиролем, кожей и его парфюмом – терпким, властным, как и он сам.

Я ждала.

Минуты тянулись мучительно долго. Я впилась взглядом в освещённый вход, и сердце сжималось в комок болезненного предчувствия каждый раз, когда створки дверей разъезжались. Но это были не он.

Прошло полчаса. Может, больше, когда появились они.

Сначала вышла она. Арина. Лёгкая, сияющая. Она была закутана в короткий элегантный плащ. Она что-то говорила через плечо, снова смеялась ответу Максима, вызывая во мне дикое желание заткнуть это улыбающееся лицо.

Он стоял чуть поодаль, на ступеньках, слушая её, и даже на таком расстоянии, сквозь затемнённое стекло, я видела расслабленность его плеч, и непринуждённую улыбку, которую он дарил только ей.

Она помахала ему рукой, легким, порхающим движением, и скользнула в подъехавшее такси. Он проводил её взглядом, лицо его было обращено к удаляющемуся автомобилю.

А потом он повернулся и уверенной, неспешной походкой направился к нашей машине. Щелчок открывающейся двери, порыв холодного воздуха.

– Домой, Александр, – бросил он, опускаясь на сиденье рядом со мной и даже не удостоив меня взглядом.

«Домой». Это слово прозвучало как насмешка. Машина плавно тронулась с места, выезжая на ночную улицу.

Он молчал, уставившись в тёмное стекло.

Я молчала, сжимая в замок ледяные пальцы, глядя на отражение его профиля – каменный, безупречный и такой жестокий силуэт на фоне мелькающих огней.

Мы проехали несколько кварталов в гробовой тишине, которая давила сильнее любого крика.

Внезапно он постучал костяшками пальцев по перегородке.

– Останови здесь, Александр.

Машина плавно притормозила у тротуара.

Он, наконец, повернулся ко мне. Его лицо было спокойным.

– Я сегодня не приеду, – произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. – У меня срочные дела. Поедешь одна.

В горле встал колючий, горячий ком. Я знала, какие у него «срочные дела».

Они пахли шампанским и носили имя Арина.

– Понятно, – выдавила я.

Он медленно, оценивающе скользнул по мне взглядом, будто проверяя, не взорвётся ли его тихая, послушная жена. Удостоверившись, что нет, кивнул.

– И не вздумай ничего выкидывать, – его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

В нём не было прямой угрозы, но я знала, что он может сделать со мной, если нарушить его приказ. Хотя нет, не знала. Он ни разу не посмел ударить меня, но почему-то после сегодняшнего вечера, казалось, что теперь возможно всё.

– Никаких истерик. Ни звонков, ни СМС. Сиди дома и жди. Уяснила?

Я посмотрела на него, на этого абсолютно чужого человека, моего законного мужа, и внезапно вся боль, ярость и унижение внутри заледенели, превратившись в нечто острое, твёрдое и молчаливое.

– Уяснила, – тихо ответила я, вкладывая в это слово всю ледяную пустоту, что скопилась у меня внутри.

Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, будто он уловил что-то новое, какую-то незнакомую ноту, но затем лишь кивнул, удовлетворённый, резко открыл дверь и вышел на тротуар.

Я смотрела ему вслед, как он, не оборачиваясь, удаляется в темноту. И была уверена, что он уходит туда, к ней.

Александр молча повернулся ко мне через перегородку, вопросительно подняв бровь.

– Домой, Александр, – сказала я ровным, безжизненным голосом.

Машина поехала, увозя меня в мой роскошный, невыносимо пустой дом-аквариум. А я сидела на заднем сиденье, сжимая сумочку в руках, и смотрела в своё отражение в тёмном стекле.

На женщину с абсолютно пустыми глазами, в которой только что умерла последняя надежда.

Визуал

Одинцова Виктория Владимировна, 21 год



Одинцов Максим Борисович, 32 года, владелец строительной компании “Мостовой”



Арина Соболева, 27 лет, бывшая невеста Максима,